way back home

Мало, что могло удивить Чу Ваньнина меньше, чем Мо Жань, протягивающий ему через стол стопку бумаг на развод. Они не говорили об этом - нет, еще нет. Но, впрочем, они почти совсем не разговаривали последние несколько недель. Поэтому ничего удивительного… Но все равно больно. И это какая-то странная вариация чувства, которую испытывает Чу Ваньнин. Это не та острая боль, что пронзает тело, и не та разрушительная, что врезается, как грузовик на скорости. Вместо этого в груди поселяется тяжелое, ноющее ощущение, что с каждым толчком отзывается волнами тупой боли. Он пустым взглядом смотрит на стопку бумаг, лежащих перед ним, где жирными заглавными буквами вверху страницы напечатаны слова "Свидетельство о расторжении брака". Черные чернила смазались к концу - явная вина неисправного принтера, который Мо Жань приобрел в интернете несколько лет назад, когда еще был студентом университета, пытавшимся произвести впечатление на своего более взрослого и обеспеченного на тот момент парня. - Я слышал от Мэнмэна, что твой принтер перестал работать, и теперь тебе приходится приезжать в кампус очень рано, чтобы распечатать учебные материалы. Я... Ну, я купил тебе новый... э-э, не совсем новый, но... - Мо Жань нервно, почти смущенно, переминался с ноги на ногу. - Надеюсь, ты не против, Ваньнин. Продавец обещал, что все будет работать! И принтер действительно работал. За исключением того, что у него появилась ненужная привычка выплескивать случайные чернильные кляксы и размазывать их по всему, что печатается. Чу Ваньнин всегда притворялся, что ничего не замечает, но сейчас он видит только это. В голове проносится странная мысль. Можно напечатать документы о разводе, не выходя из дома? Почему-то Чу Ваньнин всегда считал, что всем этим должен заниматься адвокат. Возможность распечатать пачку бумаг, которые изменят всю твою жизнь вот так просто, ощущается как-то... неправильно. Он без энтузиазма пролистывает документ. - Где мне подписать? По лицу Мо Жаня пробегает разочарование, что не удивляет Чу Ваньнина. В конце концов, это стало одним из самых распространенных выражений, которые он получал от своего мужа, или скоро уже от своего бывшего мужа, в последние дни. Мо Жань выглядит таким безжизненным, его тусклые глаза омрачены темными кругами под ними. Он кажется Чу Ваньнину почти незнакомым - резкий контраст с солнечной юностью, которая преобладала в воспоминаниях мужчины. Та лучезарная улыбка, в которую Чу Ваньнин влюбился в самом начале, давно исчезла, оставив после себя лишь сжатые челюсти и плотно стиснутые губы. - Просто распишись внизу каждой страницы, - отвечает Мо Жань через некоторое время, его голос хриплый, как будто он не разговаривал уже несколько дней. Чу Ваньнин кивает. Его пальцы слегка дрожат, когда он берет ручку, безмолвно желая, чтобы в ней закончились чернила, как в одной из тех бесполезных шариковых, которые Мо Жань почему-то всегда носит с собой в кармане. Он прижимает ее к бумаге и наблюдает, как чернила тут же вытекают из кончика и растекаются по материалу, словно насмехаясь над ним. Когда все готово, Мо Жань встает и берет в руки стопку документов. - Я занесу их в офис адвоката, - только и говорит он, не сводя с Чу Ваньнина красных глаз. - Мм. - И пока я поживу у Мэнмэна. - Мм. - Я... - Мо Жань как будто хочет сказать что-то еще, но слова так и остаются непроизнесенными. - Хм? - ...Неважно. И вот так он выходит за дверь, оставляя Чу Ваньнина в полном одиночестве.

***

- Похоже, вы действительно любите сладкое. Чу Ваньнин вздрогнул. Он поднял глаза от бумажника и встретился взглядом с парой темных глаз, прищуренных в форме полумесяца, и юношеской улыбкой, расплывшейся на поразительно красивом лице, принадлежавшем бариста этой кофейни в кампусе, которую мужчина часто посещал в последние несколько недель. Не то чтобы их кофе был особенно выдающимся или что-то еще, но никто не должен был знать, что Великий профессор Чу предпочитал приходить сюда только для того, чтобы украдкой бросить несколько взглядов на привлекательного молодого бариста, прежде чем отправиться на утреннее занятие. Это был первый раз, когда парень сказал ему что-то помимо обычных любезностей "Здравствуйте", "Что бы вы хотели заказать сегодня?" и "Спасибо, хорошего дня!". Поэтому Чу Ваньнин только через несколько секунд понял, что с ним разговаривают. Он моргнул. Что там сказал этот парень? Губы молодого бариста, Мо Жаня, как гласил бейдж с его именем, изогнулись еще больше, заставив мозг Чу Ваньнина перейти в аварийный режим при виде проступающих ямочек. Боже. У него даже ямочки есть. К счастью, парень не стал осуждать его за очевидную рассеянность и лишь добродушно повторил свои предыдущие слова. - Я сказал, что похоже, вы действительно любите сладкое, - усмехнулся он, протягивая Чу Ваньнину заказ с самой тошнотворно сладкой выпечкой, словно предъявляя доказательства. - О, - сказал Чу Ваньнин. Затем, словно решив, что это слишком резко, он продолжил серьезным голосом. - Да. И внутренне содрогнулся от того, как безжизненно прозвучал ответ. Мо Жань похоже не имел ничего против этого, видимо его забавляло прохладное поведение мужчины. Глаза парня блеснули, когда он продолжил спрашивать: - Тогда, может быть, вы хотите попробовать фраппе по новому рецепту, с которым я столько возился? - Конечно, - Чу Ваньнин уже начал доставать бумажник, который только что убрал, желая компенсировать свое неумение вести беседу. - Сколько это будет стоить? - Ну, - Мо Жань одарил его самой солнечной из своих улыбок. - Это будет стоить вашего номера телефона.

***

Чу Ваньнин, видимо, уснул после ухода Мо Жаня. Он с трудом открывает глаза, понимая, что они совсем опухли, а тяжелые веки так отекли, что сквозь них почти ничего не видно. Он сглатывает, чувствуя, как горло болезненно сжимается, словно мужчина провел последние несколько часов заходясь в крике. Он не знает, который сейчас час, но стук капель за окном подсказывает ему, что прошло достаточно времени, чтобы ясное небо сменилось сильным ливнем, а мрачная погода наполнила комнату безлюдной темнотой. От увиденного у Чу Ваньнина немедленно просыпаются привычные инстинкты. Он торопливо поднимается, его рука в спешке тянется к прикроватной лампе. Как он мог забыть оставить свет включенным? Мо Жань не любит темноту. Мо Жань... Но прежде, чем его пальцы смогли нажать на выключатель, на него обрушивается ужасная реальность. …больше не здесь. Волна чистой, ничем не прикрытой боли с силой вонзается в его грудь. Застыв на месте, он медленно отдергивает руку и обреченно опускает ее на подушку побежденный, его ладонь соприкасается с холодным влажным пятном под ней. Нахмурившись, он поднимает другую руку, чтобы коснуться ей щеки, и понимает, что та мокрая от слез, которые все еще текут, не собираясь останавливаться, словно пытаясь побороть бушующий снаружи ураган. Мо Жань больше не здесь… Чу Ваньнин подавляет плач, все его тело сотрясает крупная дрожь, когда он заползает обратно под одеяло и сворачивается калачиком в углу у стены. Зарывшись лицом в простыни, мужчина позволяет толстому покрывалу и громким раскатам грома заглушить звуки его надрывных всхлипываний в ночи.

***

Сначала Чу Ваньнин подумал, что это розыгрыш. Зачем бы еще молодой и привлекательный бариста попросил у него номер телефона? Но Мо Жань не шел на попятную и не смеялся. Вместо этого, он терпеливо ждал, глядя на Чу Ваньнина полными надежды глазами, пока тот пытался осмыслить происходящее. Внезапно мужчина вспомнил, что буквально на днях он зашел в класс и увидел, как шумная компания студентов-парней дурачилась, подначивая друг друга пригласить в шутку на свидание кого-нибудь из преподавательниц. Он закатил глаза от неприязни к их наглости, но не стал ничего комментировать, поскольку все сразу же затихли, как только его увидели. При этом воспоминании выражение его лица изрядно потемнело, и он спросил почти менторским тоном: - Кто-то посмел попросить вас сделать это? Мо Жань, казалось, был озадачен его вопросом: - Нет? Чу Ваньнин немного подумал, а затем сузил глаза: - Это Сюэ Мэн вас подговорил? Мо Жань моргнул раз, два, затем с любопытством наклонил голову. - Снова, нет. Но откуда вы знаете моего глупого кузена? Чу Ваньнин почувствовал, как его лицо покраснело. Он не собирался признаваться, что как-то нашел аккаунты Мо Жаня в социальных сетях и следил за ним достаточно пристально, чтобы узнать, что парень знаком с одним из первокурсников, студентом по имени Сюэ Мэн, из его класса робототехники. Но мужчина не знал, что тот на самом деле двоюродный брат Мо Жаня. Эта новая информация не слишком ему понравилась. - Я... Он один из моих студентов. Мо Жань сделал паузу, и Чу Ваньнин практически увидел, как эти несколько секунд в голове парня вращались миллионы шестеренок. Затем мужчина наблюдал, как лицо бариста озарилось вновь обретенным откровением. - А! Вы, должно быть, и есть тот самый Чу-лаоши, о котором не умолкает Мэнмэн! При этих словах лицо Чу Ваньнина помрачнело, и мужчина почувствовал острое желание убежать. Он знал о своей репутации среди студентов и даже знал прозвища, которые они давали ему, когда думали, что он их не слышит. Он знал, что не пользуется популярностью, а некоторые его даже недолюбливают, поэтому услышать, что Сюэ Мэн говорил о нем в присутствии Мо Жаня, было равносильно социальному смертному приговору. - Я ухожу, - угрюмо заявил преподаватель, резко развернувшись, чтобы уйти, не желая больше затягивать эту неловкую ситуацию. - Подождите, Чу-лаоши! Чу Ваньнин остановился. Все-таки у него была слабость к голосу Мо Жаня. Он глубоко вздохнул и медленно повернулся, стараясь сохранить бесстрастное выражение лица. - Не называйте меня так, я не ваш профессор, - сухо сказал мужчина. И, кроме того, это сделало бы всю ситуацию еще более неуместной, чем она уже была. - Тогда как мне вас называть? Мужчина на мгновение замешкался: - Меня зовут Чу Ваньнин. - Хорошо, - просиял Мо Жань. - Тогда, Ваньнин, дай мне, пожалуйста, свой номер. Та смертоносная манера, с которой парень произнес его имя, сопровождаемая разрушительно очаровательной улыбкой на лице, не оставила Чу Ваньнину почти никакой возможности с ней справиться. И так мужчина уступил.

