Вези меня куда хочешь

      Тэхён устал. Сегодня больше обычного. Глаза слипались, в горле пересохло. А у него, как назло, закончилась вода, которую купил для себя перед тем, как устроится для наблюдения в установленном месте. Деваться некуда. Выйти из машины он не мог. Необходимо оставаться здесь строго до оговорённого времени. Но уже понятно было, что сегодня, как и вчера, ему не удастся увидеть объект. Главному об этом он уже сообщил. Но всё равно, так как является человеком ответственным, решил довести дело до конца. Осталось ведь всего каких-то пять минут.       Скукота смертная — сидеть вот так, в засаде, без возможности размяться и пройтись. И к вечеру мысли его были лишь о том, что он вернётся домой и закажет себе что-нибудь вкусненькое. Потому что холодильник как всегда пуст. Запасы иссякли. Надо срочно пополнять. Но он редко ходит в магазины. Дома почти не ест. Для себя готовить не любит, а для него никто не готовит, кроме мамы. Но в её меню нет любимой пиццы. А он бы с удовольствием ею себя этим вечером порадовал. А потом залез бы в тёплую ванну, где просидел неизвестно сколько и, возможно, даже уснул. Такое бывало не раз. А проснувшись, улегся бы в кровать, где до утра забылся сном. А утром опять на работу. Снова этот нескончаемый круговорот событий. И к вечеру та же усталость. Ничего в жизни Кима не меняется уже на протяжении долгого времени.       Глаза слепит от фар проезжающих мимо авто. На улице давно стемнело. А люди бегают по пешеходном переходам, как оголтелые. Парочки держатся за руки, обмениваясь улыбками. Сегодня снова 14 февраля. На душе у Кима от этого события ни тепло, ни холодно. Обычный день, как и все: как был вчера, как будет завтра. Его сегодня никто не поздравлял. Некому вот уже длительное время. Потому что, с их слов, Тэхён невыносим. Он соглашался. Не спорил. Молча их всех отпускал в чужие руки. В своих держать не было желания и времени, по сути, тоже не было.       У него иные планы. Работа многое ему заменила. Вместо трепета чужой руки, в его руке всё чаще оружие. Вместо взгляда в глаза своей пары, взгляд его нацелен на объект. А в голове, вместо мыслей о свиданиях, миллионы идей, планов и всевозможные решения поставленных руководством задач. Но всё это связано лишь с работой. И его вполне такой расклад устраивает. Сожалений по этому поводу нет. Бывает, порой накатит грусть, но случается подобное, наверное, только в этот день. И кто вообще его придумал? Гораздо легче жилось бы без таких особенных дат.       На улице начинает моросить мелкий дождик. Несвойственно для этого времени года. Ещё с самого утра светило яркое солнце и ничего не предвещало сырого окончания дня. В связи с этим у него портится обзор. Ким нехотя включает дворники, чтобы хоть немного улучшить картинку. Смотрит на часы. Осталось три минуты до завершения его сегодняшнего задания. А в поле зрения никого из тех, кого сегодня здесь поджидает. Ну что же. Не сегодня так завтра, не завтра так послезавтра. Он всё равно добьётся своего. Так было всегда.       По радио играет какая-то глупая песенка. В перерывах между композициями радиодиджей, как всегда, создает впечатление самого весёлого человека на свете. И как им всем удаётся на протяжении долгих часов эфира демонстрировать такое воодушевление, а ещё заряжать этим слушателей? Ким этого совершенно не понимает. Сам он не такой. По большей части у него настроение не очень. А ещё в последнее время постоянно хочется спать. И больше ничего. Мысли только об этом. О том, что прошлая его ночь была бессонной, потому что просидел за отчётом, который необходимо сдать через несколько дней. Заливался кофе и всё же был доволен собой, потому что работа — единственное пока, что приносит ему удовлетворение. Он ощущает себя на пике и, естественно, собой гордится, потому что востребован и успешен в деле, которое для себя избрал. Да и кроме родителей, им больше гордиться некому. В принципе, сам всегда всё портил. Поэтому один. Встреч и знакомств не искал. Некогда просто. Его находили сами, но не задерживались рядом. На работе было несколько человек, к которым сначала присматривался, потом засматривался. Но не более того. Так… построить глазки, пофлиртовать, возможно, выпить кофе в перерыве, послушать их разговоры, покивать в ответ. На большее его не хватало. Один раз правда, помнится, был какой-то праздник. Отмечали шумно. И, он немного подвыпив, зажал в углу какую-то девицу из новеньких. Как сейчас помнит: волосы гладкие, пахнет сладенько, глаза зелёные, наверное, линзы… улыбка белозубая, красивая. Поцелуй был страстным, но не сказать, что каким-то особенным. А ему хочется особенного. Всё приелось, надоело, опостылело. Казалось бы, ему всего-то двадцать девять, а ощущение такое, что в этой жизни он уже всё повидал. Было разное: девушки, парни. Ради интереса и сравнения. И не сказать, что он на чём-то может остановиться конкретно. Не знает почему, но глубоких привязок ни к кому не испытывал. Только сохраняется стойкое ощущение, а оно никогда не покидает Кима, что если он встретит человека и поймёт, что он тот самый, то сразу об этом скажет. Тянуть ни к чему. В том месте, где он работает, как никогда, ценятся время и жизнь. Потому что работа опасная. Она такая, что не знаешь вернёшься ли ты вечером домой. Ни оружие, ни бронежилет, ни быстрота реакции не защитят, если тебе где-то сверху прописано не вернуться. Но ему нравится риск. Он с детства это любит. Работу для себя избрал такую же рискованную. Кажется, ни на что не променяет тот момент, когда адреналин в крови зашкаливает. Ему необходим этот драйв. Он зависим от острых эмоций. И пока только работа способна их подарить.       Осталось минута до завершения операции. По радио сменилась песня и теперь играет одна из его любимых. Он подпевает, бормоча себе поднос. Закуривает, опустив стекло. Дождь усиливается и теперь уже барабанит по лобовому. Ким не любит в дороге дожди. Не к добру это. По крайней мере, у него всегда было именно так. В последний раз, когда его в машине застал дождь, он попал в мелкую аварию. Всё это послужило тому, что опоздал на важное совещание. В этот раз опять дождь. Хорошо, что уже в конце рабочего дня.       Недокуренная сигарета летит на улицу. Стекло поднимается, а он тянется к бардачку за спреем, делая пару пшиков в рот. Привычка такая. Вспоминаются слова мамы, которая всегда ругала его за курение и неприятный запах. А потом как-то подсунула ему этот освежитель. С тех пор он так и покупает себе только этой марки.       Руки уже на руле. Он собирается завести мотор, чтобы покинуть это место, параллельно наговаривая аудиосообщение напарнику, который слег с простудой о том, что и в этот раз ничего не получилось. Вообще, как правило, он не бывает один в дни наблюдения. Не положено. Требуется подстраховка. Поэтому с ним постоянно напарник и, по совместительству, друг. Но сегодня тот не в состоянии был участвовать в задании, а Кима это не смутило. Его вообще мало что в жизни смущает. И кажется, мало чем можно удивить.       — Свободен? — раздаётся вдруг откуда-то сбоку, а на пассажирское сидение нагло и без спроса плюхается какой-то взлохмаченный парень. На вид лет двадцать с небольшим. Его волосы намочил дождь и теперь они волнистыми длинными прядями падают на лоб. Смотрится красиво. Возможно, вьются от дождя. А может, он всегда такой волнистый. Неважно, на самом деле. Но Ким это подмечает. А ещё ругает себя за оплошность, потому что вовремя не заблокировал пассажирские двери. Отвлёкся. А такая ошибка может стоить жизни. И безусловно, рассеянность эта вызвана недосыпом. В который раз, он обещает себе выспаться. Вот только избавится от кучерявого недоразумения и сразу домой.       — В какой-то степени, да-а… — вальяжно раскинувшись, лениво отвечает Тэхён и смотрит в упор на нарушителя своего спокойствия. Ему бы удивляться гостю, что так бесцеремонно к нему вторгся. Но он терпеливо ждёт последующих слов парня. А уже после станет действовать по ситуации. Киму не привыкать иметь дело с подобными элементами. Возможно, этот неспроста заглянул на огонек. А что если, Кима обнаружили…       — В какой степени? Чёрт, поконкретнее можно! Спрашиваю: свободен? Мне надо проследить вон… за ними! — указывает он на мужчину и женщину, стоящих под зонтом неподалеку от чёрного Hyundai Santa Fe, по всей видимости, собирающихся туда сесть.       — Хм… тебе надо, ты и следи. Я-то причём? — спокойно цедит Ким, наблюдая за парочкой, что не торопится сесть в машину. Они стоят на обочине, явно воркуя друг с другом. Мужчина цветёт, как сакура весной, лицезрея свою, к слову сказать, немолодую, но приятной наружности спутницу.       — Не могу я сам. Поэтому и прошу, — настойчиво и нагло заявляет парень. Конкретно выходит из себя и напирает. Тэхён таких не любит. Так к нему даже начальство не относится.       — Стоп! Ты не просишь, а нагло влезаешь! Мама в детстве не учила вежливости? — всё также спокойно интересуется Ким, не сводя с него глаз. Интересный пассажир к нему заглянул. Нечего сказать.       — Ой, да брось! — нервничает тот, — Не до того сейчас. Смотри: они уже садятся! Ну же! Не тормози ты! Упустим! — уже кричит взмыленный пассажир.       — А ты не командуй здесь! Мне надо подумать, — грозно сообщает Тэхён, глядя на часы. Он в действительности мысленно решает, как ему поступить. Это явно не хвост. Теперь не сомневается. За годы службы научился стопроцентно определять. И вроде по всем канонам должен бы гнать этого дёрганого прочь, но что-то подсказывает, что можно и подыграть, потянуть время, поучаствовать. В конце концов, можно развеяться. Погони и слежки у него в крови.       — О чём подумать? — парень вдруг отрывается от наблюдения за парой, разглядывая его, как одно из чудес света. Смотрит пристально, внимательно. Оценивает, делает выводы, хмурится, поправляя влажную челку.       А Ким обращает внимание на его руки, на волны прядей, на цвет глаз, что, собственно, у них одинаковый. Но эти глаза, без сомнения, горят ярче, чем у него самого.       — Подумать о том, как с тобой поступить, — вздыхает Ким устало.       — Так думай быстрее! Интересно, все таксисты такие тормоза? — язвит непрошеный гость. Дерзкий зараза. Провоцирует. Злит.       — Быстрее не умею, — отвечает в той же манере Тэхён и поражается чужой наглости. Пожалуй, у этого волнистого кое-чему можно научиться.       — Заметно, что не умеешь! Придурок! — злобное в ответ. А парень сидит как на иголках. Нервничает.       — Э-э. Ты, я смотрю, нарываешься! Поумерь свой пыл! — не на шутку раздражается Ким.       Возникает желание протянуть руки и хорошенько встряхнуть этого нетерпеливого и наглого. Да так, чтобы мозги встали на место. Он, что считает возможным вот так общаться с людьми? Таксисты для него низший сорт? Ким, конечно, тоже не святой. Многое себе позволяет. От него и самого порой страдает кое-кто из их отдела в дни, когда он особо не в настроении. Но его терпят, потому что специалист ценный, а ещё потому, что он в звании. И возможно, если бы не его высокая раскрываемость, давно погнали бы за дряной характер. И вот как раз сейчас Ким будто в зеркало смотрится. Понимает, насколько гадко такое поведение выглядит со стороны и как неприятно, когда объектом издевательств являешься ты сам. Об этом стоит задуматься. И он обязательно сделает это. Вот только от волнистой занозы избавится.       — Боже, дай мне терпения! Что с ним не так? — молит незнакомец вслух, складывая ладони вместе. Он как-то неожиданно смягчается, утрачивая свою наглость. И выглядит это довольно забавно.       А Ким внезапно срывается на смех. О нём всегда так говорит мама. С детства и по сей день. Потому что он действительно невыносим. Характер скверный, вздорный, несдержанный. Мама постоянно советует ему попить магний. Как-будто врожденный гадкий характер можно изменить с помощью макроэлементов. Наивная, добрая женщина. И как только смогла она породить на свет такое чадо? А вообще-то он добрый малый. Но не всегда и не со всеми. Поэтому мама часто молится вслух, прося терпения у высших сил, умоляя небеса послать ему в пару человека спокойного и всепрощающего. Говорила она так и сегодня, когда отец вдруг привёз ему домой с утра термосочки с едой и чаем, сказав: не спорь с матерью и обязательно поблагодари. Тэхён понимает, что мама элементарно переживает за сына, который давным давно съехал от них и по её мнению живет на сухом пайке. Поэтому периодически подсылает отца с едой наперевес, чтобы накормить неразумного, вечно голодающего ребенка. А Ким терпеть не может этой самодеятельности. У него процесс сепарации от родителей завершился ещё в подростковом возрасте. Рано он стал самостоятельным. Поэтому и попросил её сегодня в телефонном разговоре перестать чрезмерно беспокоиться о нём и не собирать ему больше еду. Мама обиделась. Замолчала, первой завершив разговор. А у него теперь камень на душе. Нехорошо получилось. Знает же, что с ней так нельзя. Да и в принципе, так нельзя со всеми любящими родителями. Если уж и бунтовать то только не с теми, кто настолько легкоранимый. А родители — слишком близкая мишень. Они же в детей душу вкладывают. Мысли уводят Тэхёна от пассажира, а тот всё смотрит в упор, настойчиво требуя своё.       — За той машиной! Быстрее! И хватит смеятся! То смеешься, то подвисаешь! Ну чё ты тормозишь? Удваиваю цену! Пошевеливайся! — кричит незнакомец, протягивая смятые купюры и оглушает шумом голоса похлеще снаряда. А Ким в этих моментах разбирается. Бывали в его жизни и такие казусы. Через многое он прошёл, и помнит всё детально. После контузии и ранения, что получил, служа по контракту, он не выносит громкие звуки. А этот тип, как назло, всё не стихает.       — Маловато будет, — грубит Ким, глядя на протянутые деньги. И одновременно усмехается. Не берёт их, демонстративно отворачиваясь.       — Плачу втройне! Поехали уже! Упустим! Ну, шевелись! Чё замер? Заработать не хочешь? — снова торопит его парень в той же манере.       И как бы Тэхёну этому бешеному объяснить, что не хочет он. В деньгах не нуждается. И здесь он вообще не за этим. У него особое задание. Но глаза его пассажира сверкают так, что если услышит отказ, то кинется с кулаками. Ким не из пугливых. Просто в планах на вечер кровавых сцен не намечалось. Сцен, где конкретно он размазывает по стеклу всяких крикливых незнакомцев. Другого финала в их случае не предвидится. Этот дерзкий явно послабее будет. А у Кима за плечами многолетняя спецподготовка. Без неё в его работе не обойтись. Он каждый день ходит по лезвию ножа, балансируя между шальными пулями.       И несмотря на странность ситуации и на пассажира этого чумного, Ким решает тому уступить. На самом деле интересно стало… а вдруг этот тоже его клиент? Не тот, естественно, кого поджидает Тэхён. Не подельник главы наркокартеля. Но из того же болота. А вдруг повезёт? Ведёт себя этот парень слишком уж подозрительно. Ощущение, что под препаратами. Дергается, суетится, глаза бегают. В зрачки бы ему заглянуть, но в машине недостаток света.       — О’кей, поехали, — соглашается, наконец, Ким.       — Ну наконец-то! Я уж думал ты никогда не отважишься, — грубит он, не сводя глаз с пары.       — Какой ты дерзкий! — не выдерживает Тэхён, — Гм… нравятся мне такие, — заявляет, самому себе поражаясь. Вот же сказанул! Нравятся? Ну вообще-то да. Привлекают его себе подобные. Но встречал он таких на своём пути нечасто. А если и встречал, общий язык не находил. Сложно в этом мире найти взаимопонимание двум людям со скверными характерами. Ким себя без сожаления к таким и причисляет.       — А ты не на меня смотри, а на дорогу! Болтливых таксистов развелось, аж бесит! — шипит парень, ерзая на месте. Ощущение, что вот-что сорвется и сам усядется за руль. Кима это веселит. Впервые за последнее время он обнаруживает в себе эти эмоции. Радость редко его посещает.       — Слушай, не злоупотребляй моей добротой, приятель. А то вылетишь прямиком на холодный мокрый асфальт, — угрожает ему Тэхён, сдвигая брови. А самому еле удается сдерживать смех, потому что пассажир попался не из простых. И пришла же в голову шефа идея, что следить конкретно за этим объектом они будут на машине, замаскированной под такси. Ким тогда долго возмущался, приводил доводы, спорил, пока ему не пригрозили отстранением за острый язык. Теперь же думает, что это даже забавно. Его приняли за таксиста.       — Ладно, извини. Я на нервах, — пожимает плечами парень, как бы оправдываясь. Неужели он такое умеет? Хамит и тут же извиняется. Интересный персонаж.       — Все мы тут на нервах, — примирительно отзывается Тэхён, не сводя с него глаз.       — А ты то чего? С клиентами проблема? День неудачный? — шутит вдруг пассажир, но в чём-то угадывает.       — Неудачный, — не станет же Тэхён ему рассказывать, что сегодня результат его не радует.       — Правильно! Кто к такому сядет вообще? Я вот только вынужденно, — хохочет парень, сотрясаясь. Вот же шутник! Треснуть бы ему по лбу. К сожалению, в ходу лишь слова.       — Эй ты, вынужденный, ротик свой прикрой! У меня терпение не безграничное, — предупреждает его Тэхён. И похоже, звучит убедительно, потому что его гость мигом прикрывает рот. И сидит молча несколько минут, пока снова не начинает возмущаться.       — Да что они всё там сидят? Когда поедут?       И стоило парню лишь это проговорить, как машина впереди тронулась, а в след за ней и Ким плавно выехал на дорогу. Ему уже и самому было интересно, что к чему у этого паренька. Что это за люди и для чего эта слежка? Но вопросов он пока не задавал. Ждал естественного развития событий. Вообще он обожал самостоятельно распутывать сложные клубки. Предположений у него и сейчас множество, но надо ещё понаблюдать.       — Не упусти. Мне надо всё знать! — выдает тот уверенно, а Ким прыскает от его тона.       — Всё знать никто не может, — философски заключает он, кидая за щеку арахис, — Будешь? — предлагает он своему странному пассажиру. И ничего такого в этом нет, просто его с детства учили делиться.       — Нет. У меня на них аллергия, — вздыхая, признается тот.       — Хм… не повезло тебе. Аллергия… какая жалость… — на самом деле плевать Тэхёну на чужие аллергии. И на незнакомцев всяких тоже. Обыкновенная вежливость.       — Не надо меня жалеть! — гордо заявляет тот, вздернув нос. Гордый. Вредный. Прямо, как и сам Ким. Они случайно, не дальние родственники?       — Вот знаешь, глядя на тебя, это последнее, что может прийти в голову, — смеется Ким, кидая в рот следующую горсть орешков.       — А что приходит? — негодующе интересуется парень. Он даже поворачивается в его сторону.       — Высадить на ходу, — на полном серьёзе отвечает Тэхён.       — Сам выйду, но позже. Когда закончим с этим. На вот, возьми деньги, — снова тянет ему купюры парень.       — Да не нужны мне твои деньги. Расплатишься в конце. А вообще прибереги их себе на успокоительное. Тебя вон как кроет. Парень, а может, ты под чем-то? — издевательски спрашивает Ким. А его пассажир округляет глаза, принимаясь оправдываться.       — Че-его? Да я в жизни ничего не пробовал! Сигареты в руках не держал! Чтобы я себя травил? Ни за что! Я просто на взводе. Не видно? — эмоционально объясняет пассажир.       — Подметил. А что так? — коротко отзывается Тэхён.       — Снял сегодня розовые очки, — парень смотрит вдаль и звучит уже не так вызывающе. А Киму странно от него такое слышать. Похоже на откровение. Хотя чему тут удивляться? Таксисты часто становятся теми, кому люди за время пути успевают исповедаться. Незнакомцу проще выговориться, излить душу, без опаски о разглашении и последствиях.       — О как! А что, маловаты стали? — Ким жилеткой становиться не планирует, поэтому демонстрирует слабую вовлеченность.       — Разбились, — тихо отвечает парень.       — Мм, бывает. Но ты не хнычь. Новые нарастут. У таких как ты это быстро восстанавливается, — хмыкает Ким, следя за дорогой.       — Каких это таких? — возмущается тот.       — Наивных. Парень, ты вообще знаешь, к кому в машину сиганул? — Тэхён поворачивается к нему, прожигая взглядом.       — Знаю. В такси я сел, вообще-то, — бубнит тот ошарашенно.       — А вдруг это не настоящее такси? А я, к примеру, маньяк? — толкая язык за щеку, интересуется Ким.       А парень окидывает его недоверчивым взглядом. На Тэхёне сегодня кожаная черная куртка с меховой подстежкой, черные джинсы, черный джемпер и казаки, тоже черные. Он как ворон, не иначе. Вообще он любит этот цвет. Чувствует себя в нём комфортно.       — Не похож ты на маньяка, — заключает тот уверенно.       — А на кого похож? — с нотками таинственности в голосе спрашивает Ким.       — На раздолбая, который плохо учился в школе. Не окончил универ и теперь таксует, считая себя пупом земли, — выдает уверенно попутчик и смеется. Ким теряется от такого предположения. Ему и смешно, и дико. Даже он такого бы первому встречному не выдал. А этому хоть бы что. Сам пошутил, сам смеется. Сидит такой уверенный в себе.       — Смело. Жаль, не угадал! — парирует Ким, но в объяснения не пускается. В принципе, ему всё равно кем посчитал его этот пассажир. Они видятся с ним в первый и последний раз. Так к чему уточнения…       Тэхён не станет его посвящать в то, что учился он и в школе, и в университете хорошо. Окончил без проблем, потом ушёл служить по контракту. Захотелось в войнушку поиграть. Вот и доигрался. А после полученного ранения и долгого лечения с восстановлением поступил на службу в подразделение по борьбе с наркотрафиком, где и трудится уже больше двух лет, получив не одно звание и несколько наград.       Не хочется пугать этого наивного с разбитыми розовыми очками своей биографией. Вдруг истерика? А оно Киму надо? Поэтому и молчит о себе. Но поставить выскочку на место всё же хочется.       — А вообще, ты не груби тут. Мигом за борт выкину! Страсть как раздражаешь! — угрожающе цедит он в ответ. Ну а чем ему ещё пригрозить?       — Не выкинешь! Все вы таксисты деньги любите. Не откажетесь подзаработать, — прозвучало, как упрек.       Тон этого парня удивлял. Такой молодой. Видно, же что Ким старше. А того ничего не смущает. Хамит на каждом слове.       — Пфф, ощущение будто я заранее на это подписался. Как тебе такое удается вообще? — искренне интересуется Тэхён. Кого другого он бы давно уже отправил на выход, а этого везёт. Зачем-то терпит. Куда везёт? Сонливость и плохое настроение испарились сами собой.       — Что именно? — парень общается, не отрывая взгляда от дороги.       — Вынудить пойти у тебя на поводу? — дополняет Ким.       — А что, до этого тебя никому не удавалось выдрессировать? — язвит пассажир и поворачивается, глядя нагло и с вызовом. Вот же паразит! Ким уже в который раз теряется от его дерзости. Так и хочется укротить, поставить на место.       — Как-то не приходилось в этом участвовать, — смотрит на него Ким. И от взгляда этого незнакомца он в полнейшем недоумении. Опасный, чёрт! Опасный взгляд. Такой же колкий и острый, как и язычок у этого городского сумасшедшего.       — Считай, тебе повезло, таксист. Встретил своего кармического партнера, — смеется он, по-приятельски хлопая Кима по плечу.       — Боже упаси от таких партнеров! — морщится Ким. Он бы такого не вытерпел, хотя будоражит мощно. Внутри прямо всё вскипает. Тот самый, обожаемый Тэхёном адреналин, зашкаливает.       — А что, я вроде ничего так, — опуская зеркало, поправляет волосы парень. Приглаживает их, облизывает губы, вытягивает трубочкой. А Тэхён смотрит не на дорогу. На него смотрит. А потом, словно опомнившись, едко выдает:       — Ничего! Правильно заметил. И на этом всё. Это слово в твоём случае определяющее, — сам себя не понимает, но в ответ так и хочется сказать какую-нибудь колкость. И неправду ведь говорит. Привлекательный он. И даже слишком. Во вкусе Тэхёна. Но имеет ли это сейчас значение…       Парень глядит на него искоса. В ответ молчит. Видимо, решил не связываться. Он больше не отрывает глаз от дороги и той парочки, что уже целуется на заднем сидении. Им обоим прекрасно всё видно. А Ким размышляет: неужели в таком возрасте, в людях еще могут кипеть нешуточные страсти? Мужчине явно за пятьдесят, а женщине чуть меньше. Но ведут они себя как пылкие влюбленные.       Тэхён размышляет об этом, а боковым зрением видит, как сжимаются кулаки у этого парня, как ходят желваки на его скулах, а лицо искажается гримасой злобы и обиды. Кто они друг другу? Очень интересно.       Машина, за которой они следуют резко останавливается и пара спешно покидает её, двигаясь по направлению к ювелирному салону. Ким молча, следит за ними. Пассажир тоже. Но длится это молчание недолго. Пара довольно быстро выходит из салона, мило переговариваясь.       — Вот же гад! — восклицает парень, когда, выходя на улицу, женщина разглядывает, купленное ей только что колечко, которое блестит на пальце. Возможно, оно было отложено заранее, а сейчас они оба заехали, чтобы примерить и выкупить, — Ненавижу! — кричит он снова, и резко бьёт кулаком по бардачку.       — Но-но! Полегче! Какой резвый! — осаждает его Тэхён, придерживая за руку, и не позволяя ударить снова.       — Извини, — бормочет тот неуверенно.       А Киму как-то даже жаль его становится. Парень теперь такой весь несчастный и осунувшийся. Взгляд в пол. Даже руки дрожат.       — Кто тебе этот мужчина? Любовник, спонсор, партнер? — перечисляет Ким свои догадки, но не все.       — Да ты что! Это мой отец! — возмущенно парирует парень.       — Отец? — переспрашивает, но не удивлён. Как раз это он тоже предполагал, но не озвучил сразу. Налицо внешнее сходство.       — Да. Ой, смотри! Они едут. Давай за ними! Ну ты чего, а? Перестраивайся. Упустим же! Боже, где тебя водить учили? — кричит он снова.       Тэхён пока молчит. Перестраивается. Едет следом. Достает сигарету, прикуривает на ходу и тяжело вздыхает. Мыслей у него сейчас очень много. Отец… Вот, значит, как! Этот парень, видимо, семью спасает. Следит за родителем. А дальше что? Каков его план?       — А может, ты перестанешь курить за рулём? Это же опасно! — нервничает пассажир, вырывая Кима из размышлений и снова этим злит.       — А может, ты перестанешь указывать и затихнешь?! Для тебя опасно сейчас со мной спорить. Ты не в том положении, — предостерегает Тэхён. За двадцать минут, проведенных с ним наедине у Кима в который раз, повышается голос и кровь закипает.       — Вот же! — пыхтит парень, отворачиваясь. Крыть ему нечем. Поэтому не связывается больше. И Тэхён затихает, молча докуривая.       А вообще нравится ему эта ситуация. Что-то новенькое и бодрящее. Новое лицо в этот дождливый вечер. Характер, конечно, так себе. Но можно воспитать. Тэхён снова тайно рассматривает его. Симпатичный. Высокий. Одет ничего так. Волосы густые, явно до предела отросшие и волнистые. Так и тянет дотронуться. Понравился он Киму. Зацепил. Дерзостью своей притянул, нахальным поведением. Худой только очень. Но это не проблема. Можно откормить. Тэхён удивляется собственным мыслям в отношении человека, имени которого даже не спросил. И что это он? И что это с ним? Мама явно что-то подмешала в чай. А он с утра успел немного того отпить.       — Как зовут тебя, дерзкий незнакомец? — спрашивает вдруг Ким, потому что и в самом деле становится интересно.       — Чонгук, — вопрос оказывается неожиданным. Пассажир распахивает свои огромные глаза. А Ким и не понял, как смог отвести от них взгляд. Опасные они. Затягивают.       — Хм… тебе идёт, — плавно выруливая, признается Тэхён. Имя и правда понравилось. Звучит мягко и протяжно. Ким уже успел про себя его несколько раз произнести.       — А ты? Тебя как зовут? — повернулся тот и снова прожег взглядом.       — А я таксист. И это всё, что тебе надо знать, — хмыкает Ким. Знакомиться и раскрывать личность он не собирается. Он вообще ничего с ним не собирается. Вот довезет и высадит. А те мысли про его привлекательность… это просто мысли.       — Так нечестно! Я же представился! — протестует парень. Наивный. Бесхитростный. Глуповатый. Так и есть. Ким в нём не ошибся. И пусть дерзит и хамит, сколько угодно. Только за этой броней есть что-то неокрепшее. Точно есть.       — Здесь я решаю, что честно, а что нет, — цедит Ким, затягиваясь и выпускает дым прямо ему в лицо. Парень закашливается, отмахивается, кривится.       — Противный! — выдает он вдруг, а Ким не выдерживает. Хохочет в голос, чуть не роняя сигарету. Так его назвал при расставании бывший. Да он и сам про себя всё знает. Озвучивать нет смысла, и всё это выглядит забавно.       — Не спорю. Но тебе придётся меня потерпеть, если хочешь поиграть в догонялки, — необычно мягко для себя отвечает он.       Грубить уже не хочется. На душе почему-то становится тепло. Невозможно объяснить словами, но с этим парнем хочется найти контакт. А зачем? Чтобы потом отпустить? Если так, то лучше даже не пытаться.       — А что ты дерганый такой? Не конец света же! Ну отец… ну встреча у него с кем-то… — начинает выпытывать у него Тэхён.       Вообще ситуация классическая. Отец, видимо, изменяет матери. А сын вышел на тропу войны и решил заделаться освободителем. В данном случае, освободить отца от помехи. Или что он там задумал: застать их с поличным? Пристыдить отца? Шантажировать информацией? Глупо это всё. Ким знает, о чём говорит. Он это проходил.       — Не твоё дело! Вези меня молча, — и снова грубость, становящаяся уже привычной. И зачем Тэхён это терпит? А ведь терпит и посмеивается, обнаруживая в себе предпосылки к мазохизму.       Тэхён лишь вздыхает и видит, как авто впереди заруливает на парковку к ресторану. Он тоже останавливается неподалеку. Пара скрывается внутри. А Чонгук сидит молча, уставившись в одну точку. Понятно, что этот вечер у его отца будет с продолжением. А его собственный испорчен безвозвратно.       Ким не знает, что ему сказать. Крутит в голове всякие мысли. Не умеет он сочувствовать, советовать, сопереживать. В принципе, не пробовал раньше. Может, и способен. Но к месту ли это? Так ли нужны сейчас парню его слова поддержки? Они никто друг другу. Ими и останутся. Вот только осознание того, что парень сейчас уйдёт и на этом их общение закончится, Тэхёна не радует.       — Эй, ты куда? — интересуется он, видя, что тот аккуратно опускает на панель подготовленные купюры, а сам собирается на выход. Уходит… У Кима же возникает внутренняя паника или что-то похожее. Отпустить его сейчас он не готов. И ловить себя на этих ощущениях довольно странно. Кажется, будто он вот-вот упустит что-то важное.       — Пойду к ним. Надо промыть кое-кому мозги, — уверенно заявляет парень, дергая ручку двери, но она уже заблокирована.       Ким вовремя успел это сделать, чтобы уберечь того от ошибки. К чему эти скандалы? Зачем им с отцом выяснения сейчас в ресторане, в месте, куда люди приходят расслабиться? А ещё дверь он закрыл и по другой причине. Хочет оттянуть момент прощания. Возможно, удастся уговорить его не делать этого. Может, даже до дома получится его довезти. И плевать на подотчетное топливо. Он всё возместит. Не проблема. Небывалые странности происходят с Тэхёном и он упорно закрывает на них глаза.       — Чонгук, позволь родителям самостоятельно разобраться в своих отношениях, — говорит Ким спокойно, — Не лезь в них. Добром это не кончится, — произносит, поворачиваясь к нему всем корпусом.       — Но как же мама? Она ведь ничего не знает. Она уехала к родственникам. И пока её нет в городе, он тут с этой! А кто она вообще такая? — выходит из себя парень. А потом вдруг стихает и хватается за голову, что-то непонятное бормоча себе под нос. Бормочет, злится, явно до боли, выкручивая себе пальцы. Красивые, кстати. Очень. И это Кима тоже привлекает. Он засматривается, а потом чуть не подпрыгивает от выкрика парня:       — Да пошло оно всё! Я верил, понимаешь? В семью верил. В нашу семью. В любовь их верил. В верность и порядочность. А он… да как он мог? Кто эта тётка? Вот кто она?       Ким в очередной раз ему       удивляется. Какой же яркий спектр эмоций за столь короткий срок показал ему этот человек.       — Кем бы она ни была, какая теперь разница? Зачем тебе лезть в это? Сами разберутся. А ты не думал о том, что твоей маме всё известно, а им просто удобно так жить? — Ким знает, о чём говорит. Женщины на интуитивном уровне чувствуют фальшь. От редкой укроется неверность супруга. В его семье такое было. По молодости отец любил погулять, но всегда возвращался домой. Маме известно было о его похождениях. И Тэхён не понимает до сих пор, как хватило у неё терпения всё это вынести. Но прошли годы, и отец успокоился. Может, что переосмыслил? Осознал, как ошибался, что не ценил главного. И теперь наверстывает упущенное. Они живут душа в душу, не вспоминая о прошлом и не кидаясь упреками. Жизнь вообще штука сложная, состоящая из множества моментов. Никогда не знаешь, чем обернется для тебя необдуманный шаг. И ситуации в жизни бывают разные. И люди все мы тоже разные. Вот Ким бы не простил измен, а мама всё простила. И похоже, не жалеет. В их семье уже долгие годы покой.       — Да что ты такое говоришь?! Она ему верит, любит его. Я точно знаю… а он… — у парня уже чуть ли не истерика, но Тэхён спокойно всё ему объясняет.       — А он скрашивает часы одиночества с помощью какой-то там… ммм… подруги.       — И ты считаешь это нормальным, да? — кричит он в ответ.       — Я нет. Но в данном случае, думаю, что тебе не надо вмешиваться. И прежде чем поговорить с матерью и открыть ей глаза на ситуацию, лучше сначала объяснись с ним. Выясни всё. Узнай, каковы его планы. Что вообще послужило его загулу? Но не сейчас, не сегодня и даже не завтра, а когда остынешь. Не стоит с горяча решать такие вопросы. Поверь мне, это не даст положительных результатов, а только усугубит всё ещё больше. Супружеская измена, Чонгук, дело тонкое. Поверь, я глубоко в теме. Если женщина изменила — это одними причинами вызвано. В большинстве случаев женская измена, это полное разочарование в супруге и угасшие чувства. У мужчин чаще всего — обыкновенный инстинкт, тяга к яркости и смене привычного. Погуляет твой отец и вернется. Спешить не надо. Я знаю, о чём говорю. Не становись палачом для своей семьи, Чонгук. Живые люди могут совершать ошибки. Здесь надо действовать аккуратно. Сейчас в запале ты способен всё разрушить. Я даже примерно представляю, что ты скажешь, если ворвёшься в ресторан: Ты мне больше не отец! Ненавижу тебя и тому подобное. Так ведь?       Чонгук кивает.       — Не торопись. Слова назад забрать не получится. Не думаю, что для тебя он плохой отец. Так что, будь мудрее, чтобы потом не пожалеть, — Тэхён выдыхает после своего монолога. Думает, что не зря это ему сказал.       — Может, ты и прав, — опустив голову, соглашается парень.       И Ким удивлён, что тот так быстро согласился. Наверное, впервые за долгие годы в Тэхёне просыпается жалость. Жаль ему этого парня. Он видит в нём себя. Когда узнал о похождениях отца сам был в подростковом возрасте. Ему бы со своими гормонами тогда совладать, а тут отец, который пропадает вечерами. И мама с неизменно грустным взглядом. Думал, что вообще его прикончит. Не мог с этим смириться. Но мама дала понять, что они разберутся во всём сами. А теперь он вспоминает те свои эмоции и понимает, как сейчас нелегко Чонгуку.       — Куда тебя отвезти, м? Называй адрес. Тебе бы домой… успокоиться, отвлечься. А? — предлагает, отслеживая его реакцию.       — Не хочу я домой. Там пусто, — бубнит Чонгук и выглядит при этом как нахохленный воробушек. Смешной, побитый дождём, правда уже просох, но местами потрёпан. Эмоциями потрёпан и случившейся в его семье трагедией. Розовые очки… Как же верно им сегодня это было подмечено. Наверное, очень больно, когда они разбиваются. Особенно, если стеклами вовнутрь.       — Ну, а куда тогда? — касаясь его руки, поверх куртки, снова спрашивает Ким. Не знает, зачем это делает. Потянуло. Его вообще сегодня тянет на всё необъяснимое.       — Вези меня, куда хочешь, — отвечает тихо тот, глядя на чужую руку на себе. Прозвучало слишком обреченно. Будто у того действительно сегодня рухнул весь мир. Ким ведь ничего о нём не знает. Возможно, он очень ранимый раз всё так остро воспринимает, будучу уже взрослым человеком.       А ещё он очень дерзкий. Этого не отнять и эта сторона парню к лицу. А Киму хочется вернуть его враждебность, разозлить, подколоть, только бы не видеть этой грусти. Непонятно, откуда вдруг в нём берётся эмпатия. Странно и дико в себе подобное обнаруживать и ощущать. Но это чувство наполняет. От него не сбежать.       — Хм… Я-то могу, а ты не пожалеешь? — вскидывает брови Тэхён, ловя на себе изумленный взгляд. Предложение очень даже заинтересовало. Есть возможность узнать друг друга поближе.       В принципе, он знает куда его отвезти. Туда, где собственные его печали уносит ветер. Это беспроигрышный вариант. Срабатывает всегда. И сейчас поможет точно. Киму тоже не очень хочется домой. Вообще он теперь считает, что не зря Чонгук ему встретился именно 14 февраля. Ким не суеверный. Но некоторые знаки находит судьбоносными. Почему бы не провести этот вечер вместе, если парню всё равно, куда ехать… А ему самому не всё равно. Он этого парня не хочет от себя отпускать.       Ким открывает бардачок, долго копается в нём. А потом протягивает тому конфету. Чонгук безразлично берёт её, разворачивает обёртку, откусывает и также нехотя жуёт. Без эмоций совершенно, будто перегорел.       — Не пожалею, — бесцветно отвечает он.       — И ты не боишься с первым встречным поехать в неизвестном направлении? — уточняет Ким. Ну надо же выяснить всё на берегу, чтобы потом не выслушивать претензии. Хотя его претензии послушать было бы неплохо. Парень слишком горяч, когда в гневе.       — Не боюсь. Мне уже вообще всё равно, — также безэмоционально.       — Отлично. Тогда я отвезу тебя туда, где ты быстро остынешь и проветришь голову.       Чонгук ничего не отвечает, лишь угукает в ответ. Он откидывается на спинку сидения и прикрывает глаза. И ведь никого не смущает эта странная ситуация. Тэхён, у которого и в планах не было возить незнакомцев по памятным местам, вдруг сам предлагает развеяться человеку, которого в начале готов был покусать за наглость. И Чонгук, севший в машину к первому встречному, едет с ним непонятно куда, совершенно не заботясь о собственной безопасности. Но это происходит.       До места они добираются в тишине. Ким привозит его на холм за городом, где с обрыва виднеется река. Он познакомился с этим местом давно, благодаря одной удавшейся погоне за наркодилером. Тот тогда долго петлял по городу и окрестностям в целях укрыться от погони, пока не заехал в это место и застыл у обрыва в страхе двинуться дальше. Живым он бы из той воды не вышел точно. Поэтому и остановился, позволив себя поймать. Тогда Киму присвоили новое звание. Тогда и узнал он об этом месте, куда иногда приезжает один, чтобы побыть вдали от суеты города и обязательств, что скручивают его по рукам и ногам.       — Как миленько… такая лавочка удобная, — плюхается на неё Чонгук, откидываясь на спинку. Выйдя из авто, он даже не удивился тому, куда его привезли. Потянулся, втянул носом прохладный воздух, поежился от холода и сразу к этой скамейке.       