𝓓𝓮𝓿𝓲𝓵 𝓫𝔂 𝓽𝓱𝓮 𝓦𝓲𝓷𝓭𝓸𝔀

Тянуче-долгая тихая ночь, укутанная призрачной дымкой мрака. Небо стянуто густым черным туманом, непроницаемым для лунного света. Комната наполнена холодными тенями, кажется, что из любого, скрытого тьмой угла, может вырасти зловещая фигура, смотрящая своими голодными глазами. Стрелки мучительно-медленно идущих часов указывают на 23:55. Время близится к полуночи, именно в это время в мир людей беспрепятственно проникают демонические существа, по-хозяйски разгуливают в поисках новой жертвы, чтобы вкусить свежую людскую плоть, осушить, впитав каждую каплю крови. Звук равномерного тикания часов вовсе не успокаивает уставший разум, наоборот, раздражает, дергает за струны и так напряженных до предела нервов. Сону не спится. Он лежит лицом к стене, рассматривая незамысловатый узор, чтобы хоть на что-то отвлечься. Мысли на дают ему покоя, проносясь в беспорядочном танце в его голове. Отрывки воспоминаний всплывают в хаотичном порядке в его воображении. Несколько часов назад, он возвращается в свою комнату из общего зала, в абсолютном одиночестве, ни слышно ни единого звука, ни единого шороха, будто все мертвы. Теневая фигура мелькнула перед его глазами, не успевает он опомниться, как что-то с нечеловеческой силой припечатывает его к ледяной стене, в ухо раздается шепот родного голоса: "тщательно проверь, чтобы все окна и двери были плотно запечатаны, сегодня ночью появится новая жертва", - ни нотки шутливости не было в его словах, что-то пугающее, предупреждающее о грозящей ему опасности. На долю секунды, когда темная фигура отстранилась, младший увидел в глазах хена неестественно поглощающую свет черноту, будто морская глубина, затягивающая мертвое тело на дно, одновременно пугающая и манящая своей неизвестностью. Так выглядят глаза голодного зверя перед тем, как он разорвет загнанную в угол жертву в клочья. Сону не по себе от одного этого холодного взгляда, слов, смысл которых он так и не смог разгадать. Он сильнее укутывается в плед, сворачиваясь калачиком и прижимая холодные ноги к себе. Сону не слышит ничего кроме собственного учащенного сердцебиение, пульс бьет по вискам. Часы бьют 12, ветер с огромной силой стучится в закрытое окно, будто может выбить стекло. За дверью слышатся звуки равномерного тяжелого шага, они движутся в сторону его комнаты, почему-то он уверен в этом, хоть и про себя молится, что они пройдут мимо. Стук в дверь. Сону вздрагивает, внутри все сжимается от страха, сердце на секунду замирает. Ветер с новой силой давит на оконное стекло, и оно не выдерживает, окно открывается нараспашку, впуская внутрь холодный воздух, но тут же закрывается. Младший замирает в ужасе, закрывает рот руками, чтобы не закричать. Ему ведь просто показалось? Похоже младший закрыл окно не слишком плотно, поэтому от сильного ветра оно раскрылось. Под теплый плед забрался ледяной воздух, заставляя его прижимать онемевшие ноги ближе к телу. Собственная кровь не может согреть его. На минуту наступила тишина. Он выдыхает с облегчением. К его спине прикасается горячая когтистая рука, проводит длинными узловатыми пальцами, начиная от шеи и ниже, ниже, пересчитывая количество позвонков, останавливается на пояснице. Спина покрывается холодными мурашками. Смертельный ужас застыл на лице. Оно добралось до него. Он чувствует пристальный взгляд. Голодный. - Сону-я...