***

Когда наступает утро, Чу Ваньнин заставляет себя встать с постели. Он делает попытку вернуться к нормальной жизни, занимаясь своими обычными утренними делами, пока убеждает себя, что сможет снова привыкнуть к одиночеству. Ведь целых двадцать восемь лет оно его не покидало, пока в его жизнь не ворвался Мо Жань и не перевернул его мир. До этого мужчина ни на кого не полагался и точно не собирается сейчас. В конце концов, он - Чу Ваньнин. Одиночество не является для него чем-то непривычным. Просто... последние семь лет действительно заставили его забыть, что это такое. Он быстро принимает душ и бездумно надевает одну из больших футболок мужа, прежде чем отправиться поливать растения, которые они выращивали на балконе. Однажды Мо Жань в шутку назвал их своими наложницами, пытаясь заставить Чу Ваньнина ревновать. Разумеется, это не сработало, поэтому парень сменил тактику и стал называть растения их детьми, что успешно привело его мужа в волнение. - Кто хочет иметь от тебя детей?! - недовольно прошипел Чу Ваньнин и поспешно отвернулся, чтобы скрыть покрасневшие щеки. Мо Жань только рассмеялся, обхватил его за тонкую талию и притянул к себе. Он надежно усадил его к себе на колени и промурлыкал на ухо: - Если не с моим любимым мужем, то с кем же еще у меня могут быть дети, мм? - В его глубоком голосе прозвучали нотки собственничества, когда мужчина провел пальцами по плоскому животу Чу Ваньнина, скрытому под джемпером. - Боже, ты так чертовски хорошо смотрелся бы с моими малышами внутри. - Перестань говорить глупости, - укорил Чу Ваньнин без особого пыла. - Не то чтобы я мог забеременеть. Мо Жань приподнял бровь на это, глаза его сверкнули озорным блеском, и он резко поднял Чу Ваньнина, направляя ноги мужчины, чтобы тот обхватил его за талию. Не обращая внимания на удивленные протесты, Мо Жань с легкостью отнес мужа в спальню и бросил на двуспальный матрас. Парень блеснул волчьим оскалом, забираясь на него: - Что ж, баобэй, почему бы нам это не проверить? Чу Ваньнин выныривает из этого воспоминания, в носу появляется неприятное ощущение. Он резко опускает лейку с чуть большей силой, чем намеревался, и от удара выплескивается вода. Его взгляд старательно избегает кровать, где они когда-то провели много страстных ночей, пока мужчина поспешно покидает спальню, направляясь вместо этого вниз. Чу Ваньнин выходит на улицу, чтобы забрать почту из почтового ящика, занимая себя рутинной работой - пролистать содержимое и оплатить любые счета, что должны быть оплачены. Затем он открывает ноутбук, чтобы проверить электронную почту и начать отвечать на нее. Когда все готово, мужчина наконец отправляется на кухню. Почти иронично, что именно чашка кофе добила его. Он тупо смотрит на массивную эспрессо-машину, стоящую на кухонном столе и напоминающую одну из тех профессиональных установок, которые ставят в кофейнях, а не дома. Мо Жань настоял на ее покупке, когда они съехались, несмотря на протесты Чу Ваньнина, утверждавшего, что вполне подойдет и Nespresso. Парень упрямо не соглашался, заявляя со всей своей гордостью бывшего бариста, что не будет пользоваться капсульной. Чу Ваньнин лишь закатил глаза в ответ на это, но он все-таки был слаб к доводам Мо Жаня, и потребовалось всего два легких покусывания кончиков ушей, чтобы мужчина сдался. - Не волнуйся, баобэй. Я обещаю, что тебе больше никогда не придется беспокоиться о приготовлении себе кофе. С этого момента оставь подобные мелочи на меня, хорошо? Пока я здесь, он всегда будет готов, когда бы ты не захотел! И Мо Жань сдержал это обещание. Каждое утро парень непременно встречал Чу Ваньнина чашкой напитка словно из кофейни и поцелуем в щеку. Сладость его действий не позволяла Чу Ваньнину даже пожаловаться на то, что муж каждый раз незаметно уменьшал количество добавляемого сахара, пока соотношение сахара и кофе не стало слегка горьковатым, но гораздо более полезным. Возможно, это была привычка, но даже в дни, предшествовавшие их разводу, Мо Жань каждое утро продолжал оставлять чашку на столешнице, когда уходил из дома, чтобы избежать его. От нее уже не будет идти пар к тому времени, когда Чу Ваньнин доберется до нее, но все будет в лучшем виде. Однако сейчас Чу Ваньнин не может больше похвастаться даже холодным кофе. Он тупо смотрит на сложную машину, неуверенный, как ею управлять. Мужчина неуклюже пытается подражать тому, что раньше делал Мо Жань: зачерпывает несколько зерен и бросает их в гриндер. После этого высыпает часть перемолотого кофе в рожок и утрамбовывает. Затем Чу Ваньнин пытается закрепить его в кофемашине. Он не вставляется. Мужчина прикладывает больше усилий. Все еще не вставляется. Нахмурившись, Чу Ваньнин прикладывает еще больше усилий и борется с рожком в течение добрых пяти минут, прежде чем наконец удается засунуть его внутрь. Ручка портофильтра ненадежно висит на машине, кажется, что она вот-вот сорвется от малейшего порыва ветра. Мужчина думает не переделать ли, но он откровенно устал и просто хочет, чтобы в его организм попало немного чертова кофеина. Поэтому Чу Ваньнин игнорирует предупреждающие знаки и включает кофеварку. Как и большинство катастроф, все происходит в одно мгновение. Тотчас эспрессо начинает вытекать с боков, капая на белую мраморную столешницу. В панике мужчина, не задумываясь, хватается за ручку и пытается ее выдернуть. Горячая вода вырывается из фильтра, ошпаривая кожу на его ладони. Обжигающая боль заставляет его вскрикнуть от неожиданности и ослабить хватку на ручке. Рожок падает на столешницу, от удара кофейная гуща и эспрессо разлетаются по всей футболке... Футболке Мо Жаня. Чу Ваньнин чувствует, как сердце замирает в груди. Не обращая внимания на рану, он поспешно стягивает с себя верх и бросается к кухонной раковине, подставляя одежду под струю воды. Он агрессивно скребет ткань, чувствуя, как в нем нарастает беспокойство по мере наблюдения за тем, как пятно под струей воды начинает расползаться еще больше. Почему оно не отстирывается? Его раненая рука отдает ноющей болью от сильного натирания, но мужчина прикусывает нижнюю губу, чтобы подавить крик. Порошок, думает он. Мне нужен порошок. Чу Ваньнин открывает все кухонные шкафы без исключения, лихорадочно разыскивая хозяйственное средство. Где он? Где стиральный порошок? Мужчина понимает, что не знает - в конце концов, это Мо Жань раньше занимался стиркой. Все тело начинает дрожать еще сильнее. Пятно не отстирывается, и мужчина не знает, где этот чертов стиральный порошок. Это так глупо, так банально, но он чувствует, как в нем поднимается приступ паники. Грудь болезненно сжимается, и дышать становится все труднее и труднее. Чу Ваньнин, спотыкаясь, поднимается на ноги, чувствуя, как мир кружится вокруг него, а глаза застилают слезы, затуманивая зрение, из-за чего почти невозможно понять, куда он идет. Однако его тело, похоже, знает, и мужчина на автопилоте, громко стуча ногами по деревянным ступеням, врывается в спальню. Он опускается на колени и роется в шкафу, чтобы достать старую толстовку Мо Жаня. Чу Ваньнин тут же зарывается в нее лицом, вдыхая знакомый запах мужа. Он медленно сползает по дверце шкафа, пока не оказывается полностью лежащим на полу, свернувшись калачиком на мягком шерстяном ковре. Запах Мо Жаня эффективно успокаивает, и дышать уже не так трудно. Но этого все равно недостаточно. Чу Ваньнин хочет услышать его голос. Нет, ему нужно услышать голос мужа. Он роется в кармане, чтобы достать телефон, и дрожащими пальцами пролистывает список контактов, останавливаясь на имени Мо Жаня. Мужчина почти без раздумий нажимает на него, но недавно поступивший в его мозг кислород дает немного больше ясности. О чем он думал? Мо Жань больше не его, чтобы ему звонить. Израненное сердце болело намного больше, чем свежий ожог на ладони. Мужчина выходит из контактов, переключаясь на голосовую почту вместо этого. Открыв случайное сообщение из "Входящих", он слышит, как знакомый голос начинает наполнять комнату. - Ваньнин, ты все еще спишь? Я собираюсь в продуктовый магазин, чтобы купить кое-какие ингредиенты для ужина. Ты хочешь жареный рис или лапшу? Позвони мне, когда проснешься! Он нажимает на следующее. - Хей, баобэй, я позвонил просто, чтобы сообщить тебе, что сегодня мне, возможно, придется работать сверхурочно... Этот мой клиент-мудак, Цзян Си, действительно самый большой долбаный мудак. Я расскажу тебе обо всем, когда вернусь домой. Не забудь съесть свой ужин! Я люблю тебя, муа. И следующее. - Баоооообэй, перестань игнорировать мои звонки. Ты все еще злишься на меня? Прости за вчерашний вечер. Я просто приревновал, когда услышал, как ты говорил об этом Наньгуне, поэтому немного переборщил с... эм, твоя поясница все еще болит? Я… И следующее. - Ваньнин, о боже, я только что видел самую безумную вещь в метро... Под мягкое убаюкивающее звучание голоса Мо Жаня Чу Ваньнин погружается в очередную дремоту.

***

Словно два совпадающих элемента пазла, они идеально вписались в жизнь друг друга. Мо Жань как будто с самого начала понял его и никогда не проявлял излишней настойчивости при ухаживании, казалось, точно зная, где проходят невидимые границы Чу Ваньнина. Парень никогда не был слишком настырным, чтобы отпугнуть его, и никогда не был слишком пассивным, чтобы дать мужчине шанс усомниться в своей искренности по отношению к нему. Все начиналось с классических сообщений "доброе утро :)", сопровождаемых несколькими случайными фотографиями различных вещей, с которыми он сталкивался в течение дня. Иногда это были снимки цветов, присланных с текстом "напомнило о тебе <3", а иногда - обычной учебной работы, сопровождаемой смайликом "T___T". Парень также спрашивал о том, как прошел день Чу Ваньнина, и, хотя ответы мужчины всегда были чопорными и формальными, он все равно находил способ завязать непринужденную беседу. Позже, когда утренние сообщения и разговоры превратились в ежедневную рутину, Мо Жань попробовал свои силы, пригласив профессора на свидание. Чу Ваньнин не согласился в первый раз, поэтому через две недели парень пригласил его снова. И снова. И снова... Пока Чу Ваньнин наконец не согласился. Одно свидание превратилось в два, а два свидания - в четыре. Не успел мужчина оглянуться, как уже не мог уследить за количеством встреч, которые у них были. Присутствие Мо Жаня было подобно урагану. Чу Ваньнин не мог ничего сделать, чтобы остановить это, и мог только наблюдать, как парень, которого он встретил в кафе в кампусе, безжалостно вторгается в его жизнь и разрушает все, во что он когда-либо верил. Чу Ваньнин верил, что ему суждено быть одному, что никто никогда не полюбит его или даже не позаботится о нем, но Мо Жань опроверг все это. Он занимал все мысли, прокладывал себе путь в его сердце, показывая ему, что тот не должен быть одинок, раз парень рядом. Если Чу Ваньнин не верил словам, Мо Жань доказывал это своими действиями, трахая его все глубже с каждым разом, когда Чу Ваньнин качал головой на сказанное шепотом "люблю тебя". Парень делал это так настойчиво, что в конце концов мужчина не мог не поверить, что может быть, только может быть, все получится. И вот на их энном свидании, когда Мо Жань опустился на одно колено с кольцом в руке и самым искренним выражением лица, Чу Ваньнин кивнул.

