Явление Музы

Пик смотрел на закреплённый на мольберте лист, не понимая, что с ним делать. У него вновь не получалось рисовать. Вдохновения не было. Учительница, Арина Борисовна, уже посматривала на Пика с раздражением. Но она не понимала: он правда не мог. Учителя родной художки ненавидели Пика за это. Они признавали его гением, но он не мог рисовать без вдохновения. Они не могли принять это. Каждый раз Пик слышал от них, что он мальчик талантливый, но упрямый. Вот и теперь Арина Борисовна явно была недовольна Пиком. Сегодня весь день Пика пошёл не по плану. Утром он проспал и не успел позавтракать, стараясь сбежать из ставшего клеткой дома, от ругающихся на него и ссорящихся между собой родителей, потом в школе схватил пару из-за того, что не успел взять форму на физру и пришёл без неё. Кроме формы Пик забыл обед, поэтому сейчас он был не только зол, но и голоден. Ну какая композиция в таком состоянии!? Внезапно ещё одно звено в цепи событий этого дня заменилось другим, непривычным. В класс зашёл незнакомый Пику парень с голубыми волосами и крупными глазами, держа в руке свой рюкзак. — Здравствуйте, Арина Борисовна, — сказал он. — Простите, я опоздал. Пик с недоумением смотрел на этого парня, не совсем понимая, что происходит. Он упустил ответ Арины Борисовны, поэтому момент, когда парень поставил мольберт рядом с мольбертом Пика, стал неожиданным. — Привет, — поздоровался Пик, не зная, что ещё сделать. — Моё имя Игорь, но все зовут меня Пик. А тебя как зовут? — Привет, — тихо ответил парень. — Меня зовут Зонтик. Это моё имя. Пик рассмеялся, и Зонтик ухмыльнулся. Лицо Пика, наверное, удивлённо вытянулось, потому что теперь засмеялся Зонтик. Пик не ожидал, что Зонтик так отреагирует на его смех, и готов был извиниться, а Зонтик… Он или привык, или чувствовал себя вполне комфортно с этим. — Что мы рисуем? — неожиданно дерзко звучали интонации тихого голоса, неожиданно ярко блестели голубые глаза. — Сегодня свободная тема, — Пик неопределённо махнул рукой. — Нарисую небо, — задумчиво протянул Зонтик. — А ты что рисуешь? — спросил он, посмотрев на пустой лист Пика. — Можно тебя нарисовать? — честно спросил Пик. Пик любил портреты. Очень любил. Гуашь, тушь, карандаш, цветные карандаши, маркер, чёрная ручка, акварель, пастель — Пик мог нарисовать портрет чем угодно. Но рисовать ему хотелось далеко не всех, и он никогда не рисовал одного человека дважды. Сегодня у него совершенно не было вдохновения или идей, он не мог придумать ничего. Хотя Пик мог рисовать не только портреты, сегодня вообще не шло. А тут так удачно появился Зонтик с этим на первый взгляд незаметным огнём внутри, покорностью, идущей под руку с дерзостью, с этими цепочками на штанах, в простом, но полном идеальных складок объёмном свитере, в конце концов, с этими потрясающими глазами! Зонтик не принёс с собой вдохновение — он сам стал им в глазах Пика. И Зонтик подарил Пику радость, кивнув. Пик в восторге поблагодарил Зонтика и схватил карандаш, начиная, как припадочный, водить им по бумаге, выводя черты лица и очертания плеч. В конце урока Арина Борисовна с плохо скрываемым восхищением, но и с недоверием посмотрела на вышедший из-под кисти Пика портрет Зонтика. — Где вы взяли это? — спросила она, придирчиво рассматривая ту часть души Зонтика, которую нельзя было увидеть просто так. — Если срисовываете, фантазировать нельзя! Пик закатил глаза. Всегда они так. Результат им нравится, но они не видят того, что доступно ему. Учителя не видят самого главного. И не только учителя, потому что одногруппы тоже не понимали его. Пик привык. Он знал, что всё делает правильно, потому что те, кто делал по-другому, потом разочарованно смотрели на свои работы. Когда Арина Борисовна ушла, Зонтик наклонился к Пику и сказал: — А мне нравится. Ты видишь суть, — и этого было достаточно, чтобы сердце Пика запело, забыв о словах строгой Арины Борисовны.