не притворяйся спящим, - над ним раздается томный шепот Хисына, опаляющий шею горячим дыханием, - мы ведь оба знаем, что это не так, - он чувствует, как на лице хена появляется жестокая улыбка, - я предупреждал тебя, - слова прерываются жутким смехом, - я предупреждал, - добавляет он более низким голосом, скидывая с младшего шерстяной плед и вжимая того в кровать. Горячее тело старшего нависает над ним, Сону дрожит, не решаясь открыть глаза, кажется, что если он откроет их, то его в тот же момент разорвут на части страшные когтистые лапы. Старший кладет руку на его его пухлые щеки, несильно сжимая и поворачивает к себе лицом, из-за чего он распахивает наполненные слезами глаза. Перед ним его добрый, заботливый хен, но что-то не так. Глаза полностью черные, будто бездонные колодцы, а на дне танцуют язычки пламени вишневого-красного цвета. Будто кровь. Между зрачками и радужкой невозможно найти границу, глаза его мертвые, в них пустота. - ты плачешь? - спрашивает страший, замечая хрустальные холодные капли на его лице, янтарная радужка мелькает из стороны в сторону, - маленький, я напугал тебя? ну же, не плачь, я не сделаю тебе больно.... - большим пальцем он смахивает его слезинки, нежно касаясь мягких соленых щек, обводя небольшую родинку на белоснежной кожи, - ....до тех пор, пока ты не разозлишь меня, - Сону опутывает животный страх смерти, он боится произнести и слово. В горле застыл немой крик. Это был не его хен, точнее не совсем он, было что-то дьявольское в этой обычно доброй улыбке старшего. Глаза опутаны колющей проволкой, порочным желанием, - посмотри на меня, - он не мог ослушаться, что-то внутри него велело повиноваться. Густой туман начал постепенно рассеиваться, из-под облаков показалась кроваво-красная луна, своим светом озарившая комнату, по полу потекли светлые полосы. Звезды окружили небесное светило, создавая вокруг него мерцающий жемчугом венец. Выстроились в ряд, как немые свидетели, чтобы в очередной раз увидеть, как проливается человеческая теплая кровь. Младший с опаской поднимает карамельные глаза, из растегнутой до половины черной рубашки Хисына виднелась ореховая кожа груди с висевшей на длинной серебряной цепочке луной, блестящей в жемчужном свете. Взгляд Сону проходит выше, натыкаясь на выглядывающие из копны бордово-красных волос небольшие черные рога. Инкуб. Зрачки Сону расширяются, он облизывает сухие губы и начинает тяжело дышать, глотая раскаленный воздух. Что-то манящее было в нем, околдовывающее, будто темной силой к нему тянуло. Младший будто под гипнозом, не способен сопротивляться той силе, которой владело демоническое существо. Старший проводит тыльной стороной руки по его шеке, гладит по кудрявым светлым волосам, нежно наматывая пряди на пальцы, но Сону понимает, что в этих руках спрятана огромная сила, одним легким движением его могут убить. Он беззащитен перед ним. Взгляд падает на раскрытую дверь, разум кричит, что нужно бежать, чтобы спасти свою маленькую хрупкую жизнь, он привстает на руках и медленно отползает назад, стараясь не смотреть на инкуба. Глаза старшего наполняются жестоким равнодушием, дверь с громким звуком закрывается, по комнате раздаются щелчок замка. Младший вздрагивает от резкого звука. Он его разозлил. - не пытайся сбежать, - старший хватает Сону на плюшевые мягкие бедра под коленями и притягивает к себе, раздвигая их и с силой прижимая к матрасу, из-за чего тот тихо стонет от боли и падает на спину, руки невольно ложатся по бокам от головы, - не пытайся сопротивляться, это лишь сильнее провоцирует меня, - он проводит длинными узловатыми пальцами по пухлым, мягким как зефир бедрам и до синяков сжимает, оставляя отпечатки собственных рук на нежной чувствительной коже, на что младший рвано выдыхает, сжимая простынь руками. Хисын поднимается к его лицу и, обхватив его точечные запястья, стискивает, с силой прижимая к постели, - к тому же я намного сильнее тебя, мне не составит труда догнать тебя, скрутить и делать любые развратные вещи с тобой, лисица, любые твои попытки сопротивляться будут лишь подливать масла в огонь и вынуждать меня применять силу, - он сжимает другой рукой подбородок и щеки младшего, поворачивая его лицо к себе боком, - так что, будешь послушным мальчиком, и я буду нежен, или хочешь, чтобы я был грубым? - рычит он, прикасаясь губами к шее, чувствуя, как в тонкой жиле пульсирует кровь. Хрупкая жизнь, которую он может разрушить в одночасье, сломать, иссушить юное тело. - отпусти меня.....