***

В следующий раз мужчина просыпается от звонка в дверь. На какое-то мгновение, перед тем как открыть глаза, Чу Ваньнину кажется, что все стало как прежде: он проснется, обнаружит себя в объятиях Мо Жаня, птицы за окном будут шумно щебетать, и все в этом мире снова будет правильно. Но это не его реальность. Больше нет. Ложное ощущение комфорта тут же разрушается острой болью в ладони, которая возвращает его в сознание. Он морщится, когда, проморгавшись, видит неприглядную рану, покрывшуюся к этому времени волдырями и загноившуюся каким-то болезненно выглядящим месивом. Она ужасно жжет, но боль - это хорошо, боль заземляет его и отвлекает от ненужных мыслей. Чу Ваньнин все еще лежит на полу, полуголый и свернувшийся калачиком на старой толстовке Мо Жаня. Рядом с ним лежит телефон, батарея которого разрядилась от воспроизведения голосовых все утро. Снаружи кто-то неистово стучит в дверь. - Юйхэн? - Тук-тук-тук. - Юйхэн! Единственный человек, который до сих пор называет его по этому прозвищу, - Сюэ Чжэнъюн. Чу Ваньнин вздыхает. Он догадывается, что тот, должно быть, звонил ему раньше, но не смог пробиться и пришел к нему на порог вместо этого. У мужчины нет настроения, чтобы встречаться с другом прямо сейчас, но он знает, что если не откроет дверь, Сюэ Чжэнъюн может вызвать полицию из-за беспокойства. Тот всегда был излишне драматичен. Так что Чу Ваньнин заставляет себя встать. Он надевает толстовку Мо Жаня, позволяя длинным рукавам свитшота спрятать с глаз его травмированную руку. Затем неохотно направляется к входной двери и открывает ее. - Ю… Ох, слава богу! - Сюэ Чжэнъюн с безмерным облегчением смотрит на него. - Почему ты так долго не открывал? Я уже собирался звонить в полицию! Чу Ваньнину требуется немало усилий, чтобы не закатить глаза. - Я спал, - просто говорит он. - Спал...? Но сейчас уже четыре часа дня. Чу Ваньнин ничего не отвечает на это, лишь отходит в сторону, чтобы пропустить мужчину внутрь. Как только Сюэ Чжэнъюн заходит, его взгляд сразу же устремляется на беспорядок на кухонном столе, от чего его брови хмурятся. - Что случилось? - ...Просто небольшой казус с кофеваркой. Сюэ Чжэнъюн еще больше мрачнеет, а его глаза возвращаются к изучению изможденного вида Чу Ваньнина. Он осторожно интересуется: - Юйхэн, ты... ты в порядке? - Я в порядке. - По-моему, ты не в порядке. - Я в полном порядке, - огрызается Чу Ваньнин. Сюэ Чжэнъюн уже давно привык к его вспыльчивости. Он замолкает лишь на мгновение, прежде чем сказать: - Я слышал о разводе. - Что есть, то есть. - Я не понимаю. Чу Ваньнин выдыхает: - Что тут понимать? Мы отдалились друг от друга и решили расстаться. Так бывает. - Ты знаешь, я на это не куплюсь. - Что ж, такова правда. - Скажи мне настоящую правду, - уговаривает Сюэ Чжэнъюн. Чу Ваньнин чувствует, как его терпение иссякает. - Я ничего не могу поделать, если ты мне не веришь. Это... - Ваньнин, - внезапно прерывает его Сюэ Чжэнъюн, голос которого становится серьезным. Употребление его имени немного нервирует Чу Ваньнина. - Знаешь ли ты, что когда Жань-эр пришел ко мне и сказал, что собирается сделать тебе предложение, я сначала был категорически против этого? Чу Ваньнин замирает. Он не знал об этом. - Честно говоря, тогда я не думал, что у вас двоих что-то получится, - признается Сюэ Чжэнъюн. - Мне казалось, что Жань-эр слишком молод, чтобы понимать, что делает, и у него просто возникло увлечение тобой, которое со временем угаснет. - ....... Сюэ Чжэнъюн спешит пояснить: - Пойми меня правильно, ничего личного против тебя я не имел, конечно же! Скорее, Жань-эр... - он вздыхает. - Я просто не доверял ему принимать настолько важные решения в таком возрасте. Не дожидаясь ответа Чу Ваньнина, он продолжает: - В ту ночь мы сильно поссорились. Я был вне себя от ярости. Ему тогда было всего двадцать два, и я не думал, что он понимает, насколько серьезным жизненным решением является брак. Я сказал ему, что он еще незрел и это всего лишь детская влюбленность. Он расстроился и в сердцах ушел, сказав, что ему не нужно мое одобрение, что я даже не его отец и не его настоящий дядя... Чу Ваньнин морщится от этого: - Я… - Я думал, так и будет, - обрывает его Сюэ Чжэнъюн, взмахнув рукой. - Но затем, через неделю, он вернулся ко мне, гораздо более спокойный, и просто сказал, что не будет делать тебе предложение, пока не получит моего одобрения, и что в конце концов он обязательно добьется благословения. - ....... - Я спросил его: зачем утруждаться? Он мог бы просто уйти и жениться, если бы захотел. Как он сказал, у меня нет права препятствовать ему в этом... Ваньнин, - Сюэ Чжэнъюн устремляет на Чу Ваньнина пристальный взгляд. - Знаешь, что он мне ответил? По какой-то причине Чу Ваньнин понимает, что подсознательно затаил дыхание. - ...Что? - Он сказал мне, в таком случае ты будешь огорчен. Ах. Чу Ваньнин выдыхает, чувствуя, как его захлестывает сильный прилив эмоций. - Он сказал: "Неважно, что дядя нас не одобряет, ведь ничто на свете не помешает мне жениться на Ваньнине", - беспомощно усмехается Сюэ Чжэнъюн, вспоминая те упрямые слова Мо Жаня. - Но он также сказал, что ты считаешь меня своим ближайшим другом, и он знает, что ты будешь огорчен, если я не приду на твою свадьбу... Он сказал, что все должно быть идеально, и ты не должен испытывать ни одной негативной эмоции в день, который станет самым счастливым в твоей жизни. Эти слова, словно поток расплавленного пламени, проникали в сердце Чу Ваньнина и согревали каждый сантиметр его тела и души. Сюэ Чжэнъюн, похоже, тоже разволновался, его глаза заслезились: - Тогда я впервые подумал, что Жань-эр действительно повзрослел. Он наконец-то начал заботиться о ком-то другом... Наступает короткий момент тишины. Затем: - Ваньнин, я вырастил этого ребенка. Может, я и не его настоящая семья, но я видел, как он рос. Я видел, как он радуется. Я видел, как он грустит. Я видел, как он злится. Я видел, как он дурачится. Но когда он говорил мне о тебе, я впервые увидел такое выражение на его лице. Оно, честно говоря, напомнило меня самого, когда я впервые встретил Чуцин... Сюэ Чжэнъюн многозначительно смотрит на Чу Ваньнина: - И это выражение никогда не исчезало. Вы женаты уже почти пять лет, вместе уже семь, а глаза Жань-эра все так же загораются, когда он смотрит на тебя. Под рукавами Чу Ваньнин впивается пальцами в ладони. - ...Зачем ты мне все это рассказываешь? - Я просто говорю, Юйхэн, что Жань-эр сделает для тебя все, что угодно. Чу Ваньнин долгое время молчит. В конце концов, его голос выходит тише шепота: - Он хочет развода. - Это не то, чего он хочет... - в глазах Сюэ Чжэнъюна появляется что-то похожее на жалость, когда он смотрит на собеседника. Он выглядит так, будто хочет сказать что-то еще, но в итоге лишь качает головой. - …но не мне это тебе говорить. Чу Ваньнин замыкается. - Скажи честно, Ваньнин, ты хотя бы пробовал спросить его, почему он хочет развода? Или пытался предотвратить все это? Чу Ваньнин ничего не говорит, но в глубине души знает ответ… Нет. Нет, он не пытался.

***

- Чу Ваньнин, берешь ли ты Мо Вэйюя в мужья? Обещаешь ли ты быть верным ему в горе и радости, в болезни и здравии, любить и почитать его во все дни своей жизни? - Да. - Мо Вэйюй, берешь ли ты в мужья Чу Ваньнина…? - Да, да, конечно, да! Можно я уже поцелую своего мужа? Священник возмутился, толпа засмеялась, а губы мужа были на его, чтобы скрепить брак, прежде чем смущение успело захватить Чу Ваньнина. Это было одно из самых приятных воспоминаний в его жизни.