А Ким молчит о том, что сам не так давно её здесь установил. Практически у обрыва поставил. В опасной близости от шага в никуда. Посвятил этому половину выходного дня. Теперь приезжает, садится и смотрит вдаль. А на скамейке своей каждый раз замечает новые записи с именами, скрепленными плюсиком, выводящие на знак равенства, за которым следует сердечко. Про это место каким-то образом узнают люди. А записей становится всё больше. Они приезжают и сидят на его скамейке. Ему не жалко. Это даже нравится Киму. Может, и он когда-нибудь напишет на ней своё имя приплюсованное к чьему-то дорогому его сердцу. Может быть…       — Хорошо здесь, — расслабленно подмечает Чонгук, а Тэхён, присев рядом, только кивает. Он не может объяснить магию этого места. Она есть и всё. И здесь ему всегда спокойно.       — Оказывается, ты можешь быть нормальным, — изрекает вдруг Чонгук и это очень веселит. Действительно, а ведь как верно подмечено.       — Да кто бы говорил! — смеется в ответ Ким, — Ты голоден?       — Не знаю, — пожимает плечами парень.       — Такое возможно? Как это можно не знать? — удивляется Ким, поднимаясь. Он спешит к авто, где на заднем сидении очень кстати ждут термосочки собранные мамой. Внутри вся еда ещё теплая. Она даже салфетки ему положила и лишнюю пару палочек. Как знала… Тэхён снова испытывает стыд перед ней. Надо бы извиниться. Чуть позже обязательно.       — Я вот очень проголодался. С утра ничего не ел. Угощайся, — предлагает Ким, раскладывая всё на скамейке. Несвойственно для него за кем-то ухаживать. А сегодня это кажется не таким уж сложным.       — Не хочу, — Чонгук сначала искоса за ним наблюдает. Ни к чему не притрагивается. Думает, непонятно о чём. А потом очень внимательно рассматривает Кима, повернувшись в его сторону. Можно сказать, детально. Всего его уже взглядом изучил.       — Ну как хочешь. А я поем. Мм… как вкусно… — специально затягивает Тэхён. И протерев руки салфеткой, отправляет уже второй ароматный кусочек мяса в рот.       Чонгук косится на него, успев отвернуться. А Ким специально громко причмокивает. И еды перед ними выбор огромный. Мама постаралась.       — Ну ладно, давай сюда своё мясо, — как бы делая одолжение, отзывается парень. Сдаётся. Не устоял. А кто бы смог, когда такие ароматы? К тому же, всё ещё теплое. И на фоне зимнего холода самое оно. А вокруг них темнота и ветер. Лишь один тусклый фонарь у дороги и тот далеко. Тэхён же для удобства включает подсветку на телефоне. Чонгук тоже свою включает. И дождь как-то незаметно заканчивается. Хотя в этом месте его толком и не было. Романтика. Ким вообще не слишком такое любит. Но сегодня не против в это окунуться.       — Держи, — протягивает ему палочки Тэхён. И как-то незаметно, благодаря общим усилиям, запасы еды тают на глазах. Чонгук ест с нескрываемым аппетитом. Причмокивает, нахваливает, болтает с набитым ртом. А потом искренне благодарит за угощение. Всё же умеет вести себя прилично. Тоже может быть нормальным.       А в другом закрытом термосе их ждёт чай. Ароматный, с неизвестного названия травами, которые мама собирает летом сама. И её фирменное домашнее печенье сегодня Киму кажется вкуснее обычного. У него даже кружка запасная в машине имеется. Её он Чонгуку и протягивает, наполнив до краёв.       — Ну что, с праздником! — произносит вдруг Тэхён, поднося к нему кружку. Ну а что? Праздник же всё-таки. У него вот впервые получается в этот день не быть в одиночестве. До этого выпадала или работа или выяснения отношений с бывшими.       — Не надо меня с этим поздравлять! Ненавижу этот день. А теперь ещё больше его ненавижу из-за отца, — хмурится парень, наблюдая как пар от чая смешивается с ветром.       — А до этого почему его ненавидел? — Ким вообще-то тоже этот день не считает за настоящий праздник. Но чтобы ненавидеть, для этого должны быть веские причины.       — В прошлом году в этот день меня бросил парень, — признается Чонгук, шумно отхлебывая из кружки, — Сказал, что я скучный и правильный.       Ким в недоумении, но не комментирует. Это он-то скучный и правильный? Нестыковочки.       — Да? Печально. Но не думаю, что ты долго оставался один. Наверно, сразу нашёл замену? — непонятно зачем уточняет он. И тут же ловит себя на том, что хочет узнать о нём побольше.       — О чём это ты? Какая замена? Я любил его. Думал, у нас всё серьёзно. Планировал жить вместе, а он ушёл. А ещё сказал, что я вредный и со мной тяжело, — Чонгук мрачнеет. А Ким улыбается.       — Серьезно? — во второе поверить не так уж и сложно. Вредность налицо. Тяжело? Скорее всего, тоже правда. Ким улыбается собственным мыслям.       — Тебе смешно? — сердится Чонгук, с силой толкая его в плечо. Да так, что Тэхён чуть не слетает со скамейки. Но вовремя себя ловит. И вроде худенький на вид, а с какой силой приложился. Хотя чему удивляться? Все буйные в момент активности проявляют такую силу, что порой и несколько санитаров не способны их скрутить. Ким такого много повидал. По роду службы приходилось. И в том, что Чонгук буйный, сомневаться не приходится. Он это сегодня ему в красках продемонстрировал. Но Киму нравится его бунтарство. Он как в зеркало смотрит.       — Да, я не над тобой смеюсь. Успокойся… остынь. Меня тоже недавно бросили. Ну или вроде того… При этом было сказано, что я невыносимый и мерзкий тип. А ещё добавили, что со мной тошно и холодно. Типа, я не умею строить отношения и думаю только о себе. В общем, в чём-то наши истории похожи, — допивая чай, признается Тэхён. Такое действительно было. Правда прошло много времени и как-то уже не вспоминается даже. Но он не жалеет. С тем человеком ему определенно было не по пути.       — Хм… вот как бывает, — задумчиво отзывается Чонгук, взгляда не сводя с глади воды внизу, — Красиво здесь… очень… только ветрено.       — Да уж, — непонятно с чем соглашается Ким. Чонгук ещё не знает, насколько красивые в этом месте закаты. Жаль, сегодня погода не позволяет их увидеть.       Зато вместо живописных закатов рядом с ним сегодня человек. И Ким позволяет себе смотреть на него не отрываясь, пока сам не осознает, что так смотреть по меньшей мере неприлично. Хотя как с эмпатией, так и правилами приличия Ким дружит не всегда. Точнее практически не взаимодействует. Что ему какие-то там взгляды, когда в мыслях зарождаются желания похлеще.       Он снова подливает Чонгуку чай, видя с каким удовольствием тот его пьёт. Прихлебывает по глоточку и настороженно его разглядывает, развернувшись практически полностью.       — Почему ты так смотришь на меня? — внезапно интересуется Чонгук.       — Как? — вопрос обескураживает. И понятно становится, что те его взгляды не остались незамеченными.       — По-маньячески, — признаётся парень в открытую.       — Очень интересный вид взглядов. Я и не думал, что так умею, — лукавит Тэхён, ухмыляясь. Ведь именно так и смотрел. Он умеет. Он и не то умеет.       — Ну да. Завёз меня на пустырь. Накормил, опоил неизвестно чем, а что дальше? — строит предположения парень.       — Что дальше? Дай-ка подумать, — чешет затылок Тэхён, — Если, по твоему мнению, я маньяк, то прямо сейчас и начну приставать, — какой вопрос, такой и ответ. Всё честно. Тэхён не из тех, кто станет ходить обходными путями. Приставать по классике, естественно, не будет. Но слабые попытки, может, и предпримет. Подразнит уж точно. Сделать это так и подмывает.       Ким неторопливо поднимается с места. Выплескивает на землю остатки чая, закручивает крышку термоса и приближается к Чонгуку, который не на шутку перепуган его словами. Это видно.       — Ты… ты чего это, а? Предупреждаю: я умею драться! — выкрикивает Чонгук, резко подрываясь. И видит как к нему медленно, с повадками хищника приближается человек, от которого вообще, непонятно что можно ожидать.       Тэхён видит его страх. Тот буквально распространяется в воздухе, дурманя, как крепкое вино и обжигая как пламя. Ветер доносит до Тэхёна аромат его страха. А Ким, как никто, знает, что у чувства этого имеется свой особый аромат. Временами от него можно задохнуться. Но в эту минуту Киму хочется им дышать. Что делает с ним этот парень? Вопрос открыт.       — Да неужели? — играет бровями Тэхён. — Тот кто умеет драться, бьёт сразу, а не пускается в предупреждения. Ну же, ударь меня. А я проверю, насколько ты силён.       — Да вроде пока не за что, — теряется парень. Он растерян. Боже! И это что-то новенькое.       — А раз не было намерения бить, то нечего и озвучивать, — поучает его сердито Тэхён. Это слова его тренера. Их он не забудет никогда. И любит при случае воспроизвести.       — Так, что? Передумал? — Ким приближается максимально и говорит ему это в самые губы. Ощущение такое, будто мама подмешада в чай дурман-траву. Иначе чем объяснить, что его так кроет? Он не видит сейчас ничего кроме этих губ напротив и думает лишь о поцелуе. Именно эти мысли его посещали, когда рассматривал его так откровенно.       — Может поцелуемся? — предлагает тихо Тэхён. И сам от себя в шоке. Что говорит, вообще? В принципе, раньше, если хотелось, то целовал не спрашивая. И отпора не получал, потому что всегда чувствовал отклик. Здесь же непонятно. С этим Чонгуком вообще мало что понятно. Тот или ударит, или наорёт, или заплачет, или обидится… В общем, вариантов развития событий масса.       — Бред! — взбрыкивает Чонгук и пытается отойти, но Ким хватает его за руку. Не сильно, только чтобы удержать рядом.       — Я тебе не нравлюсь? — новая глупость от Тэхёна. А чай, по всей видимости, в самой своей активной фазе действия. Его мама та ещё травница. Увлечение у неё такое. Всех лечит ими. И не только лечит, похоже, но и сводит с ума.       — Почему? Ты очень даже… — мнётся Чонгук. — Только вот с твоих слов, я полнейшее «ничего». Забыл? — выдаёт тот с вызовом, припоминая разговор в машине.       — А что если это была шутка? — напирает Ким, всё ещё удерживая его.       — Тогда тебе стоит попрактиковаться в юморе! Не твоё это, — фыркает Чонгук, вырываясь. Делает это резко. Глаза блестят, ноздри раздуваются. Злющий до невозможности. И притягательный до преступного.       — Знаю. Вот раздражать умею. Злить тоже. Обижать? Да запросто! Командовать — это вообще моя стихия! Шутить — не особо. Жизнь у меня серьезная, знаешь ли. Не до шуток, — признается Тэхён, не сводя с него глаз.       — Таксисты так плохо живут? — хмыкает парень, выдерживая долгий взгляд.       — Без понятия, как они там живут. Я к ним не отношусь, — пробалтывается Ким. И не хотел ведь раскрываться. Придется теперь выкручиваться.       — Правда? А машина в угоне? — парень кивает на авто, на крыше которой виднеется рекламный лайтбокс службы такси, что постоянно курсирует по городу. Да и сама машина оформлена под такси. Не подкопаешься.       — Одолжил, — отвечает Ким кратко. В подробности вдаваться не станет. По крайней мере, не сейчас, когда они почти незнакомы. А вот поцеловать можно… очень даже… это ему подходит.       — Расскажешь? У кого одолжил? Зачем? Ты не таксист, что ли? — не унимается Чонгук, а Ким смотрит только на его губы. На вид мягкие. Но надо бы проверить.       — Поцелуешь, расскажу! — дразнит Тэхён. Знает, что всё равно не откроется так сразу.       — А без этого никак? — негодует Чонгук, гуляя взглядом по его лицу.       — К сожалению, — пожимает плечами Ким, — Услуга за услугу.       — Ну тогда мне не интересно. Отвези меня назад! — командует Чонгук, но даже не понимает, во что ввязался и с кем связался. Ким редко сдаётся. А сейчас тот самый случай, когда ему сдаваться не хочется. Вообще-то эти разговоры его распалили.       — Рано. Я ещё не напитался свежим воздухом, — сообщает, двигаясь ближе.       — Отвези меня и питайся, сколько влезет. Мне надо назад! — требует парень, но Ким видит ответный огонь в глазах. Видит, поэтому не отходит. НЕТ, это ведь не всегда нет. Бывает, что имеется в виду «может быть».       — Поцелуешь, отвезу, — шепчет он, задевая его дыханием. А тот стремительно отходит на шаг назад.       — Тебя, что заклинило? Крыша протекает? — возмущается парень, но уже слабо.       — Возможно, — соглашается Тэхён.       — Если поцелую, отстанешь? — вкрадчиво интересуется Чонгук. Значит, уже мысленно себя готовит.       — Возможно, — подтверждает Ким. Но понимает, что вряд ли теперь от него отстанет. Что-то необъяснимое творится с ним этим вечером. И что-то невидимое их друг к другу привязывает.       Конечно же, Тэхён не против был бы тех самых поцелуев. Его действительно понесло и разожгло. Он предлагает, дразнит, подталкивает. Но на настоящие поцелуи не рассчитывает. Думая, что Чонгук согласится на такое вряд ли. А сам он не станет делать это через силу. Ким, конечно, не из благородных и высокоморальными принципами не отличается, но всё же это перебор. Есть иные методы воздействия. Их он и опробует. Потому что очень хочется. Поцелуев, губ этих, рук на себе… Поэтому продолжает:       — Так, мы поцелуемся? — шепчет, заглушаемый ветром.       Чонгук снова злится, смотрит теперь уже с вызовом. А Киму эти его реакции нравятся. Они сейчас одни, на окраине города. Впереди обрыв. Рядом машина, которую Чонгук водить не умеет. Это очевидно. Поэтому никуда от Кима не денется. В этом и кроется основная причина его злости.       — Сдурел? Ты что вообще мне предлагаешь? — пыхтит парень, раздувая ноздри и закатывает глаза, — За кого меня принимаешь?       — Поцелуи предлагаю. Больше ничего. И уверяю, если не поцелуешь, всю жизнь потом будешь жалеть об упущенной возможности, — улыбается нахально Ким.       — Почему это? — удивляется тот, вытягиваясь в струну.       — Я первоклассно целуюсь, — звучит без тени смущения. Смущение и Тэхён вообще с детства не дружат. Не срослось как-то.       — Не верю, — фырчит загнанный в угол бедняга. Но по всему видно, что еле держится. Ещё чуть-чуть и согласится. Стоит и облизывает губы.       — А ты проверь! Спорим, ты не продержишься в поцелуе со мной и полминуты. Начнешь распускать руки. Отвечаю! — дразнит его Тэхён. Решил действовать другими методами — вывести на спор. Ну а что? Это же не преступление.       — Что за бред! — смеется парень, закатывая глаза, — Ты кем себя возомнил?       — Спорим? — повторяет Ким, играя бровями. И видит, что попал точно в цель. Чонгук определенно любит поспорить. И в этом они очень похожи.       — Да я… да я больше продержусь! — выпаливает он, — Две минуты… нет, три продержусь! — поддаётся на уловку Чонгук, попадая прямиком в расставленные сети.       — Да? — вопросительно и вкрадчиво в ответ. А сердцу места в груди катастрофически мало. Оно выпрыгивает. Неужели это случится?       — Да! — утвердительно и громко от Чонгука.       И Тэхён не ожидал даже, что после этого «ДА» его губы внезапно накроют чужие. Холодные и сухие. Но очень мягкие. И начнут целовать так, словно от этого спора зависит чья-то жизнь. А они ведь даже не определились, на что спорят. Ну кто так делает? В голове Кима одна за другой самоликвидируются мысли и желания о поцелуе. Они стираются, взрываются и испаряются, потому что желаемое происходит. И это определенно не похоже на то, что мог вспомнить из своей жизни Тэхён. А помнилось не слишком много. Потому что серость не запоминается. Она уходит в забвение, бесследно исчезая. То — было серостью, а здесь и сейчас между ними целая палитра ярких красок.       Между ними витает аромат травяного чая. Они делятся им друг с другом. Губы скользят по губам от неторопливого темпа к нетерпеливому. Тэхён настойчиво, слегка надавливая, а после уже напирая, берёт инициативу на себя и молниеносно попадает в невообразимый поток сумасшествия. Чонгук витает там же. Это ощущается через его сбитое дыхание. И это он, Тэхён, для них такое устроил. Привез, выпросил, убедил, даже вынудил поспорить. И ни капли не сожалеет.       Время никто не засекал. И уже не сделает этого. Поздно. Похоже, обоим не столь важно сколько его прошло. Видимо, Чонгуку тоже сорвало крышу. А ведь это он Кима в подобном обвинял. Обвинял, а теперь стоит и, в противовес своим словам, тянет к нему руки. Не выдержал. Это было предопределено. Тэхён же говорил, что не выдержит.       А под конец он настолько остервенело целует Тэхёна, что кажется, горит желанием уничтожить. Непонятно, что пытается доказать. Но скорее всего, просто ему до одурения этого не хватало. Не хватало так же остро, как и Киму. Вот так развязно и страстно, возможно, неправильно, запретно, но слишком горячо. Помнится у Тэхёна такое было… да никогда не было.       Пальцы Кима проскальзывают в длинные тёмные пряди и путаются в его волосах, утопая в их шелковой мягкости. А руки Чонгука, которые до этого старался всеми силами держать при себе, опускаются на талию Тэхёна, которую за плотностью материала ощутить невозможно, поэтому они ловко приподнимают куртку со всем, что под ней. Тем самым оголяют кожу, позволив прохладному воздуху её приласкать. А там… под этой самой курткой… на ремне … в кобуре у Тэхёна табельное. А он пока не готов себя полностью раскрывать. Как же не кстати это всё смешалось воедино. Прерывать поцелуи нет сил, но другого выхода нет. Ещё немного и рука Чонгука поползёт выше, обнаружив сюрприз, который умеет стрелять. Тот неслабо удивится. Без сомнения начнутся расспросы. Их точно будет не избежать. Поэтому Тэхён замедляется и произносит в поцелуй:       — Притормози… давай-ка проверим время, — то самое, отсчёт которого никто не вёл. Ким ощущает себя придурком. Не зря Чонгук в начале поездки его так назвал. Сейчас он полностью этому обозначению соответствует. Но ничего другого в голову ему не пришло.       Произнес это, а сам ещё острее ощутил холодные пальцы, скользящие по коже его спины. Киму безумно жаль останавливать это сумасшествие на двоих. Чёртово табельное! А ведь это оно во всём виновато. По инструкции Тэхён обязан быть при нём. И не будь его, Ким не знает, как смог бы вообще остановиться. Скорее всего, эти поцелуи стали бы заменой рассвету.       Чонгук приходит в себя не сразу. Упорно игнорирует призыв остановиться. Замедляется постепенно и сначала сползают вниз его пальцы, лишая кожу приятных прикосновений, а потом исчезают и губы, вместе с их одуряющим жаром.       — Я проиграл. И без проверки понятно, — шепчет Чонгук, отстранившись. Он уводит взгляд, видимо, не зная, как быть дальше. Ситуация смущающая. Даже для него такого, резвого. Но Тэхён не собирается его сейчас провоцировать и говорить что-либо огорчающее. Понимает, что парень в ступоре. Да и сам Ким всё никак не отойдет от этой внезапности и пламени, в котором оба сгорали. Он тянется рукой к его лицу. Поднимает за подбородок, вынудив на себя посмотреть. И зря делает это, потому что снова встречается с опасным, влекущим взглядом. Такое выдержать сложно. Особенно после того, что было. Губы Чонгука припухли и алеют, глаза блестят и он всё ещё часто дышит. И Ким уверен, что в этот момент он и сам выглядит также разгоряченно.       — Нет, Чонгук. Ты как раз выиграл. Тебе посчастливилось меня поцеловать, — подмигивает ему Ким, стараясь разрядить обстановку. Нескромно? Возможно… Однако по эмоциям парня видно, что угадал, — И кажется, тебе всё очень понравилось, — Ким пытается взять себя в руки, чтобы не сорваться и снова не прильнуть к этим губам. Старается, едва с собой справляясь.       — Не понравилось! — нарочно противится Чонгук, скользя взглядом по лицу, а сам улыбается. Между прочим, улыбка ему очень идёт. И пока она не исчезла, Ким тонет в ней.       — Разве? А почему тогда так тянешься ко мне? Даже сейчас. Говоришь нет, а смотришь на губы, — Ким побуждает его сказать правду. Хочется понять, что испытывает к нему этот малознакомый человек. Взаимны ли эти вспыхнувшие чувства?       — Просто замёрз. Плохо соображаю, — оправдание так себе. И Тэхён его не принимает, совершая глупости одну за другой. Чай! Во всём виноват только он. Этим ведь проще объяснить абсурд этого вечера, плавно перетёкшего в ночь?       — Так, давай согрею, — предлагает он, притягивая парня к себе. Но тот ловко уворачивается.       И с чего Ким только решил, что парень, который с ним едва знаком, кинется в его распахнутые объятия? Поцелуй же не повод, чтобы… А, собственно, чтобы что? Тэхён ловит себя на мысли, что запутался.       — Твои методы мне не подходят, — шипит он, поправляя свои старательно растрепанные Тэхёном волосы.       — Откуда ты знаешь, какие у меня методы? — Ким делает ещё одну попытку приблизиться, но юркости Чонгуку не занимать. Тот снова пятится назад.       — Чувствую, — шипит он снова. А Киму даже шипение его по душе.       — А вдруг, ошибаешься? — облизнув губы и словив на них взгляд, вкрадчиво интересуется Тэхён.       — Уверен, что нет, — парень снова делает шаг назад. Вот так просто. Будто не было тех умопомрачительных поцелуев.       — Я всего лишь хотел обнять тебя и согреть, — Тэхён действительно так и хотел. Возникло острое желание, снова забыв обо всём в нём раствориться. Но настаивать он не будет. Сам же всё остановил. Похоже, второго шанса на сегодня он лишился. Но ничего. Есть ещё завтра и послезавтра… и после-после… Тэхён себя во времени не ограничивает.       — А не проще сесть в машину, включить печку и так согреться? — хмыкает парень, вздрагивая от ветра. К ночи тот усилился и не даёт обоим покоя, загоняя в теплое пространство.       — Это примитивный способ и неинтересный какой-то, — Ким следит за ним. Сам тоже подмерзает. Но терпит. Жаль, уезжать, но придётся. Погода не располагает к ночным прогулкам, а в машине сидеть, такое себе удовольствие. Неудобно. Да и глаз этих видно не будет.       — А у тебя, значит, существует способ поинтереснее? — Чонгук замирает без движения, смотря на него иначе. Неравнодушно. Такие виды взглядов Киму знакомы. Он их ловит на себе довольно часто. Только не от тех они исходили, кто самого его мог бы заинтересовать. Теперь же, наконец, тот самый интригующий человек находится рядом. Стоит напротив и вглядывается в черты лица Тэхёна, будто их запоминая.       — Объятия. А что? Ты один. Я тоже. Сейчас так холодно и сегодня такой подходящий для этого день. Почему бы и не… — не успев договорить это, его резко перебивают. Возможно, Чонгук неверно истолковал предложение. Тэхён вовсе не имел ввиду ничего вульгарного. Всего лишь предложил согреть.       — Отвези меня домой, а? — просит Чонгук, игнорируя его слова. Он отходит подальше. И начинает имитировать бурную деятельность, помогая собрать всю посуду. Усиленно делает вид, что всё в порядке. И между ними ничего не было, а он даже рядом с Тэхёном не стоял.       — Как скажешь, — соглашается Ким. Но на душе теперь осадок. И он сам в этом виноват. Надо как-то исправить. На это у него ещё будет время. До города ехать не так уж близко.       — Завтра мне очень рано вставать на работу, — объясняет Чонгук, устраиваясь в машине. Он до сих пор стойко делает вид, что ничего не произошло.       — А где работаешь? — Ким поступает также.       — У нас семейный бизнес. Книжный магазинчик рядом с домом, — там я и работаю. Мне нравится. Когда нет покупателей, я читаю. Для меня это лучшая работа на свете.       — Мм, прикольно, — и здесь Тэхён бы поспорил. Что в этом хорошего? Тишина, дотошные покупатели от случая к случаю. Чтение… тоска, одним словом. Не похож Чонгук на тихого ботаника. Ну, видимо, выражение про тихий омут описывает именно его.       — А ты любишь читать? — оживляется вдруг парень. Видимо, теша себя надеждой найти в Тэхёне собеседника по теме.       — Неа, — но зря старается. Ким не из таких, — Некогда мне читать, легкомысленно заявляет он.       — А зря-а, — тянет Чонгук с грустью, — книги это же настоящая магия… другая реальность. способ спастись и отвлечься.       — Что же ты тогда сегодня отказался сразу поехать домой? Отвлёкся бы чтением, погрузился в магию… — шутит Ким, но сразу же осознает, что неудачно.       Чонгук в ответ молчит. Злобно косится на него. А после называет адрес, куда его доставить и до самого места сидит насупившийся, не проронив ни слова. Тэхён беседами его не тревожит. Не навязывается, мирясь с вредностью характера своего пассажира. Молчит и курит, в приоткрытое окно. Ему, если честно, тоже не особо хотелось говорить. Было над чем поразмыслить. Он старался найти повод увидеть его снова. Подбирал слова, искал причины. И такая это глупость, на самом деле. Проще ведь прямо сказать обо всём: что человек приглянулся, что хочется встретиться снова.       — Чонгук, можно я… — начинает обрывисто Ким, но фразу не завершает. Его тут же перебивают, в момент когда они уже подъезжают к дому Чонгука.       — Не надо, — резко обрывает его парень.       — Позвонить тебе завтра, можно? — настаивает Ким.       — Ааа… ты об этом, — приободряется Чонгук.       — Да. А ты о чём подумал? Решил, что снова стану просить поцеловать? — усмехается Ким, повернувшись к нему.       Чонгук стихает, часто моргая. Несвойственное для него поведение. Но его растерянность даже кажется Киму милой. Неординарный парень. Такого упускать — преступление.       — Не стану больше. Успокойся, — смеётся Тэхён. Хотя он точно не отказался бы от ещё одного поцелуя на прощание.       Сказал это и уловил протест, застывший на лице напротив. Такой чудной этот Чонгук.       — В следующий раз ты поцелуешь меня сам, — заявляет ему Ким, выходя из машины.       — Вот ещё! — выкрикивает парень и следует за ним.       — Посмотрим, — очаровательно улыбается ему Тэхён. — Спокойной ночи, Чонгук. Не забивай себе голову всякими мыслями, не делай глупости и постарайся поспать. Вот увидишь, завтра станет легче.       — Спасибо, но вряд ли сработает.       — Сработает. Потому что я так сказал! — подмигивает ему Ким, — А что ты делаешь завтра вечером?       — Ничего, то есть, делаю… Да, я делаю! Много чего… — Чонгук запинается. Ищет ответы, а их попросту нет.       — И что же ты делаешь? — расплывается в улыбке Тэхён.       — Я? Надо… мне там надо, — лихорадочно подбирает подходящие варианты парень. А придумать не получается.       — А хочешь, я скажу, что всё-таки ты завтра делаешь? — помогает ему Тэхён.       — Что? — тот замирает с распахнутыми глазами, забывая даже моргать.       — Встречаешься со мной, — щёлкает ему по кончику носа Тэхён.       — Вот ещё! — вредность, дерзость, грубость. Всё это снова активируется.       — Возражения не принимаются! Пиши свой номер, — приказывает Ким.       — Где писать?       — Прямо вот здесь, — Ким оголяет запястье и просит оставить автограф прямо на нём. Он достаёт из внутреннего кармана ручку (дурацкая привычка носить при себе этот предмет сейчас оказывается спасением) и вкладывает её в руку парня.       — Ну, что за ерунда? Не стану я здесь писать! — возмущается тот.       — Пиши, пиши! Я не отстану, — подталкивает его к действию Тэхён, держа свою руку на весу, — Только пиши правильно. Все цифры указывай, как есть. Ведь я теперь знаю, где ты живёшь, и в случае чего могу приехать. Выслежу и поймаю.       Чонгук протяжно вздыхает, но пишет. А под конец едва сдерживает улыбку.       — Боже, и с кем я связался? — интересуется он у кого-то невидимого, но явно существующего.       — Действительно, ты ещё не знаешь, с кем связался. Но не пожалеешь, обещаю, — улыбается Тэхён.       А парень хлопает глазами, не понимая, что ответить. Обычно он находчивый. Но молчит он недолго.       — Мне кажется, что я в каком-то сне, — внезапно признаётся он.       Ощущения у них одинаковые. Ким тоже чувствует словно сегодняшний день, а вернее вторая его половина, мало походит на реальность.       — Хочешь, я сделаю так, чтобы тебе перестало это казаться, а ты ощутил всё в реальности? — Тэхён опять за своё. Просто напоследок очень хочется к нему прикоснуться. То, что было между ними невероятно понравилось. Поэтому сдержаться нелегко. А когда человек так близко, всего лишь руку протяни и можно ощутить тепло, к чему ограничения?       — И как ты это сделаешь? — парень смотрит на него в недоумении. И куда только девалась та дерзость, привлекшая Тэхёна? Может, он просто устал.       — А вот так, — Ким отвечает кратко, но действовать собирается молниеносно.       И Тэхён не был бы Тэхёном, если не вытворил бы что-то подобное на прощание. Он резко приближается к Чонгуку, мягко его целуя. Чужие губы снова обдают теплом. Тэхён растворяется в моменте и в том как этот парень с желанием ему отвечает. Что-то изменилось между ними. Определенно. Вибрации уже другие. Появилась легкость во взаимодействии. И теперь Чонгук смелее его обнимает, удерживая руки на спине. Сопротивление полностью отсутствует. Тэхёна раздирают эмоции. Хочется остановиться сейчас же и попроситься к нему на чай, кофе, воду… не столь важно… Лишь бы в тепло и наедине. Но Ким не делает этого. Когда вёз его назад, обратил внимание на время, а оно близится к рассвету. Обоим пора домой.       — Ну что, теперь ты веришь? — Ким поправляет его взлохмаченные пряди, ощущая капли дождя на своём на лице. Он снова начинается не кстати.       — Верю. Но кто ты вообще такой? — серьёзно интересуется парень, а дождинка опускается на кончик его носа. Наверное, специально, чтобы увидев это, Тэхён смахнул её. Так он и делает, не сдержав улыбки. Думая про себя, что выглядит, скорее всего, довольно глупо с этой идиотской улыбкой на лице.       — Я Тэхён. Спокойной ночи, Чонгук. Увидимся завтра, — шепчет он ему на ухо, прижавшись на мгновение. А тот вжимает плечи от щекотки, вызванной чужим горячим дыханием.       — До завтра, Тэхён, — соглашается парень. И звучит это от него на редкость тихо, если сравнивать с шумным появлением этим вечером в жизни фальшивого таксиста. На прощание рука Кима медленно скользит по чужим пальцам. Но сам он не задерживается. Покидает двор, замечая, как авто провожает задумчивый взгляд темных глаз.       И взгляд этот мерещится теперь ему повсюду. Он видит его по дороге домой и уже дома. Отвлекается на воспоминания о нём в душе. И из-за него не может уснуть, силой мысли подгоняя время. Однако над его течением он не властен и утро по заказу не наступает. Остаток ночи всё же дарит ему возможность забыться сном, в котором эти глаза тоже его преследуют.       И первым делом, как просыпается, он вбивает в память телефона его номер, сразу же кидая на тот сообщение: Сегодня тот самый день. Не забудь.       Ответ приходит моментально: Какой?       Ким отвечает также быстро: Тот самый, когда мы встретимся и ты сам меня поцелуешь.       Следом прилетает короткое и уже привычное: Вот ещё! (а также смайлик с высунутым языком).       Кима этот ответ вполне устраивает. От такой вредины он другого, в принципе, не ожидал. Но больше в этот день он Чонгуку не пишет. Держит интригу и не сомневается даже, что ждать сообщений от него бессмысленно. Ну ничего. Скоро всё изменится. Тэхён так решил. Он хочет попробовать с ним то, что не удавалось с другими. Возможно, и получится. Они же во многом похожи. Оба вспыльчивые, временами невыносимые. А значит, что-то общее уже есть. И его немало. По законам математики минус на минус даёт плюс. А Киму не терпится поскорее получить положительный результат.       Поэтому он пробивает по интернету этот книжный магазин. Узнаёт график работы, планируя успеть прямо к закрытию, впервые за всё время отпрашиваясь у главного пораньше. И сначала на него смотрят косо и подозрительно. Но в итоге отпускают, поняв, что лучше отпустить, чем долго и мучительно объяснять почему нет. Тэхён благодарит того за понимание. А шеф снова с недоверием на него косится, подмечая вслух, что Ким сегодня сам не свой, как подмененный. Тэхён впервые не перечит. Так и есть. Он пребывает в необычном душевном подъеме и торопится в магазин, чтобы прикупить для Чонгука утраченное им вчера.       А когда находит нужное, летит в книжный уже на своей собственной машине, едва успевая ко времени.       — Добрый вечер, Чон Чонгук.       Парень, скучающий с книгой за столиком, поднимает на него глаза. А после делает такое лицо, что и слов не требуется. Он удивлен. Естественно. Они же не обговаривали время и место встречи. Да и, скорее всего, тот вообще не ожидал, что она состоится. Однако непозволительно долго задержав пронзительный взгляд на лице Тэхёна, он улыбается так, словно только его и ждал.       — Откуда знаешь моё полное имя? — спрашивает парень, закрывая книгу. Киму бы заглянуть в название, чтобы понять, чем дышит этот человек, но глаза устремлены лишь на его лицо. Вчера, при плохом освещении, в машине и на улице, он вряд ли мог рассмотреть его детально. Сейчас же, при искусственном ярком свете, делает это, понимая, что пропал. Ему бы водички, потому что в горле пересыхает. Ему бы на воздух, потому что внезапно становится душно. Однако с места он не двигается, рассматривая Чона подробнее.       — Сила интернета. Забыл, в каком веке живешь? — старается звучать непринужденно, с трудом справляясь. Лицо напротив, впрочем, как и всё остальное, нравятся Киму необычно.       А ещё Чонгук пока не в курсе, что Ким Тэхёну доступны все базы. И сегодня он бесцеремонно этим воспользовался, узнав полную информацию о нём и его близких. Ничего особенного. Люди как люди. Но не все. Один, тот что зовется Чонгуком, бередит фантазии Кима.       — Что это? — Чонгук смотрит на него вопросительно, видя опустившийся перед ним на стол черный тканевый чехол.       — Новые розовые очки. Твои же вчера вдребезги, — подмечает Ким, наблюдая как Чонгук, достав их, крутит в руке.       Тэхёну сегодня повезло. В магазинчике, куда он заскочил заранее, как раз оказались подобные. Розовые очки, что положил он на стол перед Чонгуком смотрелись эффектно. Ей Богу, Ким сам бы их носил. Но не по статусу. А тому как раз в пору. Дерзкий, читающий ботаник — это же убойное комбо, как и этот гламурный аксессуар. Розовыми делали эти очки линзы, а вот оправа была черной. Видимо, чтобы разбавить сладкую иллюзию суровой реальностью.       — Оригинально. Спасибо, — хмыкает парень, поднимая взгляд полный грусти. Чонгук, похоже, сюрприз не оценил.       — Да, брось. Чего скис? Улыбочку! Я требую-у! — тянет Ким, опуская ладонь на его плечо и показывает на своём примере, какой именно улыбки от него ждёт.       — Ы-ы, — театрально растягивает губы Чонгук через силу.       — Ну, хотя бы так. А вообще это не издёвка, а тонкий намёк. Нет ничего страшного в том, что за твоим бунтарством будет скрыта склонность идеализировать мир вокруг. Иногда полезно смотреть на него через призму розового. Но не увлекайся! Во всём надо знать меру. А если разобьются эти, я обеспечу тебя новыми. Только не меняйся, о’кей? Почему-то мне кажется, ты вовсе не то колючее создание, каким вчера себя показывал.       — Ты прям философ! — восклицает парень, всплескивая руками. Он явно не ожидал таких проникновенных речей от Кима.       — Ага, Тесла! — хмыкает Тэхён.       — Дурила! Тесла был физиком! — поправляет его Чонгук, закатывая глаза.       — Тогда… ммм… Ньютон! — предлагает другой вариант Ким, делая задумчивое выражение лица.       — А этот математиком! — крутит пальцем у виска Чонгук, думая, что его собеседник не блещет эрудицией от слова совсем.       — Ну о’кей! О’ке-ей! Ты меня раскусил. На самом деле, я потомок Конфуция, — загадочно и тихо произносит Ким, максимально склоняясь к нему.       — Хоть одно попадание. Я уж думал, ты темнота беспросветная, — облегченно выдыхает Чонгук. Очки он убирает в чехол, оставляя их на столе.       — Спешу тебя успокоить. Я не так безнадежён, — Ким, безусловно, знал обо всех перечисленных личностях. Но спектакль этот устроил, чтобы хоть немного развеселить поникшего парня. Удалось. Тот теперь улыбается. А Тэхён так и застывает, склонившись над ним.       Чонгук пользуется этим моментом, внимательно его рассматривая. Тэхён сегодня снова во всём черном. Та же куртка, сейчас она на распашку. Брюки черные, рубашка того же цвета. А из-под неё, растегнутой на две верхние пуговицы, пугающе выглядывает странный кулон, висящий на укороченном черном кожаном шнурке. Это пуля. Она, шальная, его однажды чуть не прикончила. Поэтому теперь всегда с ним. Как напоминание о том, насколько его жизнь хрупкая и прерваться способна в любой момент. Упросил когда-то хирурга ему её отдать. Сделал в ней отверстие, повесил на себя и носит теперь, не снимая. В тот день ему удалось поспорить со смертью. И выиграть спор, сказав ей: не сегодня, дорогая. С тех пор и живет на полную. Не откладывает важное на потом.       Чонгук, естественно кулон этот заметил. Смело протянул руку, покрутил в пальцах, ничего при этом не говоря. Какой вывод сделал? О том, что таксист из Тэхёна сомнительный? Возможно… А когда отпустил кулон, его пальцы нечаянно задели кожу на груди Тэхёна и это молниеносно пронеслось разрядом по телу. Без сомнения оба они ощутили этот ток. Но Чонгук быстро опомнился, отдернул руку и зачем-то схватился за очки.       — Книг-то сколько! Глаза разбегаются, — сглаживая неловкость, начинает Ким, — Слушай, а продай мне какую-нибудь, а? Я бы почитал. Вдруг понравится?       — Конечно, понравится, — приободряется Чонгук. Он озирается, что-то выискивая или вспоминая, и задумчиво бредёт к стеллажу позади себя. Выбирает он недолго, возвращаясь с загадочной улыбкой на лице.       — Возьми вот эту. Тебе точно зайдёт, — он протягивает ему книгу с яркой обложкой, на которой: «Агата Кристи. Убийство в восточном экспрессе».       А Ким крутит её в руках и смотрит, как на что-то диковинное. Он не любит читать. Но, безусловно, про автора этого слышал и жанр определяет точно.       — Детектив? — изумляется Ким, не понимая, почему выбор Чонгука пал именно на это произведение.       — Да. Кому другому я посоветовал бы иное чтиво. Но тебе именно это. А разве это не твоя стихия? Не близок жанр детектива? — забавно щурится Чонгук.       — В смысле? А с чего это? — возражает ему Ким.       — Догадался. Не дурак. Знаешь, читающий человек умеет мыслить и строить предположения. Ты ведь из полиции, Тэхён. Или что-то связанное с правопорядком. Не знаю точно. Подразделений много, а я в этом не силён, — выдаёт своё заключение Чонгук, не сводя с него глаз, — Прочти её. Обещаю: не оторвешься. Дарю!       — Оу, даже так. Ну спасибо, — благодарит его Ким, но о службе своей молчит. А Чонгук вроде как и не настаивает на признаниях.       — Как прочтешь, отчитаешься. Обсудим! — командует Чонгук, улыбнувшись.       — Быстро не обещаю, — Ким улыбается в ответ. Ведь это означает, что встречи их продолжатся.       — Да хоть по слогам, как умеешь. Не суть. Главное начать. Уверяю, что ты втянешься. Нелюбовь к чтению у многих обусловлена изначально неверным выбором литературы. Надо просто найти своё. В этом я своим клиентам и помогаю.       — О-очень интересно. Не подумал бы, что ты на самом деле такой, — Тэхён озвучивает свои мысли без колебаний. Говорит как есть. Он действительно сейчас смотрит на парня, узнавая того с другой стороны. И видит, что тот не так прост, как показалось с первого взгляда. Вчера он показался среднестатистическим грубияном, сегодня же поражает своей глубиной.       — Я тоже о тебе сначала был другого мнения, — Чонгук копается в бумагах на столе, изображая занятость или на самом деле, что-то важное вспомнил — непонятно.       