пожалуйста, хени, - тихо плачет Сону, надежда все еще теплится в его груди, что старший пощадит его, - не делай со мной..ничего, я...я никому не скажу, только отпусти, - он едва может внятно говорить, все его тело лихорадочно трясется. Будто зверь, загнанный хищником в угол. Вот-вот воплотиться пугающий замысел инкуба. Перед глазами всплывает золотистая луна на длинной цепочке. Она зачаровывает его, призывая прикоснуться к ее обладателю. - ты не хочешь? тогда почему твое тело так жадно реагирует на каждое мое прикосновение? - хен ехидно улыбается, кладя горячую руку на низ его живота, где болезннного затягивается узел, где-то под ребрами, грудную клетку щекочут крылья бабочек, в глазах старшего вспыхивает пламя, - не отказывайся от своих истинных желаний, ты можешь врать сколько угодно, но я чувствую, чего ты действительно хочешь, - он опускает руку чуть ниже, на возбужденную плоть и несильно сжимает, изо рта младшего вылетает сладкий стон, - ты уже попал в мою ловушку, лисица, ты в моей власти, - он растегивает и стягивает со своих плеч черную ткань под чутким взглядом Сону, открывая больше желанного вида, цепочка окольцовывает все его тело, отливая серебром, - мой, - заканчивает он, замечая восхищенные глаза, проходящие по адамову яблоку, рельефным мышцам рук, заметным венам, тянущимся по предплечьям. Эти длинные пальцы ловко стягивают с непорочного тела одежду, чтобы получить больше. Кожа мягкая словно бархат, белоснежная с едва заметным розовым отливом, непорочный ангел будто вылит из фарфора. Не тронутое никем полотно, которое хочется исписать, истерзать, разрушить эту невинную чистоту. Щеки младшего очаровательно краснеют, когда он остается полностью обнаженным, уязвимым перед старшим. Хисын наслаждается плавными изгибами, шелковистые волосы Сону рассыпаются по простыни, переливаясь цветным перламутром, чернильные пушистые ресницы оставляют на его щеках длинные тени, грудь часто поднимает и опускается из-за сбитого дыхания. Ангелочек просяще выглядывает на хена. Такой нуждающийся. В янтарных зеркально-чистых глазах отражается жемчужный лунный свет, повторяющий очертания серебряного украшения на груди старшего. - такой невинный, девственный, - произносит старший в самые губы Сону, - как давно я мечтал вкусить этот запретный плод, - Хисын сливается с его мягкими сладкими губами, тягуче перебирает, пытаясь запомнить каждую деталь, вплетая руку в светлые волосы, слегка оттягивая, чтобы углубить поцелуй. Язык инкуба неестественно длинный и острый. Слишком горячо. Младший кладет руки на сильные плечи старшего, слабо отталкивая его, хен отстраняется, позволяя ему сделать глоток воздуха, но снова впивается и с большим напором вылизывает его рот, проникая глубже. Младший поднимается руками к огненной шее, сжимая, его руки плавятся. Инкуб плавно проводит руками по всему его телу, оставляя участки кожи, к которым прикоснулась демоническая плоть, гореть. Он спускается ниже, проводит языком по его шее, ключицам, впивается острыми клыками в нежную кожу. - Мгх~, хени....