***

Он встречается с Мо Жанем только через две недели. Накануне вечером Чу Ваньнин получил от него сообщение, в котором тот спрашивал, можно ли ему приехать и забрать некоторые из его вещей. Мужчина хотел сказать Мо Жаню, что это и его дом тоже, и что ему не нужно разрешение, чтобы прийти домой. Но не сказал. Он потратил целых десять минут, набирая сообщение и удаляя его, снова набирая и снова удаляя, пока в конце концов не ответил лишь простым "да". И вот они здесь, вернулись в их бывшую спальню. Мо Жань стоит перед их общим шкафом, скрупулезно снимает одежду с вешалки, сортирует и по частям складывает в черную спортивную сумку, стоящую у его ног. Чу Ваньнин же сидит на краю их двуспальной кровати и пристально изучает парня, не говоря ни слова. Мо Жань все так же красив, несмотря на очевидную потерю веса. Его щеки запали, но линия челюсти остается четко выраженной, благодаря чему парень выглядит очень мужественным. Небритая щетина на челюсти только подчеркивает его суровый вид, делая его почти несправедливо привлекательным в простой белой футболке и рваных джинсах. Возможно, это из-за того, что Чу Ваньнин провел немало времени за последние две недели, рассматривая их старые фотографии и предаваясь воспоминаниям, но, глядя на Мо Жаня сейчас, после двухнедельной разлуки, мужчина вдруг понимает, насколько тот изменился за эти годы. Он не обращал на это внимания, ведь последние семь лет проводил с Мо Жанем большую часть времени и поэтому не замечал, как сильно тот вырос за это время. По сравнению с тогдашним двадцатилетним Мо Жанем, в котором еще сохранялся намек на нежную юность, в этой двадцатисемилетней версии он, кажется, обладает лишь силой и зрелостью. Последняя упрямая детская припухлость давно исчезла, превратившись в четкие линии и прямые углы, которые придавали ему дикий, почти властный вид, а его аура излучала уверенность и напористость. Это заставляет Чу Ваньнина захотеть обхватить его руками за талию и уткнуться лицом в упругую грудь, а может, обнажить шею перед ним и позволить мужчине поглотить его целиком. Но Мо Жань, похоже, этого уже не хочет. Поэтому он ничего не делает. Вместо этого он неловко прочищает горло и спрашивает: - Как поживаешь? Мо Жань даже не удостаивает его взглядом: - Я в порядке, а ты? - У меня тоже все хорошо. Они оба знают, что это ложь. Тяжелое молчание снова затягивается. Мо Жань не делает попыток завязать с ним разговор, и Чу Ваньнин не знает, что еще сказать. Его пальцы глубоко впиваются в края кровати, а он тихо покусывает нижнюю губу, сдерживая первобытный порыв закричать. Ему хочется взывать к вниманию Мо Жаня, отчаянно желая, чтобы взгляд парня снова упал на него, как это было всегда раньше. Он хочет сказать ему, обрати на меня внимание, точно так же, как Мо Жань раньше выпрашивал его подобным образом, когда Чу Ваньнин злился и отказывался с ним разговаривать. Он прилагает все усилия, чтобы подавить эту врожденную потребность во внимании бывшего мужа, зная, что оно ему больше не принадлежит, но находиться в такой удушающей тишине с человеком, которого он все еще безвозвратно любит, почти невыносимо. В конце концов, не в силах сопротивляться, мужчина спрашивает: - Тебе нужна помощь? - Что, не терпится меня прогнать? - Мо Жань разражается коротким, насмешливым смехом. - ....... Чу Ваньнин думает, что было бы не так больно, если бы парень просто ударил его ножом. Мужчина долго молчит, пока Мо Жань наконец не поворачивается к нему. Увидев уязвленное выражение на лице Чу Ваньнина, парень наконец выдыхает в знак поражения, а его голос становится заметно мягче: - Поможешь упаковать мои книги? Чу Ваньнин беззвучно кивает, благодарный за возможность отвлечься. Он встает и направляется к шкафу, тут же принимаясь собирать коллекцию книг Мо Жаня. Их не так уж много, на самом деле: большинство из них - рождественские подарки, которые тот получал на протяжении многих лет, и несколько технических книг, относящихся к сфере его деятельности. Чу Ваньнин достает каждую из них и аккуратно складывает на кровать. Они работают так в тишине несколько минут, пока Чу Ваньнин не сталкивается с препятствием: не в силах дотянуться до изданий, стоящих на самой верхней полке. Он встает на цыпочки, вытягивая тело вверх, чтобы попытаться схватить их, но ему удается лишь кончиками пальцев коснуться корешка какой-то книги. Кто вообще делает такие высокие шкафы? Чу Ваньнин раздраженно выдыхает из-за неудачи, его гордость слегка уязвлена тем, что он не может дотянуться. Мужчина уже собирается сдаться и повернуться, чтобы взять табуретку или что-нибудь другое, когда чувствует, как сзади в его личное пространство вторгается обжигающее присутствие. Это был Мо Жань. Чу Ваньнин не знает, когда парень подошел к нему и как долго наблюдал за ним, чтобы заметить его борьбу, но когда Мо Жань подходит к нему сзади и легко дотягивается до верхней полки, Чу Ваньнин чувствует, как его разум полностью отключается, а тело мгновенно напрягается. Он издает крошечный вздох удивления, стопы опускаются на пол, что заставляет его сделать несколько шагов назад, слегка ударившись спиной о грудь Мо Жаня. Мужчина тут же пытается вернуть равновесие, но его чувства только усиливаются, когда парень снова сокращает расстояние между ними, наклоняясь к нему гораздо ближе, чем раньше. Он так близко, что Чу Ваньнин может почувствовать, как от него огненными волнами исходит тепло, как его запах разливается по телу и грозит опьянить его. Когда в последний раз они были так близко друг от друга? Чу Ваньнин не знает. Но сейчас он сосредоточен только на том, чтобы сдержать учащенное сердцебиение, которое так громко стучит в груди, что мужчина почти боится, как бы Мо Жань его не услышал. Он делает глубокий вдох, подсознательно задерживая его, пока, застыв на месте, ожидает, что Мо Жань заберет книгу и отойдет. Но парень этого не делает. Мо Жань остается на месте, весь в его личном пространстве, крепкой грудью прижимаясь к спине Чу Ваньнина, постепенно согревая мужчину обжигающим жаром своего тела. Звуки тяжелого, почти рваного дыхания парня наполняют воздух электрическим напряжением, и Чу Ваньнин не может не дрожать, чувствуя, как горячее дыхание Мо Жаня периодически задевает его ухо, окрашивая его кончики в яркий красный цвет. - Ты носишь мою футболку, - наконец говорит парень низким голосом, в его словах звучит опасность. Чу Ваньнин замирает. Затем он чувствует, как Мо Жань опускает голову в изгиб его шеи и кончиком носа касается чувствительной кожи при вдохе… - И мой одеколон, - парень практически рычит ему в шею, его голос приглушенно звучит на коже Чу Ваньнина, грубый, как гравий. - Боже, Ваньнин, ты что, специально это делаешь? В голосе Мо Жаня звучат одновременно гнев, разочарование, растерянность, отчаяние и грусть - шквал чистых эмоций едва сдерживается, когда он делает еще один шаг вперед, прижимая Чу Ваньнина к книжному шкафу и не оставляя тому шансов на бегство. Без предупреждения парень обнажает зубы и сильно вгрызается в бледную кожу шеи мужчины. Унизительная смесь боли и удовольствия выводит Чу Ваньнина из равновесия. Его колени слабеют, и он наклоняется вперед, ему приходится протянуть руку и ухватиться за край полок в поисках опоры. В панике мужчина забывает о ране на ладони и испускает удивленный крик боли, когда острые грани безжалостно врезаются в его заживающую рану. Это эффективно разбивает напряжение в воздухе. Не успевает Чу Ваньнин опомниться, как Мо Жань хватает его за запястье и задирает рукав, обнажая как попало перевязанную рану, которая теперь снова начала кровоточить. Мо Жань смотрит на него с выражением почти ужаса на лице. - Что случилось с твоей рукой? Чу Ваньнин пытается вырвать свое запястье, но не может освободиться от сильной хватки парня. Мужчина старательно возвращает на свое лицо нейтральное выражение перед тем как сказать: - Несчастный случай на кухне. Ничего страшного. - Ничего страшного? Она явно заражена! - ........ - Ты хоть потрудился нанести лекарство? - ........ Мо Жань продолжает смотреть на него, нахмурив брови, в его темных глазах плещутся необъяснимые эмоции. В конце концов он лишь вздыхает: - Садись. Я схожу за аптечкой. Чу Ваньнин вздыхает в ответ: - Мо Жань, я... - Сядь, - прерывает его парень в этот раз тоном, не оставляющим места для возражений. После чего Чу Ваньнину остается только повиноваться, вновь заняв место на краю кровати, в то время как Мо Жань целеустремленными шагами выходит из комнаты. Не проходит и минуты, как он снова появляется с аптечкой в руках и опускается на колени перед Чу Ваньнином. Парень осторожно притягивает руку мужа к себе и начинает аккуратно разматывать бинты, его лицо становится все более мрачным от отталкивающего вида повреждения. Мо Жань смотрит на него с болезненным выражением, как будто это он ранен, и начинает умело очищать инфицированную рану. Впервые за долгое время атмосфера между ними погружается в редкий момент нежности. - Больно? Я буду аккуратен, - мягко говорит Мо Жань. Затем, словно вспомнив что-то, делает небольшую паузу и добавляет с коротким смешком: - Помнишь? Я также тебя упрашивал во время нашего первого раза... Если бы это было раньше, Мо Жань сказал бы это в хитрой и дразнящей манере, чтобы вызвать румянец и реакцию Чу Ваньнина. Если бы это было раньше, то Чу Ваньнин отреагировал бы со смущенным раздражением, отпихнув Мо Жаня со своим типичным фырканьем "бесстыдник!". Но это было не раньше. Теперь все было по-другому. Сейчас слова Мо Жаня несут в себе только глубокое чувство меланхолии и тоски. Сейчас сердце Чу Ваньнина только ужасно болит от необъятного чувства вины и печали, которое омывает его. - Мм, - прерывисто хмыкает он в ответ, но странный комок в горле лишает его возможности говорить. Мо Жань делает паузу в своих действиях. Когда парень продолжает, его пальцы слегка дрожат, пока он, опустив глаза, спокойно работает над перевязкой оставшейся части раны. - Готово, - с трудом произносит парень, заканчивая бинтовать. Однако он не сразу отпускает руку Чу Ваньнина, и тот тоже не отстраняется. Мужчина позволяет держать свою ладонь, пока оба смотрят на переплетенные вместе руки. Когда после долгого молчания Мо Жань наконец поднимает на него взгляд, в его глазах блестят непролитые слезы. - Ваньнин, - жалобно выдыхает он. - Где мы ошиблись? Чу Ваньнин только смотрит на него в ответ. Две пары глаз, два взгляда, отражающие печаль друг друга. Это почти смехотворно жалко. - Если я что-то сделал не так, просто скажи мне, пожалуйста. Я обещаю, я все исправлю, баобэй, клянусь, я сделаю все, что угодно. Пожалуйста... просто поговори со мной. Чу Ваньнин чувствует еще большую печаль в своем сердце. - Ты не сделал ничего плохого, Мо Жань, - шепчет он. - Тогда почему? - в тоне парня звучит отчаяние, почти мольба. Он крепко сжимает руку мужа, умоляя: - Нам было так хорошо, все было так идеально. Так что же случилось? Чу Ваньнин опускает ресницы, предлагая ему лишь молчание. - Это из-за... - Это не из-за Ши Мэя.

***

В груди Чу Ваньнина ныло. Мо Жань снова болтал с новым ассистентом в классе преподавателя. Ши Мэй, так он его звал. Ши Минцзин. Глаза мужа горели энтузиазмом, руки оживленно жестикулировали, пока он погружался в беседу с другим парнем. Ямочки на его щеках периодически проступали, когда Мо Жань смеялся, и звуки его глубокого смеха разносились по стенам опустевшего после утренней лекции коридора. В аудитории один из студентов Чу Ваньнина что-то говорил ему. - ...и теоретически это было бы невозможно для... Мужчина рассеянно кивнул, пропустив слова собеседника мимо ушей, и продолжил смотреть на красивую пару, стоящую прямо за дверью. Его первая лекция только что закончилась, и Мо Жань, как обычно, заехал за ним на обед. Муж специально устроился на работу, расположенную недалеко от университета Чу Ваньнина, чтобы иметь возможность ежедневно приезжать и обедать вместе с ним, боясь, что его супруг вернется к своей дурной привычке пропускать еду в перерывах, если Мо Жаня не будет рядом, чтобы проконтролировать это. В результате студенты постепенно привыкли к его постоянному присутствию возле аудитории каждое утро, и хотя Чу Ваньнин никогда не афишировал их отношения, им не потребовалось много времени, чтобы в конце концов свести концы с концами. Поначалу это откровение вызвало множество сплетен среди студентов, и все они были охвачены любопытством и недоверием. Они не могли понять, как их обычно холодный и равнодушный "Профессор из Ада" оказался женат, тем более на гораздо более молодом человеке, который казался его полной противоположностью. Конечно, студенты не осмеливались высказывать эти мысли в присутствии Чу Ваньнина, поэтому им оставалось только выпытывать информацию у Мо Жаня, ведь тот был примерно их ровесником и гораздо более открытым, чем их профессор. Парень никогда не уклонялся от их дружелюбия, но всегда держался от них на вежливом расстоянии, не рассказывая ничего из того, что они хотели бы услышать. В конце концов их любопытство угасло, когда они поняли, что у них не получится вытянуть из него никакие сплетни. Волнение угасло, студенты разбежались, и теперь большинство из них просто вежливо улыбались и кивали ему, когда проходили мимо. Ши Мэй был другим. Он был новичком в ряду аспирантов Чу Ваньнина и начал работать в качестве его ассистента несколько месяцев назад, получив рекомендацию от Сюэ Чжэнъюна. Поскольку аспиранты поддерживают более тесные рабочие отношения со своими профессорами, в процессе обучения он сблизился с Чу Ваньнином, а заодно и с Мо Жанем. Он был всего на год старше парня, поэтому неудивительно, что они сразу же нашли общий язык и сошлись благодаря общему интересу к видеоиграм и манге. Правда заключалась в том, что Чу Ваньнин не ревновал. Он действительно не ревновал. Они были вместе достаточно долго, и он знал Мо Жаня слишком хорошо, чтобы понимать, что тот вовсе не воспринимает Ши Мэя подобным образом. Он знал, что парень просто рад найти единомышленника, с которым может общаться на интересующие темы. В этом не было ничего романтичного. Но именно поэтому было больно… Потому что Ши Минцзин был идеален. Он был сногсшибательно красив в мягкой и нежной манере, обладал способностью вскружить бесчисленное количество голов, когда выходил на улицу, и заставлял абсолютно незнакомых людей спотыкаться о собственные ноги одной лишь улыбкой. Помимо этой красоты, юноша был молод, вежлив и добр - именно с таким человеком, по мнению Чу Ваньнина, Мо Жань мог бы быть, если бы не остановился на ком-то вроде него. Ему казалось, что он лишил парня молодости, украл то, что могло бы стать его славными днями, если бы тот не был пойман в браке с таким скучным стариком, как он сам. С тех пор как они поженились, Мо Жань большую часть свободного времени вне работы предпочитал проводить с мужем, в основном выбирая уединенную жизнь в их собственном маленьком пузыре. Парень почти не видел друзей своего возраста, и хотя Чу Ваньнин старался потакать ему, изредка просматривая с ним боевики или сопровождая его на фестиваль или в парк развлечений, это все же отличалось от того, чтобы действительно разделять с ним эти интересы. Вид Мо Жаня и Ши Мэя, стоящих и смеющихся вместе над тем, что никогда бы не стало его волновать, выглядел такой идеальной картиной. Смотря на них, Чу Ваньнин думал только об одном... Вот так должно быть. Какого черта Мо Жань делает с кем-то таким старым и уродливым, как он...?