А Тэхён, видя это не отвлекает его. Он стоит рядом и листает страницу за страницей, втягивая носом запах бумаги. Ему нравится. И в самом этом магазине аромат какой-то особенный. И атмосфера тоже. Здесь хочется задержаться. Побродить изучая пёстрые корешки книг, выстроенных рядами на полках. Всё же есть в этом что-то. Он ошибся, полагая, что тут можно заскучать. Вряд ли это возможно, если действительно найти для себя подходящую литературу. Или собеседника подходящего, такого, например, как Чонгук, который теперь сидит и что-то быстро печатает в ноутбуке. А Ким не выдерживает. Подаренная книга опускается на стол, а он берёт с него те самые очки и без предупреждения надевает их на Чонгука. Тот ошарашено смотрит, но пока не возмущается.       — Тебе идет. Даже не против буду, если ты сейчас уедешь со мной отсюда в них, — подмигивает ему Ким.       — Ну уж нет! Чтобы надо мной все смеялись? — возмущается Чонгук, снимая аксессуар.       — Значит, не совместный поход куда-то со мной тебя смущает, а чужие взгляды на тебе из-за этих очков? М? Это радует, — Киму весело. Второй день подряд ему искренне радостно. Эти эмоции хочется в себе удержать.       — Ой, не привязывайся к словам! — отмахивается от него Чонгук. — Мне надо закончить здесь перед уходом. Подожди меня на том диванчике.       Но указанием на место он не ограничивается. Поднимается со стула, по-свойски берёт Кима за рукав и тянет к месту, усаживая. Сам же быстро перемещается по магазину что-то поправляя то тут, то там, а потом вообще скрывается в соседнем помещении и отсутствует минут пять или больше. Тэхён не отслеживает, потому что его увлекает книга в руке. Он вдумчиво читает описание, пробегает взглядом по оглавлению, переходя к началу повествования и незаметно для себя втягивается. Поэтому даже не замечает, как над ним вырастает Чонгук. Тот бесшумно подходит и останавливается рядом, уже одетый в куртку, с наброшенным поверх шарфом и, видимо, радуется тому, что Ким с таким интересом погружен в сюжет.       Вообще редко кому удаётся Тэхёну что-либо навязать, побудить к чему-то против воли. Он всегда при своём мнении. Но здесь Чонгуку удалось. Сюжет притянул, но Ким с удовольствием отложит чтение на потом, потому что им, наконец, можно уйти из этого места и, к примеру, разделить ужин на двоих. По-крайней мере, у Кима в планах именно это.       — Куда направимся? Снова на пустырь или… холм. Как там это место называется? — смеясь интересуется Чонгук, закрывая магазин и ставит его на сигнализацию.       — Потом, возможно. А пока мы отправимся перекусить. Я голодный, как бродячий пёс, — выдыхает Ким, действительно ощущая голод.       — Кстати, ты похож на него, — подмечает Чонгук, без опасения зацепить сравнением. Оно и понятно. Тот может ляпнуть, что угодно.       — Знаю, — хмыкает Тэхён, не возражая. Отчасти так оно и есть.       — У тебя что, нет дома? — искреннее в ответ.       — Скорее, это у дома нет меня. Я там почти не бываю. Только сплю. Остальное время на работе, — Тэхён старается быть максимально честным с самого начала. Без этого никак, если хочет попробовать что-то посерьезнее, чем редкие ужины вместе.       — Так, кем ты работаешь? Так и не признался. Поточнее можно? — настаивает Чонгук.       — Можно, но пока не нужно, — лаконичное в ответ от Кима.       — А мне нужно! Я вообще-то поцеловал тебя вчера ради этого. Забыл?       — Ты что-то путаешь. Не ради информации точно, — поправляет его Ким. Началось действительно с этого, но вышло-то на спор.       — Ради неё! — не соглашается с ним Чонгук. То ли забыл, как было дело, то ли намеренно прикидывается.       — Не глупи. Ты сделал это, потому что не смог передо мной устоять, — соблазнительно улыбаясь, отвечает Тэхён.       — Вот же! — пыхтит Чонгук, насупившись.       — Скажешь, не так? Ты и сейчас не можешь. Я-то вижу… — подмигивает ему Ким. Между ними невидимые искры. Обоим это очевидно.       — Всё не так! Не обольщайся. Ты слишком самоуверенный, — сердито укоряет его Чонгук.       — Я слишком самоуверенный. Да. И я очень хочу твои губы на своих.       Тэхён приближается, делая вид, что поцелуя не избежать. Но когда черные глаза устремляются на него в ожидании и предвкушении, то резко отходит, меняя тему. Он же написал с утра в сообщении, что сегодня инициатива на Чонгуке. Значит, подождет.       А Чонгук, снова делая вид, что не при делах, предлагает заглянуть в кафе на соседней улице, расписывая в красках, насколько вкусно там готовят. И обещает даже сам всё оплатить в знак благодарности, ведь Тэхён вчера с него денег за поездку так и не взял. Незаметно и молча сунул их ему в карман.       — Пойдём. Заодно и проверим, совпадают ли наши вкусы, — соглашается Тэхён, собираясь завести разговор про его отца, но не успевает. Чонгук перебивает его, резко останавливаясь и смотрит туда, где под застегнутой курткой прячется кулон.       — Тебе было страшно? — спрашивает он, указывая глазами на то самое место. Догадливый. Сразу понял, что пуля настоящая и что на Тэхёне она неспроста.       — Нет, — отвечает сразу же Ким. Вообще тема не из приятных, но скрывать ему теперь нечего. Его искусно рассекретили.       — Ты вообще ничего не боишься? — удивляется Чонгук, протягивая к нему руки. Он без спроса расстегивает молнию на куртке, смело запускает под неё руку, выуживая кулон. И с интересом его разглядывает.       — Стараюсь быть выше страха, — буднично отзывается Ким. Не лжет.       — Это как? — Чонгук не сводит взгляд с опасной вещицы.       — Смелость — это не отсутствие страха, а власть над ним. Кто сказал, не помню. Но соглашусь с этим и по жизни уже давно придерживаюсь такой позиции.       — Снова под философа косишь? И что, получается у тебя жить без страха? — Чонгука не оторвать, он как завороженный перекатывает в пальцах пулю.       — Ещё как, — снова непринужденное в ответ. Но Киму хочется дать волю рукам. Опустить их на его спину. Погладить. Может, также запустить под одежду…       — Ты странный, — заключает Чонгук, мимолетно встречаясь с ним взглядом.       — Ну, какой есть, — признается Ким.       — А тебе было больно? Очень больно наверное, когда… — новый вопрос от Чонгука, которому, видимо, хочется узнать все подробности.       — Не очень. Вообще об этом не думай, — успокаивает его Ким. Рассказывать о том происшествии он не готов.       — Ладно. А у тебя есть шрамы? — не унимается парень.       — Хм… немало. А что, показать? Я могу, — и с этими словами Тэхён принимается расстегивать на себе рубашку. Но его резко останавливают чужие руки.       — Не глупи, я просто спросил! — он-то не ожидал, что прямо здесь, стоя посреди улицы, Тэхёну вздумается показать всё, что скрыто.       — Специфические у тебя вопросы, побуждающие к действию. У меня такие же ответы. Зря отказываешься, потом пожалеешь, — подмигивает ему Тэхён, — А о себе расскажешь? Что любишь, как живешь?       Кулон возвращается на место его владельцем, прячась под тканью. Следом Тэхён застегивает молнию на куртке, ощущая, наконец, тепло. Всё же прохладно было стоять на ветру, но он не сопротивлялся, дав возможность Чонгуку к себе прикоснуться.       Между ними возникает пауза, похожая на неловкую, а они так и стоят, не спеша войти в кафе, к которому, отвлекаясь на разговоры, шли довольно долго. Чонгук, до этого хранивший молчание, начинает вдруг отвечать на вопрос. Ким, в свою очередь, уже и забыл, о чём спросил его.       — Обычно я живу. С родителями. Квартира у нас огромная. Заблудиться можно. Мы не ссоримся. Они не лезут ко мне, а я к ним… — Чонгук осекает сам себя, — А люблю я… не знаю… поспать подольше, покушать вкусно, зависнуть с книгой под шум дождя.       — И это всё? Не гу-усто. Но лучше уж так. Бездельничать с удовольствием гораздо полезнее, чем работать без радости, — изрекает Ким.       — Ну да. Это всё из того, что с ходу могу вспомнить. А что ты любишь?       — Я люблю скорость, драйв, азарт, адреналин и поцелуи… — улыбается Тэхён, делая максимально прозрачный намёк.       — Пфф… про последнее я уже в курсе, — Чонгук вжимает плечи, скользнув взглядом по его губам. Тэхён видит это. Показательно облизывается, но дальше тему не развивает, решая, что спросит обо всём интересующем, когда они будут на месте.       А в кафе этом оказывается довольно многолюдно. Они проходят внутрь, оставляя верхнюю одежду на вешалке. Занимают крайний столик у стены, располагаясь спиной к другим гостям. Тэхён сначала хотел устроиться напротив, но передумал, решив что из-за музыки и гула голосов вряд ли услышит Чонгука.       Советуясь друг с другом и обсуждая меню, они делают заказ быстро подошедшему к ним официанту. Чонгук, похоже, с ним знаком. Наверное, ходит в это место часто. Тэхён, наоборот, впервые здесь, и ему атмосфера нравится.       — Расскажешь про ваш магазинчик? — полностью развернувшись к нему, спрашивает Тэхён, — Как давно он у вас?       — Ему уже три года. Этот магазин наше общее семейное дело. Не представляешь, как тяжело было его открыть. Потребовалось очень много времени, чтобы всё оформить и выйти на нормальный уровень продаж. Мы начинали это вместе, ночей не спали. Не знаю, как теперь быть. У каждого своя роль в этом деле. И если кто-то отойдет от дел, то всё действительно развалится, — вздыхает Чонгук.       — Поэтому я и предложил тебе не торопиться. Здесь нужно всё обдумать. И дело вовсе не в вашем бизнесе. Надо подумать как сохранить семью, если конечно родителям это нужно.       — А нужно ли оно им? — видно, как Чонгук расстроен происходящим. Оно и понятно. Кого может оставить равнодушным подобный факт.       — А об этом ты узнаешь только после откровенного разговора с отцом. Постарайся при этом не выходить из себя. А то вчера я решил, что ты реально невменяемый, — смеётся Ким, вспоминая его фееричное появление. А сам мысленно задает себе вопрос: Что бы было если бы он отказался его подвезти и прогнал прочь? Ответ очевиден: ничего. Пустота. Как и до их знакомства. Сейчас же его жизнь наполняется чем-то необъяснимым. Тэхён не может пока дать четкое определение этому явлению. Однако ему хорошо рядом с этим парнем. Невзирая на их подколы и странное общение порой на грани ссоры, ему нравится всё.       — Не знаю, получится ли у меня оставаться спокойным. Это сложно.       — Получится. Ты думай при этом о том, что можешь потерять. И я не о магазине сейчас. А о вашем с отцом взаимопонимании. Оно ведь было?       — Конечно. Я вообще до этого всего считал его другом. Мы всегда отлично ладили.       — А ты виделся с ним сегодня?       — Нет. Вчера, когда пришел домой, он уже был в своей комнате. Наверное, спал. А утром я ушел рано. Мы не виделись. В магазине надо было убраться, поставку новую разобрать. В магазине он не появлялся, поехал с документами по инстанциям. Он у нас по организационным и финансовым вопросам. А мы с мамой на продажах. Каждый занимается тем, что у него лучше получается.       — И что думаешь делать?       — Я пока думаю. А вообще спасибо тебе за вчерашнее. Я был на взводе. Мог такого натворить.       — Да пожалуйста. Будешь должен.       — Даже знаю, что потребуешь. Поцелуй, — последнее слово они произносят одновременно и улыбаются.       Чонгук опускает взгляд на свои руки. Мнет пальцы, нещадно растирает их. Видимо, это у него нервное. А после возвращает взгляд на Кима, фокусируясь вдруг его на губах. Тэхён не выдерживает этого взгляда, моментально заводя тему об этом.       — Вспоминал? — шепчет ему Ким на ухо, придвинувшись.       — Что? — у Чонгука по меньшей мере ступор.       — Наши поцелуи, — снова на ухо, но уже громче.       — Да делать мне нечего! — Чонгук отсаживается подальше, но очевидно, что далеко ему не сбежать, — Откуда у тебя такая тяга к поцелуям? Кажется, это называется базорексия. Ты здоров вообще? Провериться бы.       — Там, где я тружусь больных не держат. Медицинское освидетельствование регулярно проводится, а психиатры душу наизнанку выворачивают. Так что, будь спокоен.       — Пожалуй, всё не так страшно, — кивает Чонгук.       — Если хочешь правду, то до тебя у меня этой тяги не наблюдалось, — и снова взгляды Тэхёна слишком откровенные.       — Значит, я своего рода активатор твоих внутренних процессов? — интересуется Чонгук.       — Боже, да ты, приятель, ботаника включил?! — смеется Ким, опуская руку на его плечо.       — Какой я тебе приятель? — отнекивается Чонгук.       — И правда! Ты больше похож на моего парня. Хочешь им стать? — Тэхён и сам не понял как у него вылетели эти слова.       — Губу закатай! — всё в той же грубой манере отзывается Чонгук.       — Тебе сколько лет, Чонгук? Слэнг как у подростка, — на самом деле Ким знает сколько ему лет и много ещё чего о нём успел выведать. Но ради приличия спросить-то нужно.       — Двадцать пять. А тебе? — пожимает плечами Чонгук.       — Двадцать девять. Маловат ты, конечно, но я беру тебя на перевоспитание, — сообщает ему Ким как что-то само собой разумеющееся.       — Не нуждаюсь я в воспитателях, тем более в таких, как ты! — протестует он, снова отсаживаясь.       — Ещё как нуждаешься. Я-то вижу. Такой послушный становишься, когда я к тебе прикасаюсь. Просто не узнать, — Тэхён снова опускает руку на его плечо, слабо его сжимая.       — Так что? Поцелуешь меня? В утреннем сообщении, помнится, ты обещал это, — пользуется он моментом пока Чонгук сидит в прострации.       — Тебя подводит память. Я ответил отказом, — грубость и Чонгук — это наверное синонимы, потому что она вновь проскальзывает.       — Фраза «Вот ещё!» отказом не является. И если посмотреть на это с философской точки зрения, то можно… — принимается занудно рассуждать Тэхён.       — О, Боже! Потомок Конфуция просыпается, — скалит зубы Чонгук, а Тэхён обожает эти его метаморфозы.       — Не нравится? — Тэхёну бы помолчать. Он рискует вывести того из себя. Но его уже не остановить.       — Нет! — грозное в ответ и снова движение подальше от Кима. Но позади стена и Чонгук, оглянувшись понимает, что достиг предела. Ему не сбежать.       — Тогда заставь меня замолчать. Иначе я продолжу свои рассуждения, — Тэхён пользуется тем, что загнал его в угол и естественно уже не остановится.       — Тут же люди! — возмущается парень, делая настолько растерянный вид, что Киму даже на мгновение жаль его становится.       — Ошибся я в тебе, — выдаёт вдруг разочаровано Тэхён, качая головой.       — В смысле? — Чонгук уже явно на взводе. Но Тэхёна не унять. Он как и вчера подводит его к нужному для них двоих результату.       — Думал ты смелый. А ты…. — гримасничает Ким и чуть отсаживается от него, демонстрируя свою разочарованность.       — Да я смелый! Смелый! Но неужели ты не понимаешь, что это не нормально? Зачем личное выносить на всеобщее обозрение? — озираясь, признается Чонгук.       — Дело только в этом? — наигранно удивляется Тэхён, — тогда это не проблема.       — Но… как? Ты сумасшедший! — Чонгук пытается найти хоть кого-то, кто смотрел бы в их сторону. Но таких нет.       — Я полностью здоров. На днях предъявлю тебе справку, — улыбается Ким, — Поверь, им нет до нас дела, — указывает он на их соседей, которые оживленно болтают, занятые только собой.       А Тэхён берёт со стола меню, которое, по счастливой случайности, официант с собой не прихватил. Раскрывает его, как книгу и держит в руке, расположив так, что от позади сидящих укрывается обзор на происходящее между ними. В принципе, догадаться можно, но только не увидеть и не стать случайным свидетелем.       Тэхён считывает тень страха в его глазах, но думать об этом не желает. Чонгук, видимо, несмотря на свой буйный нрав, не взялся бы заниматься подобным в общественном месте. А Тэхён не видит повода отказать себе в том, что хочет. На самом деле, они оба этого хотят. Ким всего лишь создает условия.       — Так пойдёт? — интересуется вполголоса Ким, — Ну же, покажи какой ты смелый, м?       Но Чонгук зависает без движения, быстро моргая.       — У тебя смешные реснички, — подмечает вслух Тэхён.       — Да неужели! — оживает Чонгук.       — Ага. Короткие, густые, как щеточки. Знаешь, бывают такие для чистки… — Тэхён не успевает договорить.       — Так себе комплимент. Не твоё это! — вспыхивает Чонгук. Ему явно не по себе.       — Согласен. Вообще в этом не силен. Это первая попытка за всю мою жизнь, — прозвучало как признание. Тэхён не обманул.       — Капец, ты странный! — опускает взгляд Чонгук, хватая салфетку со стола, словно она может чем-то помочь ему.       — Сегодня ты не первый раз уже это говоришь, — с улыбкой подмечает Ким.       — Знал бы ты, сколько раз я так подумал!       Ким заливисто смеется, продолжая отгораживать их от чужих глаз.       — А думал ли ты о том, что я нравлюсь тебе? — Тэхёну действительно приятно было бы услышать такое.       — Конечно, нет, — Чонгук признаниями его радовать не собирается.       -Врёшь, ботаник! Думал! — переубеждает его Тэхён.       — Ты еще меня книжным червём назови, — веселится Чонгук в ответ на такое прозвище.       — Это уже перебор. Ты скорее, милый полевой хомячок. Видел таких не раз. Даже подкармливал, — Ким не уточняет, что было это, когда он проходил службу по контракту. И вчера заметил сходство, когда Чонгук ел набивая щеки.       — Ты невыносимый! — пылит Чонгук, но смотрит только на губы.       — Да. И я невыносимо круто целуюсь. Убедись ещё разок, — подначивает Ким, — Ты ведь хочешь этого, не меньше чем я.       Ким замолкает, гипнотизируя его взглядом. А реснички Чонгука, видимо, от нервного перенапряжения порхают как крылья бабочки. Он судорожно облизывает губы. Тэхён видит это и придвигается ближе, оказываясь нос к носу, но сам не прикасается. Ждёт. А вот Чонгук уже, кажется, ждать не в состоянии. Он с силой хватается за их импровизированную перегородку, убеждаясь в том, что она действительно скрывает их лица. С пару секунд смотрит на Тэхёна и целует его, второй рукой касаясь щеки.       Ким прикрывает глаза, потому что перед ними всё плывет. Слышит и ощущает чужое дыхание и жар ладони на себе. А свою свободную ладонь укладывает на его бедро, чувствуя полыхающую под одеждой кожу. И сам он горит точно также. Это бессмысленно скрывать.       Между ними огненные всполохи. Существует опасность спалить это заведение огнем. Только обоим уже и дела нет до подобных опасностей и до людей их окружающих тоже. К губам подключаются языки и тихие стоны Чонгука, заглушаемые музыкой. А если их сегодняшний поцелуй сравнить с музыкой, то он скорее похож на джаз. Вчера же между ними преобладал хардкор.       Дыхание обоих учащается, воздуха становится слишком мало. И чтобы дать обоим возможность отдышаться, Ким целует его в уголки губ, видя, как нравится это Чонгуку. Он максимально расслаблен, податлив и принимает всё, что Киму только вздумается сделать. А Тэхён, получив доступ, себя не сдерживает. Он ласкает его языком, будто облизывает вкуснейшее мороженое, потирается носом и ведет им по щеке. С бедра Чонгука его рука перемещается на шею, поглаживает и щекочет, а потом движется к волосам. И Тэхён теперь знает наверняка: он ни за что на свете не позволит Чонгуку укоротить стрижку. Такая длина и волны эти очень ему к лицу.       Рука Тэхёна затекает. Он удерживает кожаную папку в ней уже практически из последних сил. Ему безумно хочется её уже опустить, чтобы прикоснуться к нему, ни в чем себя не ограничивая. Но он стойко держит, не позволяя интимному стать достоянием общественности.       Непонятно на какой минуте их безумие прерывает вибрирующий на столе телефон Чонгука и он, резко опомнившись, хватается за него, словно спасаясь от стыда, который испытывает, и несомненно возбуждения, что в нем буквально через край. От этого никуда не деться им обоим.       И пока Чонгук отвечает на звонок, Тэхён поворачивает голову к столу, с удивлением подмечая, что на нём уже стоит заказ. Получается, им принесли его, когда они заняты были друг другом. А он и не заметил. Неловкости от этого не испытывает, скорее, адреналин, что бурлит в крови уже второй день подряд. И виной всему Чонгук. А тот делает вдруг неожиданное. Он кладет телефон на стол, включив громкую связь и Тэхёну становится слышен его разговор. С первых же секунд понятно, с кем он говорит.       — Гуки, завтра мама приезжает. Не забыл? Надо нам с тобой её встретить. Цветы её любимые я уже заказал. Ничего на завтрашний вечер не планируй. Я приготовлю ужин, посидим семьей. А в выходный, может, сгоняем за город? Погуляем там. Разомнемся. По прогнозу будет солнечно. Только это сюрприз. Не проболтайся.       — Хорошо. Я понял, па.       — Ты когда домой придешь? Я ужин нам приготовил.       — Сегодня буду поздно. Встречаюсь с другом. Ты меня не жди. Поем в кафе.       — Ладно. Тогда увидимся дома. Пока.       — Пока.       Чонгук смотрит на погасший экран телефона и молчит. Видимо, не понимает, что произошло и почему он так спокойно поговорил с отцом.       — Ну вот видишь, всё хорошо. И будет хорошо. Я чувствую. Возможно, он гульнул по ошибке… а кольцо? Да кто знает, что там у них за дела. Главное, маму собирается встретить, планирует совместную поездку.       — Да уж… — печально выдыхает Чонгук.       — Так что, Гуки, — называет его также сокращенно Тэхён, — что ты скажешь теперь о моих поцелуях?       — Ты отвратительно целуешься! — вмиг меняя настроение, отзывается Чонгук.       — Поэтому твоё сердечко так выпрыгивает, когда я близко? — шепчет ему Ким на ухо.       — Оно… оно просто… — запинается Чонгук, ища объяснение этому процессу.       — Оно просто влюбляется в меня, — говорит за него Ким.       — Весьма самонадеянно! — вздергивает носик Чонгук.       — Вот! Можешь же изъясняться по-взрослому! — щелкает пальцами Ким.       — Я вообще много чего могу! Одного не пойму. Откуда ты взялся такой, а? Кому вообще ты можешь понравиться? — взбрыкивает Чонгук. По всему видно, он не любит, когда угадывают его мысли. А Тэхён попал точно в цель.       — Много кому! Вопрос лишь в том, нужны ли они мне… — загадочно рассуждает Ким.       — Не нужны? — Чонгук смотрит на него заинтересованно. Ждет следующих слов.       — Они нет. Но от тебя бы я не отказался, — признается Тэхён ему на ухо.       — И что бы ты со мной делал, если… предположим… — недоговаривает Чонгук, чувствуя короткий поцелуй за ушком.       — Раздражал бы тебя каждый день, а ты меня. И в этом вся прелесть, моя прелесть! — дразнит его словами и губами Ким.       — Разве это нормально? — на лице Чонгука появляется искреннее удивление.       — Можем проверить. Но я уже наперёд знаю, что ты мне подходишь, — Тэхён звучит убедительно, потому что говорит истинную правду. Ему нравится этот человек.       — Я что, пиджак из магазина, чтобы тебе подойти? — возмущается Чонгук.       — Нет. Ты такой же странный, как и я. Этим и цепляешь. А я тебя зацепил? — вопрос звучит шепотом на ухо, как и предыдущий, а довершается поцелуем в уголок губ.       — Нет, — шепчет Чонгук, прикрыв глаза. Ведь этот недотрога тает в руках Тэхёна, но неумело пытается этот факт скрыть.       — А если проверю? — Тэхён целует его в шею. Коротко, но очень нежно, а после уже резко поднимается к губам, захватывая их своими.       И этот поцелуй происходит уже на глазах окружающих. Но им как и прежде не до них. Чонгук не протестует. Вовлекается, не отталкивает.       — Зацепи-ил… ещё как — тянет в поцелуй Тэхён.       — Возможно, немного, — поправляет его Чонгук, не отрываясь.       — Невозможно сильно. Я чувствую это, — Тэхён не понимает, к чему это его сопротивление. Ведь всё и так понятно. Но игра эта ему несомненно нравится.       — Ты вообще бываешь серьёзным? — отпрянув, интересуется Чонгук. Он наигранно брезгливо протирает свои губы салфеткой, а Тэхён смеется в голос над тем, как забавно это выглядит.       — Большую часть суток, — Ким берёт вторую салфетку, тянется ею к губам напротив, чтобы помочь стереть с них свои следы, но резко меняет планы, целуя его снова.       — Значит, мне не повезло. На меня выпадает меньшая часть суток, — вырывается Чонгук, хлопая его ладонью по бедру.       — Тебе очень повезло, Чонгук: потому что живёшь со мной в одно время и в одном городе, потому что вчера случайно попал ко мне в машину, — Тэхён обожает его дразнить и руку эту резвую перехватывает, крепко удерживая в своей.       — Сомнительная удача, — пожимает плечами Чонгук. Ему бы только посопротивляться.       — Ты просто пока не осознал своего счастья, — убеждает его Ким, — Но ничего. Всему своё время.       — Чувствую, мне со счастьем этим скучно не будет.       Тэхён ничего ему не отвечает, пододвигая к ним поближе подносы с едой. Не завел он об этом разговор и потом, когда они с удовольствием пробовали заказанное. В этот вечер, похожий на первое свидание, им было очень легко друг с другом. По крайней мере, Тэхен постоянно ловил себя на этих мыслях. Догадывался, что и Чонгуку тоже с ним хорошо. И оказался прав, когда тот вдруг признался в этом, покидая кафе.       — Мне нравится с тобой разговаривать. Никогда не знаешь, что следующее ты можешь выдать. Это прикольно.       Они останавливаются на улице у входа в кафе, вдыхая морозный воздух.       — У меня с тобой те же ощущения, Чонгук. Попробуем?       — Что?       Чонгук отрывается от просмотра ярких рекламных щитов, потому что становится непонятно, к чему этот вопрос относится.       — Не надоесть друг другу и задержаться вместе… скажем… навсегда, — улыбается ему Тэхён, беря за руку.       — Тебя не пугает это слово «навсегда»? — хмурится Чонгук. Не верит.       — Я ничего не боюсь. Разве ты ещё не понял? — тихое на ухо.       — Понял. И это мне в тебе очень нравится, — первое осознанное признание от Чонгука.       — Я так понимаю, что это «да»? — довольно щурится Ким.       Чонгук в ответ лишь кивает, но следом показывает язык, желая позлить. Он смеётся и вырывается, когда Ким вдруг хватает его в охапку, крепко обнимая.       — Куда поедем, м? Командуй, Гуки!       — Вези меня куда хочешь…       P.S.       А на той самой скамейке у обрыва спустя год появлялась новая запись:

Тэхён + Чонгук= ЛЮБОВЬ.

      Ким не умеет выцарапывать ровные сердечки, поэтому написал словом. Но так даже лучше. А рядом указана дата: 14.02.2026. Их отношениям уже год. И Тэхён планирует каждый год, писать новые даты, связанные с ними, подтверждающие то, что он встретил того самого человека.