это больно... - плачет младший, вдавливая острые коготки в его шею, царапая ореховую кожу, не находя себе месте, метаясь из стороны в сторону и сжимая горячее тело хена своими ногами. Хисын зализывает недавнюю ранку, смакуя сладкую кровь. Он снова опускается к мягким бедрам, слегка раздвигая, и проводит языком по внутренней поверхности, не прерывая зрительного контакта. Сону кажется, что он сейчас сойдет с ума, голова идет кругом. Хочется больше. Его затягивает в эту пугающую пучину. Старший впивается клыками в сочную мягкую часть, оставляет на внутренней поверхности его бедер крупные фиолетовые бутоны и следы от острых зубов. Сону выгибается до хруста, сгибает ноги в коленях, плачет, просит остановиться, но старший и не думал его слушать, продолжая покрывать чувствительную кожу красно-фиолетовыми цветами. На его ногах едва остается живое место. Его щеки покрываются влажными дорожками. Нестерпимо больно, он закусывает губу до крови, слегка приподнимаясь на локтях, следя за дальнейшими дейстиями инкуба. Но он не хочет останавливаться. Старший собирает предъэкулят с его небольшого сочащегося смазкой члена, проникает в небольшую розовую дырочку младшего сразу двумя пальцами, принося тому небольшие болезненные ощущения, вырывая болезенный стон. - Сону, объясни мне всего одну вещь, - старший начинает, стискивая осиную талию с такой силой, что вероятно останутся отпечатки его пальцев, - почему ты выглядишь мило, даже когда я делаю с тобой настолько развратные вещи? - младший смущенно отводит глаза, щеки заметно алеют, - не могу держать себя в руках, хочу, чтобы ты принадлежал только мне, - он начинает медленно двигать пальцами, раздвигая пульсирующие поддатливые стеночки, пока Сону царапает длинными коготками его плечи, тихо постанывая. - такие странные ощущения.... больно - сейчас станет приятнее, - старший проникает пальцами и глубже и надавливает в определенное место, на что тело младшего положительно отзывается: он слегка прогибается в пояснице и, прикрывая ротик рукой, заглушает мелодичный нежный стон; Хисын довольно улыбается, он знает все его слабые места, стараясь задевать чувствительные комочки нервов каждый раз, тщательно растягивает ложе младшего в более грубой, напористой манере, - думаю, теперь ты достаточно растянут, - заключает он спустя некоторое время, - я такой нетерпеливый, ты уж прости, малыш, - младший, как в тумане, сквозь вязкую пелену, наблюдает за тем, как инкуб растегивает тонкий черный ремень, молнию штанов, снимает ненужную черную ткань. Когда возбужденная плоть демонического существа становится полностью избавлена от лишней одежды, младшему становится немного не по себе. Он сглатывает вязкую слюну. - Хисыни-хен, я...я не думаю, что это пометится в меня, - младший невинно сдвигает колени вместе, садится, опираясь сзади на руки и отползая к изголовью кровати, напуганно выглядывая из-под длинных закрученных ресниц, - он слишком большой. - я достаточно подготовил тебя, - успокаевает старший, - хотя, в любом случае....у тебя особо нет выбора, - он кладет одну руку под острые колени младшего, а другую на его спину и поднимает его как пушинку, перенося на середину кровати. Хисын нависает над лицом младшего, проводит пальцем по пухлым вишневым губам, наслаждаясь мягкостью. Такой красивый. Невозможно. Хисын накрывает желанные пухлые губы своими, целует нежно, осторожно, чтобы не спугнуть. Младший млеет от мягких касаний, тает как карамель от высокой температуры. Нежный непорочный ангелочек, танцуя с дьяволом, ломает свои крылья. Старший пользуется наивностью Сону и одним резким движением входит в него во всю длину. - Мгх! эт..то было та..к жестоко сейчас, - почти выкрикивает младший, новый поток слез течет по его щекам, ноги беспорядочно дрожат, его будто распирает изнутри, - так больно... - произносит он одними губами, чувствуя, что может в любой момент потерять сознание, дышать становится тяжело, будто на его грудной клетке лежит что-то очень тяжелое. - сделай один глубокий вдох, - сквозь толщу воды он услышал голос старшего, положившего ладонь на его грудь, - следуй за моей рукой, теперь вдохни, - легкие наполняются горячим воздухом, обжигают его изнутри. Сону прикрывает глаза. Склеившиеся из-за влаги ресницы трепетают словно