***

- Если это не из-за Ши Мэя, тогда что?! - голос Мо Жаня переполняет разочарование. - В чем дело, Ваньнин? Мне кажется, что я схожу с ума, постоянно пытаясь угадать, что у тебя на уме! - Я… - Или это Наньгун Сы? - Мо Жань резко обрывает его горьким смешком, в его голосе пробивается темная ревность.

***

- …Чу-лаоши? Глубокий голос вывел Чу Ваньнина из задумчивости. Он моргнул, отводя взгляд от Мо Жаня и Ши Мэя, и сосредоточил его на собеседнике. Это был Наньгун Сы, один из его студентов четвертого курса. - Чу-лаоши, с вами все в порядке? - юноша озабоченно нахмурился, увидев отрешенное выражение лица своего профессора. - Последние несколько минут вы как будто отключились. Чу Ваньнин покачал головой. - Я в порядке, - сказал он, небрежно отмахнувшись от него. - Прости, не мог бы ты повторить то, что говорил? - А, ничего страшного. Я просто рассказывал вам о проекте, над которым работаю, и... - Наньгун Сы замешкался. - Я хотел спросить, есть ли у вас время на перерыве, чтобы взглянуть на него? Я сделал несколько моделей и хотел бы узнать ваше мнение о них, когда будут предварительных испытаний... - Прошу прощения, я... - первой мыслью Чу Ваньнина было отказать Наньгун Сы. Мо Жань все еще ждал его снаружи, чтобы вместе пообедать. Но когда взгляд мужчины метнулся к дверному проему и упал на мужа, смеющегося вместе с Ши Минцзином, вежливое "нет" застряло у него в горле, а темное, опустошающее чувство неполноценности заклокотало в глубине его нутра. В конце концов он проглотил свой отказ и сказал: - Конечно, я могу это сделать. Несмотря на то, что спрашивал именно он, Наньгун Сы, похоже, никак не ожидал такого ответа. Его глаза расширились, и студент удивленно посмотрел на Чу Ваньнина, а затем расплылся в благодарной улыбке. - З-здорово! Эм, но разве это нормально? Ваш... - он неловко запнулся. - ждет снаружи. Может, нам пригласить и его? - Нет, - покачал головой Чу Ваньнин. - Я дам ему знать. Наньгун Сы моргнул, затем послушно кивнул. - О, хорошо. Они вышли наружу и подошли к тому месту, где стояли Мо Жань и Ши Мэй. Как только парень увидел подошедшего к нему Чу Ваньнина, то сразу же потерял всякий интерес к разговору, его глаза как магнитом притянуло к мужу, и он сделал несколько быстрых шагов в его сторону, чтобы сократить расстояние между ними. С нежной улыбкой на лице парень спросил: - Все готово? - Мм, - кивнул Чу Ваньнин. - Но сегодня я не смогу с тобой пообедать. Мне нужно помочь студенту с его проектом. - О, - плечи Мо Жаня на секунду опустились от разочарования, но он быстро справился с этим. - Ничего страшного! Я просто возьму сэндвич из кафетерия и пойду... - Почему бы тебе не пойти пообедать с Ши Минцзином? Слова сорвались с его губ прежде, чем Чу Ваньнин успел об этом пожалеть, и в комнате возникла неловкость. Хотя эти слова были безобидны и больше походили на небрежное предложение, чем на что-либо другое, в этой ситуации они все равно почему-то казались немного странными. Ши Мэй и Мо Жань повернулись и посмотрели на него со смесью удивления и недоумения на лицах. Но Чу Ваньнин не отказался от своих слов. Его лицо оставалось обманчиво спокойным с нотками решимости. Мо Жань сразу же узнал это упрямое выражение, которое тот принимал, когда что-то решил и собирался довести до конца. Хотя... он действительно не знал, о чем думал Чу Ваньнин в этот момент. Неловкая атмосфера затянулась еще на несколько секунд, прежде чем Мо Жань наконец прочистил горло и с вежливой улыбкой повернулся к аспиранту. - Эм, Ши Мэй, если ты еще не пообедал, может, мы могли бы поесть вместе? Ши Мэй неловко переступил с ноги на ногу, бросив несколько косых взглядов в сторону Чу Ваньнина, после чего счел нужным мягко улыбнуться парню: - ...Конечно, А-Жань. Что ты хочешь съесть? Даже самая маленькая из его улыбок была несравненно прекрасна. Чу Ваньнин почувствовал, что проиграл слишком жалко. Игнорируя замершее в груди сердце, он обратил внимание на Наньгун Сы и спросил: - Пойдем? Тот кивнул. Оба повернулись, чтобы уйти. Необъяснимым образом у Мо Жаня вдруг возникло острое чувство, что если он сейчас не остановит Чу Ваньнина, то в будущем будет только сожалеть об этом. Поэтому, не задумываясь, схватил мужа за руку и удержал его на месте. - Подожди... Но когда Чу Ваньнин бросил на него вопросительный взгляд в ответ, парень, однако, осознал, что не знает, что сказать. Ему казалось, что муж ведет себя странно, что-то в нем не так, но что именно, не понимал. К тому же Мо Жань не мог ничего озвучить в присутствии остальных. - Позвони мне, когда закончишь работу? - это было все, что он смог добавить в конце концов. Чу Ваньнин кивнул в ответ. Он мягко стряхнул руку Мо Жаня, после чего снова развернулся, чтобы уйти. На этот раз парню оставалось только смотреть, как муж медленно уходит от него вместе с Наньгун Сы, даже ни разу не обернувшись, чтобы посмотреть на него. Это был не последний раз, когда подобное случилось.

***

- Что за чушь ты несешь?! Наньгун Сы - всего лишь мой студент. Мо Жань издевательски смеется. - Твой студент, с которым ты предпочитаешь проводить время, вместо того чтобы быть с мужем? Это похоже на правду, хах. - Ты снова говоришь глупости, - Чу Ваньнин только закатывает глаза, вставая, чтобы уйти, не желая снова вступать в спор с Мо Жанем. Парню это не нравится. Он тут же поднимается с колен и преграждает Чу Ваньнину путь. - Нет, скажи мне, - злобно усмехается Мо Жань. - Какие именно глупости я говорю? Это ты начал отталкивать меня с тех пор, как стал проводить больше времени с этим Наньгуном. Что я вообще должен думать? А. Этот разговор кажется знакомым. Слишком знакомым. Это почти отражение самой последней ссоры, которая у них была перед тем, как они постепенно перестали разговаривать. Перед разводом.