перышки, отбрасывая длинные тени. Грудь равномерно вздымается. Хисын проводит рукой от острых изящных ключиц до тазовых косточек, проходя подушечками пальцев по грудине, ребрам, плоскому мягкому животу, что тут же напрягается, уходя от прикосновения, кожу под его руками мягкая словно бархат, податливая. Мягкие мышечные стенки пульсируют, до предела сжимая его плоть. Так узко и горячо. Младший обвивает ногами его талию и крепко сжимает, не позволяя сдвинуться с места. - дай мне хотя бы пару минут, чтобы привыкнуть, - произносит он на выдохе, - прошу, всего пару минут, - шепчет лисица, смотря на хена умоляющими глазами. Хисын сдается. - ты слишком напряжен, попробуй расслабиться хотя бы немного, - старший стискивает хрупкую талию младшего, проходит глазами по всему его телу, натыкаясь взглядом на выделяющиеся на фоне белоснежной кожи рубиновые бусины. Его рука медленно ползет вверх, проходясь по ребрам, останавливаясь на его груди. Когда старший надавливает большим пальцем на одну из пунцовых горошин, Сону, неожиданно для себя, сладко стонет. - ч..что ты делаешь? - спрашивает смущенный младший, пока хен играет пальцами с его грудью, - так странно.... - тебе приятно, когда я так делаю, разве нет? - заключает старший, приближая лицо к одной из бусин и проводя по ней длинным шершавым языком, что вызывает новый мелодичный красивый стон, - ты довольно чувствительный здесь, - старший дьявольски улыбается, продолжая сладкую пытку, тем самым отвлекая Сону от болезненных ощущений внизу живота. Он помещает розовую горошину в горячий рот, облизывает, слегка задевая зубами, вторую перебирая между пальцев, пока младший слабо пытался отстранить его от чувствительного места, издавая беспорядочные милые звуки, метаясь по кровати. Хисын отстраняется от его слегка покрасневшей груди, довольный своей работой, чувствуя, что нежные стеночки уже не с такой силой сжимают его. Старший на секунду выходит из розовой дырочки лисицы под его растерянный взгляд, за талию переворачивает его на живот, помогая встать на дрожащие колени. Младший упирается лицом в сложенные руки, скрывая горящие щеки. Он чувствует себя невероятно уязвимым и открытым перед демоническим существом в такой интимной позе. Хисын кладет руку на его поясницу, надавливает, заставляя младшего сильнее прогнуться. Взгляд проходит по плавным изящным изгибам лисицы, хрупкой талии, плюшевым бедрам, мягким половинкам. - ты ведь не против, если я сделаю кое-что? - старший наклоняется над ним, горячей грудью прикасаясь к его спине, томно шепча куда-то в район шеи, как бы невзначай задевает молочную кожу клыками. - что угодно, хени, только быстрее...не могу больше ждать, - умоляет младший, сжимая простыню в пальчиках. - такой нуждающийся...готов пойти на все, только бы почувствовать внутри себя демоническую плоть, - плотоядно усмехается старший, понимая свое влияние, свою власть над милым парнем. Старший берет руки Сону за локти, складывая их вместе и прижимая к пояснице, лишая того единственной опоры, заставляя упасть лицом в мягкую кровати и прогнуться еще сильнее. Хисын достает черный кожаный ремень и затягивает на предплечьях младшего, крепко фиксируя его руки. Невозможно пошевелиться. Младший тяжело дышит, стараясь заглатывать воздух через рот. Инкуб сжимает в руках мягкие половинки, слегка развдигается в разные стороны, вставляет твердую плоть в колечко мышц одним резким движением, начинает двигаться в медленном темпе, придерживая Сону за бедра. Младший тихо скулит, заглушая милые стоны в складках простыни. Хисын обвивает рукой его талию, не позволяя и на миллиметр сдвинуться с места, выбивает из него заглушенные полувздохи-полустоны. Старшему этого недостаточно. Сильная рука инкуба проводит по шее Сону, после которой остается пылающий след, окольцовывающий