***

Дверь спальни с грохотом распахнулась. - Что, блядь, это было? - потребовал объяснений Мо Жань, врываясь тяжелыми гулкими шагами. Он не потрудился снять обувь, а его волосы были взъерошены и покрыты хлопьями снега, выпавшего за окном глубокой зимой. Кожаная куртка, в которую он был одет несколько часов назад, уже давно была в спешке сброшена, оставив его крепкую фигуру под тонкой черной водолазкой заметно дрожать от пронизывающего холода, а может, и от злости. Парень был в ярости - и вполне заслуженно. - Что ты имеешь в виду? - Чу Ваньнин притворился, что не понимает, о чем говорит муж, и сделал вид, что перелистывает книгу, которую даже не читал. Мо Жань подошел к нему и выхватил ее из рук, с силой хлопнув по столу. - Ты знаешь, о чем я говорю, - прорычал он. - Почему ты ушел с вечеринки так рано и с Наньгун Сы, не сказав ни слова? Я искал тебя всю ночь, беспокоясь, что с тобой случилось что-то плохое, после того как ты просто исчез в никуда и не отвечал на мои звонки. Я думал... - Мо Жань сделал паузу и глубоко выдохнул, его налитые кровью глаза еще больше покраснели от бесчисленных возможностей несчастных случаев, осквернивших его мысли. Парень избавился от них прежде чем продолжить: - Я очень волновался, Ваньнин. И знаешь что? Я должен был успокоиться, услышав слова Сюэ Мэна, который видел, как ты уходил с тем Наньгуном... Его лицо потемнело при упоминании студента мужа. Хотя он не продолжил свои слова, Чу Ваньнин услышал в них обвинение, громкое и четкое. - Мо Жань, ты ошибаешься, - устало сказал мужчина. - У него есть девушка. - Я знаю это. Именно поэтому я ничего не говорил о том, что ты постоянно в течение дня оставляешь меня в стороне, чтобы заняться чем бы то ни было, чем ты занимаешься с ним... - Я просто помогал ему с проектом. - Да, хорошо, - сжал челюсти Мо Жань, бросив на него острый взгляд. - И сегодня вечером? Чу Ваньнин вздохнул: - Его девушка позвонила со срочным вызовом, и я предложил отвезти его в больницу, так как он уже успел немного выпить. Недовольство во взгляде парня ничуть не уменьшилось после этих слов. Более того, казалось, что он стал еще более раздраженным. - И ты не мог мне об этом сказать? Или ты просто забыл, что твой муж тоже был там, на вечеринке в честь годовщины нашей свадьбы? При этих словах Чу Ваньнин почувствовал, как в его грудь хлынул поток вины. Это действительно была пятая годовщина их свадьбы. В отличие от предыдущих лет, когда они тихо праздновали в одиночестве, в этом году Мо Жань решил тайно устроить для мужа грандиозное мероприятие, пригласив друзей и родственников в то же место, где они поженились много лет назад, в надежде вновь пережить самый важный день в их жизни. Одним из самых самых больших сожалений парня было, что из-за отсутствия финансовых возможностей, он не смог устроить своему супругу пышную свадьбу, как тот того заслуживал. Поэтому, чтобы загладить свою вину, он хотел хотя бы устроить Чу Ваньнину незабываемое празднование пятой годовщины. Мо Жань никогда не ожидал, что все закончится именно так. Хотя, возможно, ему следовало бы, учитывая, что в последнее время между ними было не все так гладко. - ...Я собирался позвонить тебе после, но мой телефон разрядился. Это была жалкая отговорка, которую Мо Жань легко считал. Он как раз собирался попросить объяснений, когда Чу Ваньнин продолжил: - Кроме того, я подумал, что все будет в порядке, раз Ши Минцзин тоже там. - Что? - хмурое выражение лица Мо Жаня на мгновение сменилось растерянностью. - Какое отношение к этому имеет Ши Мэю? Чу Ваньнин тут же пожалел о сказанном. - Никакого, - пренебрежительно ответил он, вставая и собираясь уйти. - Уже поздно, я пойду спать. - Нет, - парень помешал его бегству, встав на пути. - Никто из нас не заснет, пока мы все не обсудим. Чу Ваньнин устало посмотрел на него: - Что ты хочешь от меня услышать, Мо Жань? - Я хочу, чтобы ты сказал мне, почему ты избегаешь меня все эти дни. - Я не знаю, о чем ты говоришь. Его явный отказ только еще больше раззадорил парня. - Черт возьми, Ваньнин! - взорвался Мо Жань, с яростью подавшись вперед, его большие руки сжали плечи мужа в почти отчаянной тряске. Только так близко тот мог почувствовать запах алкоголя, исходящий от дыхания парня, и услышать легкую невнятицу в его словах. - Пожалуйста, - умолял Мо Жань, наклоняясь к мужчине и заглядывая в эти холодные глаза в поисках чего-то, чего угодно, но все, что они могли предложить ему, - это холодное безразличие. - Почему ты всегда такой?! Возможно, отсутствие сдержанности было побочным эффектом выпитого в тот вечер алкоголя, но Мо Жань не пытался скрыть свое возмущение или разочарование. Чу Ваньнин слышал это в его голосе, видел в его глазах, читал по языку тела - это было настолько сильно, что он почувствовал, как эмоции захлестнули и его. - Какой такой?! - повысил мужчина голос, обращаясь к парню. - Такой чертовски недосягаемый! Как будто я постоянно гоняюсь за тобой, пытаюсь ухватиться за твою тень, но как бы я ни старался, просто не могу поспеть, потому что ты, блядь, не даешь мне этого сделать! Голос Мо Жаня был незнакомым, до краев наполненным злостью, которая была непривычна Чу Ваньнину. Грудь парня вздымалась и опускалась от волнения, когда он отступил от мужа и стал беспокойно расхаживать взад-вперед, в отчаянии хватаясь за волосы. Чу Ваньнин впервые видел Мо Жаня в таком состоянии. Тот приостановился и с несчастным выражением лица посмотрел на мужа, как будто внутри его терзало огромное горе. - Я так переживаю в последнее время, Ваньнин. Я боялся, что, может быть, тебе надоел... что ты устал от меня, и я больше тебе не нужен... Или я сделал что-то не так и расстроил тебя... Я не знаю, Ваньнин, потому что ты никогда ничего мне не говоришь. Я подумал, что, может быть, если организую эту вечеринку, мы сможем вернуть то, что потеряли... Затем, словно внезапная буря, пронзившая пасмурное небо, его грусть быстро сменилась горьким гневом. - Но ведь этого недостаточно, не так ли? - Мо Жань... - Ты просто продолжаешь отталкивать меня. Ты ничего мне не говоришь, и я никогда не знаю, о чем ты думаешь. Боже, Ваньнин, если бы ты просто сказал мне, что я сделал не так, может, мы бы перестали бегать по кругу и играть в эти гребаные игры. Боль в сердце Чу Ваньнина была сродни тысяче ножей, вонзающихся в его грудь. Ты не сделал ничего плохого, Мо Жань, тихо подумал он. Я просто не заслуживаю тебя. Но он никогда не умел выражать свои мысли. Поэтому вместо этого получилось: - Дело не в тебе, Мо Жань. Конечно, тот воспринял эти слова неправильно. Он издал короткий самоуничижительный смешок: - Не во мне? Тогда в ком? В Наньгун Сы? Ты предпочитаешь его компанию моей, да? - взгляд его стал еще более испорченным, он шагнул вперед, медленно загоняя Чу Ваньнина к стене в угол, пока говорил низким и опасным тоном: - Чем этот Наньгун лучше меня? Он красивее? Умнее? Богаче? Мо Жань прижал Чу Ваньнина к окну, и тот зашипел, когда холодное стекло коснулось его спины. Взявшись за подбородок мужа, парень с силой задрал его и впился темным взглядом в нечитаемое лицо собеседника. - Что именно в нем такого? Даже зная, что у него есть девушка, ты все равно вешаешься на него, как маленькая шлюшка. Чу Ваньнин стиснул зубы. - Мо Вэймфф... Мо Жань прервал его слова, засунув два пальца ему в рот. - Хочешь, его член у себя во рту? Или думаешь, что он может лучше трахнуть тебя в постели? Будешь раздвигать ноги, как шлюха, и умолять его... Бам. Громкий, звонкий шлепок эхом разнесся по стенам спальни. Затем наступила долгая гробовая тишина, пока они оба пытались прийти в себя после случившегося. Мо Жань, казалось, на целую вечность застыл, повернув лицо в сторону, на его щеке красовался большой отпечаток ладони. В том месте, где обручальное кольцо Чу Ваньнина задело кожу, был порез, из которого тонкой струйкой стекала кровь. Парень долго стоял, не мигая и, казалось, не испытывая никаких эмоций. Ни боли, ни гнева, ни обиды. Только бесцветное ничто. И это еще больше напугало Чу Ваньнина. Он опустил глаза и посмотрел на окровавленное обручальное кольцо, которое подарил ему Мо Жань, а затем снова поднял взгляд на мужа, его пальцы дрожали от сожаления. - Мо… - С годовщиной! Даже не взглянув на него, парень резко развернулся и ушел, оставив после себя лишь отзвук гулкого хлопка двери.

***

Ссора той ночи до сих пор свежа в памяти Чу Ваньнина. В течение последних нескольких недель он ловил себя на том, что постоянно проигрывает в голове те события, как сломанную пластинку, придумывая множество сценариев, в которых мог, или должен был, поступить иначе. Тогда, возможно... возможно, они не закончили бы сейчас так. Но, несмотря на бесчисленные репетиции в голове, теперь, снова столкнувшись с Мо Жанем, Чу Ваньнин вдруг обнаружил, что все еще не знает, что сказать. Единственное, что он чувствует - это изнеможение, пробирающее до костей. - Я уже говорил тебе, Мо Жань, это не имеет никакого отношения к Наньгун Сы. Борьба в парне, похоже, тоже высосала из него все силы. - Тогда что? - тихо спрашивает он, и его голос настолько истощен, что кажется мужчине почти незнакомым. - Я пытался, Ваньнин... Правда пытался. Много раз я пытался достучаться до тебя, но ты просто не пускал меня. Я знаю. Я знаю, что ты старался, Мо Жань. В этом никогда не было твоей вины. Только моя. - Мне кажется, я даже не понимаю тебя больше... Чу Ваньнин думает, что и он сам себя не понимает. - Я просто скучаю по тому, как было раньше, Ваньнин. Я скучаю... - Мо Жань смотрит на него, его опущенные глаза наполняются слезами, когда он бормочет со всхлипом: - По тебе. При этих словах Чу Ваньнин сильно нахмуривает брови и зажмуривает глаза. Ощущает, как собственные слезы жгут веки, пока глубоко укоренившиеся лозы вины и сожаления злобно вонзают в него свои когти и начинают раздирать его внутренности. Больно. Так больно видеть, как Мо Жань плачет. Мужчина таил в себе слишком много нежелательных чувств, подсознательно позволяя им разрастаться в гниль, которая медленно разлагала его мысли. Когда-то он боялся высказать их вслух, опасаясь, что если эти слова будут озвучены, то они превратятся в реальность. Но сейчас ему кажется, что все это было так идиотски, так глупо. Какой в этом был смысл? Он устал от того, что им обоим больно. Нет, не так - устал видеть, как Мо Жаню больно. Из-за него. Устал причинять боль Мо Жаню. Но сейчас ущерб уже нанесен, и все, что можно сделать, - предложить ему долгожданное объяснение. - Мо Жань, - окликает Чу Ваньнин, когда его веки приоткрываются, и на лице появляется мягкое и печальное выражение. - Почему тебе не нравится Ши Минцзин? Его вопрос, кажется, сбил Мо Жаня с толку. - А? - Он молод, умен и добр... даже нежен... Ты хорошо с ним ладишь, не так ли? У него те же увлечения, что и у тебя, так что вам было бы очень весело вместе... На лице Мо Жаня застывает почти комичное выражение недоумения, пока он слушает, как Чу Ваньнин что-то бормочет, парень выглядит так, словно не понимает, о чем мужчина говорит. - А еще он краси... - И что? Чу Ваньнин делает паузу. - Я не понимаю, - хмурится Мо Жань в замешательстве. - Почему мы сейчас говорим о Ши Мэе? - Я... - мужчина тихо выдыхает, произнося следующие слова: - Я даже близко не могу сравниться с ним, Мо Жань. Как ни посмотри, он подходит тебе гораздо больше, чем я. Мо Жань недоверчиво смотрит в ответ, впитывая его слова. А затем издевательски произносит. - Значит, дело все-таки в Ши Мэе. Боже, Ваньнин, я же говорил тебе, что между мной и ним ничего нет. Если ты действительно так переживаешь, то я просто перестану с ним разговаривать. Я даже не буду смотреть в его сторону... - Дело не в этом, - отрезает Чу Ваньнин. - Я знаю, что он тебе не нравится. Просто... Ему трудно выразить словами все свои иррациональные чувства. - Просто я все жду, когда это случится... Я жду того дня, когда ты поймешь, что я тебе не подхожу. Это может быть кто-то другой, не только Ши Мэй, но я не могу не думать о том, как идеально ты бы смотрелся с кем-то вроде него, с кем-то, кто разделяет твои интересы и с кем тебе было бы намного веселее. Я не могу не думать, что... - Ты думаешь, что без тебя мне будет лучше. Чу Ваньнин проглатывает свои слова: - ...Да. Они погружаются в молчание. Мо Жань смотрит на Чу Ваньнина, и на его лице отражается шквал эмоций, борющихся за господство. Он выглядит то расстроенным, то злым, то разочарованным, то осознавшим, то снова расстроенным. Но в конце концов выражение его лица превращается в пустой, почти безжизненный холст. - Значит, все это время ты пытался подтолкнуть меня к Ши Мэю, чтобы я понял, насколько мне лучше с кем-то вроде него вместо тебя? То, как он это сформулировал, было так предельно честно и избито, что Чу Ваньнин не мог не отшатнуться от его слов. - ....... Его продолжительное молчание подтверждает сказанное Мо Жанем. Он грустно смеется: - Тогда что, Ваньнин? Мужчина смотрит на него: - Что...? - Если бы я действительно полюбил Ши Мэя, что тогда? Ответ четко звучит в голове Чу Ваньнина, но… от одной только мысли об этом у него сводит живот от ощущения несчастья и нежелания. В итоге он не может ничего на это ответить. Мо Жань, похоже, все равно догадался об ответе по его молчанию, уголок его губ искривляется в уродливой ухмылке. Он озвучивает за Чу Ваньнина: - Я должен просто сказать тебе, что нашел кого-то другого, и тогда ты меня отпустишь? - парень горько смеется. - И все? - Мо Жань... - А что насчет тебя? Ты просто продолжишь жить, как будто меня и не было в твоей жизни? Может, тоже найдешь себе кого-нибудь нового? Нет. Чу Ваньнин не думает, что кто-нибудь другой может заменить Мо Жаня в его сердце. Парень закрывает глаза, похоже, борясь с сильной болью. Когда он снова открывает их, из уголка стекает упрямая слеза. Мо Жань не дергается вытереть ее, позволяя бежать струйкой по лицу, и спрашивает: - Ты вообще меня любишь, Чу Ваньнин? Его вопрос застает мужчину врасплох. Он тут же поворачивает голову в сторону Мо Жаня: - Конечно, люблю. - Тогда почему для тебя так легко отказаться от нас? Эти слова были как пощечина реальности для Чу Ваньнина. Никогда прежде он не думал об этом подобным образом. - Я... Его любовь всегда была бескорыстной: он желал лучшего для других и никогда не думал о себе. Мужчина думал, что делает все это ради Мо Жаня, из-за того, что он любит его так сильно, что хочет для него только лучших возможностей. Но слова мужа представляют все в другом свете. - Знаешь, в чем разница между нами, Чу Ваньнин? Тот смотрит на него. - Разница в том, что даже если появится кто-то лучше, я не отдам тебя так просто. Я буду подгаживать и драться и даже играть грязно, если придется, лишь бы удержать тебя рядом со мной, - его глаза наполняются грустью, когда он смотрит на Чу Ваньнина. - Но вот ты... завязываешь на мне красивый бант и по собственной воле бросаешь у чьего-то порога... - смеется он - Скажи, Ваньнин, меня правда так легко бросить?. Нет… Нет! Пожалуйста. Это не то. - Это не так… Я... Я просто слишком сильно тебя люблю. - Ты знаешь, почему я заговорил о разводе, Ваньнин? - Мо Жань смотрит на него с поражением. - Я хотел знать, будешь ли ты бороться за меня или хотя бы покажешь, что этот брак тебе небезразличен, - он делает паузу и горько улыбается. - Но, похоже, это не так. Уже не в первый раз он поворачивается на каблуках и выходит из спальни, оставляя Чу Ваньнина позади.