его кожу. Черный кожаный ошейник с длинной серебрянной цепью обжигает его шею. Хисын наматывает длинную цепь на руку и оттягивает, заставляя младшего оторвать голову от мягкой поверхности, издав прерывистый болезненный стон, кожа сильно стягивает его шею, лишая возможности глотнуть хоть каплю воздуха. Перед глазами все чернеет, пелена слез мешает развидеть хоть что-то, единственное, что он чувствует - это грубые толчки старшего внутри себя, задевающие чувствитетельные комочки нервов. Это сведет его с ума. Цепь натягивается еще сильнее, заставляя его откинуться назад и положить голову на плечо хена. Инкуб кладет длинные узловатые пальцы на его шею, слегка сжимая, другой рукой придерживая его за талию, бедра, продолжает выбивать из младшего громкие, ласкающие слух звуки. - я больше не выдержу, - плачет Сону, поддрагивая всем телом и прикрывая глаза. - лисенок, ты кончишь только вместе со мной, - шепчет жестоко старший в его шею, сжимая небольшой член Сону у самого основания, замедляя движения, будто проверяя сколько он еще сможет выдержать. Младший тихо скулит. Хисын проходит нежными поцелуями по его шее, оставляя влажную дорожку, впивается острыми белоснежными клыками в мягкую кожу, втягивая немного свежей крови, но тут же останавливаясь и зализывая небольшую ранку. Розовая дырочка младшего сильнее его сжимает, чувствуя близкий конец, он ускоряет движения, разжимая руку на плоти Сону, кончая глубоко внутрь. В послеоргазменной истоме тело младшего теряет силу, безвольной куклой падает в обьятия инкуба, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Перед прикрытыми глазами вспыхивают лиловым светом звезды. Все его тело ужасно болит и ломит, на коже пылают красно-фиолетовые отметины, следы от острых зубов. Старший аккуратно кладет его измученное тело на кровать, растегивает черные кожаный ремень с его рук, на которых остались заметные красные полосы. - мне ужасно жаль, что тебе пришлось пройти через что-то подобное из-за меня, Сону-я, - шепчет старший, сожалеюще рассматривая истерзанную нежную кожу со множеством красно-фиолетовых бутонов, следов острых зубов, - у меня не было выбора, жребий указал на тебя, - он сделал настолько ужасную вещь с его младшеньким, милейшим светлым парнем. В пустой сожженой душе от небольшой солнечной искры вспыхнуло пламя. В оледеневшем сердце стало тепло. На языке ощущается вкус теплой крови парня. Сладкая. Инкуб больше не испытывает истерзывающий душу голод. У него нет желания разорвать жертву острыми когтями, поглотить ее целиком вместе с душой, чтобы напитаться ее энергией. - хени? - нерешительно спрашивает Сону, - ты ведь не собираешься убивать меня? - пугливо выглянул он из-под кудрявой белоснежной челки, но глаза старшего изменились, в них не было ничего дьявольского, пугающего, они смотрели с большей заботой и любовью чем обычно. Черные рога исчезли, лишь луна на длинной цепочке сияла на груди Хисына. Младший успокоился, дыхание пришло в норму. Ошейник с его шеи исчезает, но на его месте теперь красуется небольшая черная луна, точно повторяющая очертания его серебряного украшения. Знак принадлежности, клеймо, указывающее на их сильную душевную связь. Старший прикасается пальцами к черному рисунку на его шее. Чувства, возникшие у демонического существа к обычному человеку, нашли отклик в его юной, невинной душе. Он принял его, согрел, полюбил. Теперь он принадлежит ему, только ему. Хрупкая жизнь передана в его руки, и он готов оберегать ее, во что бы то ни стало. - позволь мне остаться, стань моей дьявольской невестой, - страший берет хрупкое запястье своего ангелочка и целует красные уродливые полосы, что тут же исчезают. Младший лишь кротко смотрит преданными глазами на дьявольское существо, которое нежными поцелуями излечивает его раны.