***

- Баобэй, как ты думаешь, какой способ умереть самый крутой? - Зачем ты это спрашиваешь? Мо Жань усмехнулся: - Я просто подумал... Если однажды Ваньнин решит, что он больше не хочет меня, мне нужно будет найти способ уйти стильно. Чу Ваньнин, нахмурившись, поднял голову с груди мужа и посмотрел на него. - Что за чушь ты несешь? Не говори таких страшных вещей. Мо Жань лишь крепче обхватил Чу Ваньнина за обнаженную талию, пальцы парня вырисовывали ленивые круги по спине мужа. Он надулся: - Я просто говорю... Я действительно не думаю, что смогу жить без тебя. Так что если однажды ты решишь, что я больше тебе не нужен... или найдешь кого-то другого... - его пальцы приостановились в своем движении, а взгляд стал мрачным. - Может, я просто убью этого человека, понимаешь? Лучше сначала убить себя. Чу Ваньнин почувствовал себя немного беспокойно, услышав эти мрачные слова: - Мо… Но прежде чем он успел высказать свои опасения, Мо Жань прервал его глубоким смешком. - Я просто шучу, баобэй, - сказал парень, опасный блеск в его глазах исчез так быстро, что мужчина подумал, не привиделось ли ему. Остался только его обычный озорной взгляд. - Пфф, я напугал Ваньнина? Чу Ваньнин немного надулся: - ...Нет. Мо Жань подавил очередной смешок. Он вздохнул нежно, прижимаясь своим лбом ко лбу мужчины. Затем взгляд парня стал печальным. - Но, Ваньнин, могу ли я обратиться к тебе с эгоистичной просьбой? - Хм? - Даже если однажды ты разлюбишь меня, пожалуйста, не бросай меня, - в его глазах читалась тоска. - Семья дяди - это здорово... но после ухода анян ты - единственный человек, кого я могу назвать семьей. Если однажды... ты решишь, что я тебе больше не нужен... тогда я действительно не буду знать, что делать... Глаза Чу Ваньнина смягчились, и он нежно поцеловал его. - Я не брошу тебя, обещаю.

***

Плач никогда не был сильной стороной Чу Ваньнина. Звучит странно, ведь что такого тут сложного? Это не навык и не форма таланта. Всего лишь простой биологический механизм, позволяющий естественным образом справляться с различными сильными эмоциями и болью. Все плачут. Фактически, все выходят из утробы матери плача. Это одна из самых первых вещей, которым вы учитесь в жизни после дыхания. Но Чу Ваньнин не помнит момента своего рождения. Вместо этого он вспоминает холодный взгляд своего приемного отца, давящий на него, пока тот строгим голосом читал ему нотации и твердил, что "мужчины не плачут". С самого детства в голове ребенка глубоко укоренилось представление о плаче как о чем-то "постыдном" и "слабом", что неизменно влекло за собой наказание или презрительный взгляд каждый раз, когда он не мог подавить свои детские слезы. Так постепенно Чу Ваньнин научился не плакать. Даже на похоронах Хуайцзуя он лишь тихо стоял перед открытым гробом приемного отца, глядя на безжизненное тело человека, который растил его последние четырнадцать лет и которому не суждено было больше открыть глаза. В тот момент подросток так сильно прикусил нижнюю губу, что прорвал кожу и пустил кровь, но не проронил ни слезинки. Он подумал, что Хуайцзуй тоже хотел бы этого, и, возможно, старик даже гордился бы им, несмотря на многочисленные перешептывания за спиной Чу Ваньнина со стороны дальних родственников, называвших его бессердечным сопляком, неблагодарным по отношению к человеку, который по доброй воле усыновил и воспитал его. В тот день Чу Ваньнин слышал все приглушенные обвинения в свой адрес, но делал вид, что не замечает. Он не считал нужным защищаться, потому что именно они не понимали учения Хуайцзуя, не понимали его самого. Не то чтобы Чу Ваньнин неспособен испытывать эмоции. Напротив, порой он чувствует их даже сильнее, чем другие. Просто он так и не научился правильно выражать себя. Возможно, это стало одним из его самых фатальных недостатков во взрослой жизни... но это не делает его бессердечным. Потому что это не так. Он не бессердечный. Он просто Чу Ваньнин. А Чу Ваньнин не разобьется. По крайней мере, все так считают. Даже он сам. Однако в последнее время он все меньше напоминает Чу Ваньнина. Но, возможно, это само собой разумеется, ведь мужа больше здесь нет, и мужчина с трудом пытается вспомнить, каким был до Мо Жаня. Люди всегда говорят, что это нездорово - быть настолько зависимым от другого человека, что потерять его - все равно что потерять часть себя, став инвалидом и быть неспособным функционировать самостоятельно. Чу Ваньнин считает, что они правы, ведь без Мо Жаня вокруг он чувствует себя совершенно пустой оболочкой. Пустота принимает форму якоря, который тянет его вниз и топит глубоко в море изоляции и одиночества. Он понимает, что быстро тонет; не важно, как сильно приходится биться под холодными темными водами, ему никак не удается освободиться от этих оков, и остается лишь в отчаянии наблюдать, как опускается все дальше и дальше оттуда, где есть свет… …где есть Мо Жань. Это ужасающее чувство. Одно из тех, с которым он не знает, как справиться. Поэтому он изо всех сил старается плакать. Мужчина сворачивается калачиком на двуспальной кровати, кричит и ревет, его тонкая фигура под одеялом сотрясается от тяжелых рыданий. Это тоже больно. Чу Ваньнин не знал, что плач может быть настолько физически изнурительным. Он сильно вздрагивает каждый раз, когда испускает всхлипывание, его легкие болезненно сжимаются в груди при каждой попытке набрать воздух. Трудно дышать. Трудно дышать, когда все вокруг такое ошеломляющее, такое невыносимое. Ощущение, будто в его горле застрял острый нож, жестоко вонзающийся в него, пока он захлебывается собственными слезами. Его сердце ужасно болит, когда бы он не думал о Мо Жане… И он никогда не перестает думать о Мо Жане. Этот человек занимает все мысли Чу Ваньнина, пока мужчина продолжает всхлипывать до тех пор, пока свет снаружи тускнеет, погружая комнату в кромешную тьму. В какой-то момент он слышит, как дверь спальни со скрипом открывается. Пара тяжелых, но спокойных шагов проходит в комнату, медленно направляясь к кровати, на которой лежит мужчина. На мгновение они останавливаются у кровати, и Чу Ваньнин чувствует, как матрас слегка прогибается, когда человек осторожно садится на край, прямо рядом с ним. Вскоре после этого большая рука протягивается к его лицу и нежно смахивает пряди волос, упавшие на залитые слезами щеки. - Ваньнин, - знакомый голос прорывается сквозь звуки его прерывистых рыданий, глубокий и в то же время нежный. Мо Жань...? Нет. Должно быть, я сплю. Чу Ваньнин тихо скулит. Он зажмуривает глаза, сопротивляясь желанию дотянуться до этого знакомого и успокаивающего прикосновения, боясь, что Мо Жань может рассеяться и исчезнуть из виду, если он попытается дотронуться до него или даже посмотреть. В конце концов, самые прекрасные сны редко бывают реальными. Он просто продолжает плакать. Через несколько мгновений слышится тихий выдох Мо Жаня. Теплое прикосновение исчезает, и Чу Ваньнин чувствует, как парень слегка отодвигает одеяло, впуская порыв холодного воздуха, который охлаждает его кожу. Кровать опускается еще ниже, когда Мо Жань заползает на нее, тут же прогоняя холод теплом своего тела, и обнимает Чу Ваньнина сзади, его сильные руки, обхватывают содрогающееся тело мужчины и заключают его в крепкие объятия. - Тише, - Мо Жань начинает утешать его, осыпая легкими поцелуями всю шею. Чу Ваньнин только еще сильнее дрожит, его рыдания приобретают все более отчаянный оттенок. Это не по-настоящему. Его здесь нет на самом деле. - Все хорошо, Ваньнин, тише, все будет хорошо, - продолжает успокаивать его Мо Жань, но его собственный голос звучит негромко и дрожит, и мужчина чувствует, как по его шее течет влага. А… Мо Жань тоже плачет. Даже во сне ему удается заставить мужа плакать. Это разбивает сердце Чу Ваньнина. - М-Мо Жань, - взывает он между всхлипами. Не плачь, хочет умолять он. Я не стою твоих слез. Но единственные слова, что срываются с его губ это имя супруга, звучащее как сломанная пластинка. - Мо Жань... М-Мо Жань... - Я здесь, - парень обнимает его крепче, зарываясь лицом в его шею. - Я здесь, с тобой, баобэй... Все хорошо, теперь все будет хорошо... Чу Ваньнин упрямо трясет головой, отказываясь верить в то, что это может быть реальностью. Мужчина боится, что если поверит, то все кончится тем, что он проснется и обнаружит, что это все было не более чем сном. - Мо Жань... Но даже если это всего лишь сон, он все равно хочет все исправить. - Прости, - задыхаясь, произносит он, и голос его срывается на рыдания. - Прости... Прости... Я-я не хочу, чтобы ты уходил... Я не хочу, чтобы ты б-был с кем-то другим... П-прости меня, Мо Жань... Мо Жань обнимает его еще крепче. - Все хорошо, Ваньнин... Тише, не плачь так... Это разбивает мне сердце... - Прости меня, - снова плачет Чу Ваньнин. - Я-я не хотел отталкивать тебя, я не хотел б-бросать тебя... Мо Жань... Я… - Тише, - Мо Жань не обращает внимания на свои слезы, которые текут по лицу, но вытирает слезы Чу Ваньнина. - Я знаю, баобэй. Я знаю. Все хорошо, - шепчет он, нежно гладя мужа по щеке и слегка поворачивая его лицо к себе, чтобы осыпать нежными поцелуями лоб, глаза, нос, а затем губы. - Как я уже говорил, Ваньнин, я эгоист... Даже если ты будешь прогонять меня, кричать и пытаться избавиться, я все равно не оставлю тебя. - Но я нарушил наше обещание... Я... Я причинил тебе боль... - Все в порядке, баобэй. Это больше не имеет значения. Чу Ваньнин окончательно поворачивается к нему. - Как это может не иметь значения?! Я… В один момент Чу Ваньнин протестует, а в другой - Мо Жань устремляется вперед, чтобы столкнуть их рты в неуклюжем поцелуе, зубы клацают, сталкиваясь друг с другом. Это поглощает остаток слов Чу Ваньнина, оставляя его задыхаться в рот Мо Жаня, пока парень безжалостно раздвинул его губы языком, облизывая и глубоко засасывая внутрь горячей пещеры своего рта. Это эмоциональный поцелуй - тот, что полон страсти и тоски, смесь слез и слюны делает его влажным и грязным, оставляя в основном привкус соли и… Дома. - Мо Жань, - дыхание Чу Ваньнина сбивается, когда он скулит в поцелуй, его пальцы тянутся вверх, забираясь в густую копну темных волос над ним, запутываясь в мягких прядях. Боже. Он так сильно скучал по этому. - Я здесь, баобэй, - говорит Мо Жань между поцелуями. - Я здесь. Сердце Чу Ваньнина трепещет от этих ободряющих слов. Он нежно тянет Мо Жаня за волосы, отрывая его от своих губ, и смотрит на него вверх. Слишком темно, чтобы разобрать какие-то черты мужа, поэтому он поднимает руку, чтобы коснуться лица, желая запомнить каждый его изгиб и угол. - Я боюсь, что ты всего лишь сон, - тихо шепчет Чу Ваньнин. Он чувствует, как ресницы Мо Жаня дрожат под его пальцами. Парень молчит мгновение, а затем внезапно поворачивается на бок и протягивает руку к прикроватной лампе. Раздается тихий щелчок, и включается тусклый свет ночника, в долю секунды осветив лица обоих. Чу Ваньнин чувствует, как у него перехватывает дыхание, когда он наконец-то видит Мо Жаня в теплом свете. Он изучает покрасневшие глаза парня, затененные мешками под глазами, его загорелые щеки с прожилками засохших слез покраснели. От этого печального вида у Чу Ваньнина защемляет сердце, и он по привычке тянется к нему, чтобы утешить поцелуем, но Мо Жань опережает его. Парень наклоняется и целует по очереди опухшие веки мужа, большим пальцем нежно проводит по скуле. Чу Ваньнин думает, что его собственный вид, должно быть, такой же жалкий, а может, и еще хуже, потому что Мо Жань смотрит на него с мягкой жалостью в глазах, а на его лице ясно видна душевная боль. - Посмотри на меня внимательно, Ваньнин, я не сон, - говорит он. - Я обещаю тебе, что буду здесь завтра утром и во все последующие утра. Его слова настолько нежные, что Чу Ваньнин снова всхлипывает. - Ты обещаешь...? - Обещаю. - Но я не заслуживаю тебя. - Ты заслуживаешь весь мир, баобэй. В груди Чу Ваньнина бурлит горячее чувство привязанности, настолько сильное, что грозит выплеснуться наружу. Он долго молча смотрит на Мо Жаня, наслаждаясь видом человека, который когда-то был просто парнем за стойкой, и который каким-то образом превратился в его парня и мужа за время их знакомства. Именно с ним Чу Ваньнин решил обменяться клятвами, разделить вместе все хорошие и плохие времена, в болезни и здравии. За последние пять лет Мо Жань был для него никем иным как самым замечательным мужем. Он был таким хорошим, таким красивым и любящим. Как только Чу Ваньнин мог додуматься отпустить его? Он был настоящим дураком... большим тупицей. - Мо Жань, - внезапно окликает он, протягивая руку к челюсти супруга. Мо Жань чувствует, как сбивается его дыхание, когда он смотрит вниз на Чу Ваньнина, который кажется таким красивым, когда лежит под ним. Его темные волосы свободно разметались по белым простыням, а покрасневшие глаза феникса смотрят на него с таким открытым и уязвимым выражением. Это поистине манящее зрелище. Мо Жаню требуется мгновение, чтобы взять себя в руки и отозваться: - Мм? Чу Ваньнин смотрит вверх на него, его длинные ресницы слегка трепещут, и он шепчет: - Я люблю тебя. Это определенно не первый раз, когда Мо Жань слышит эти три слова, но редко когда муж произносил их первым. Парень чувствует, как сердцебиение в груди учащается, и всплеск неописуемых эмоций накатывает на него мягкими волнами. - Скажи еще раз, - говорит он. - Я люблю тебя, - на этот раз Чу Ваньнин четко произносит каждое слово. - Так сильно. - Еще раз. - Я люблю тебя. - Еще раз. - Я люблю... На этот раз Мо Жань не дает ему закончить свои слова. Он наклоняется, чтобы захватить эти мягкие губы в еще один обжигающий поцелуй, и в его действиях сквозит настойчивость и неистовый порыв. Так много желания и так много потребности. Мо Жань берет, а Чу Ваньнин отдает. Поцелуй стремительно набирает обороты, становясь все более пылким и неистовым, когда их руки начинают исследовать друг друга, нагревая кожу возрастающим желанием. Все тело Чу Ваньнина словно горит, и он ощущает отчаянную потребность в Мо Жане, чтобы погасить этот пожар. - Мо Жань, - он скулит в губы напротив, его тон умоляет. - Пожалуйста. - Чего ты хочешь, баобэй? - голос Мо Жаня звучит низко и хрипло, пока он целует Чу Ваньнина в челюсть, спускаясь к шее, покусывая и посасывая бледную кожу. - Скажи мне. Чу Ваньнин выдыхает с придыханием: - Я хочу тебя. - Чего ты хочешь от меня? - Хочу, чтобы ты присвоил меня себе. Эти слова направляются прямо в пах Мо Жаня. Парень тихо ругается себе под нос, снова прикусывая губы Чу Ваньнина, прежде чем задрать его рубашку, чтобы облизать соски, пальцы Мо Жаня цепляются за пояс нижнего белья мужчины. Он быстрым движением умело стягивает его вместе с пижамными штанами, и член Чу Ваньнина тут же приветствует его, шлепая об его плоский живот, полностью эрегированный и сочащийся предэякулятом. - Боже, ты уже такой мокрый для меня, - рычит Мо Жань, его собственный стояк с интересом подергивается в штанах от того, как эротично выглядит его любовник, красиво текущий для него. Парень никогда не умел сопротивляться искушению, поэтому тут же спускается вниз и начинает слизывать с кончика члена мужа бисеринки смазки, вызывая громкий стон в ответ. Чу Ваньнин рефлекторно поднимает бедра в лицо парня, и Мо Жань удерживает его одной рукой, продолжая неторопливо, в дразнящем темпе ласкать член. Другой рукой он тянется к прикроватной тумбочке и привычным движением достает из ящика смазку. Чу Ваньнин слышит громкий щелчок и через несколько секунд шипит, чувствуя, как холодный гель растекается по его отверстию, в то время как Мо Жань без предупреждения вводит в него палец, продолжая языком облизывать пульсирующий член. Костяшка пальца входит в него без особого сопротивления, проводя по стенкам мужчины и направляясь прямо к его простате. Парень легко находит ее, и Чу Ваньнин стонет, когда удовольствие простреливает по его спине. Это было так давно, что ощущения практически переполняют, заставляя нервно дергать Мо Жаня за волосы, пытаясь отвести его голодный рот от своего чувствительного члена. - Аааах, М-Мо Жань, остановись, - кричит он, извиваясь под ним. Парень поднимает голову и обеспокоенно смотрит на него. - Что случилось, баобэй? Больно? Чу Ваньнин качает головой: - Нет, я..., - он отводит глаза, а его щеки окрашиваются в яркий оттенок красного. - Я просто хочу кончить, когда ты будешь внутри меня... Эти застенчивые слова фактически разрушают последние остатки самообладания Мо Жаня. - Блядь, Ваньнин, ты сводишь меня с ума, - рычит он и приподнимается, чтобы снова захватить губы Чу Ваньнина. Мо Жань ускоряется, пытаясь растянуть, после чего добавляет второй палец, затем еще один, и еще, пока все четыре не оказываются внутри мужа, безжалостно стимулируя его чувствительное место. Это заставляет Чу Ваньнина задыхаться, пока он пытается совладать и с обжигающим поцелуем, и с неумолимыми пальцами, неспособный делать ничего иного, кроме как беспомощно стонать в рот Мо Жаня. Они лихорадочно целуются так до тех пор, пока тихие стоны Чу Ваньнина не начинают приобретать нуждающийся, более отчаянный тон. Мо Жань тут же распознает это как знак того, что муж готов. Он вынимает пальцы из Чу Ваньнина, отодвигается, чтобы снять одежду и берется за свой член, который уже покраснел и болезненно пульсирует от отсутствия внимания. Парень наносит на него щедрую порцию смазки и приставляет к входу Чу Ваньнина. Тот чувствует момент, когда Мо Жань толкается, мгновенно заполняя его. Он такой большой, что Чу Ваньнин чувствует жжение, когда парень в него входит, но Мо Жань не дает ему много времени, чтобы привыкнуть, прежде чем начать вбиваться в его дырку. Смесь боли и удовольствия настолько хороша, что Чу Ваньнин не может удержаться от крика, а его ноги перемещаются, чтобы обхватить талию Мо Жаня. - Блядь, ты такой тугой, - стонет парень, тяжело дыша в шею мужа, когда направляет свои толчки в поисках сладкой точки. - Ах! - Чу Ваньнин издает резкий стон, его спина выгибается от удовольствия. Бинго. Белый свет ослепляет Чу Ваньнина, когда парень продолжает искусно проходиться по его простате с каждым толчком, заставляя бедра и ноги мужчины неконтролируемо дрожать вокруг талии Мо Жаня. - Ах… О, Боже… Оххх... - он беспомощно кричит, ощущая сладостное трение члена Мо Жаня, скользящего в него и выходящего наружу, их кожа шлепается друг о друга в грубом и жестком темпе. - Блядь, - стонет Мо Жань, его бедра дико толкаются в тугой жар задницы Чу Ваньнина в погоне за собственным удовольствием. - Внутри тебя так горячо, баобэй. Ты так хорошо меня засасываешь. - М-мо Жань, - хнычет Чу Ваньнин, глубоко впиваясь пальцами в потную кожу спины парня и крепко прижимаясь к нему, пока тот продолжает терзать его простату, вызывая в нем стремительное нарастание сильных ощущений. Он близок к тому, чтобы кончить, и Мо Жань сразу же понимает это. Его толчки ускоряются, когда он наклоняется, чтобы пососать ухо Чу Ваньнина, его язык намеренно дразнит чувствительное место, где находится родинка. - Ахх, - стонет Чу Ваньнин. Его дыхание становится все более рваным, а глаза закатываются, позволяя ему полностью потеряться в удовольствии момента. Он настолько чувствителен, что ему требуется всего несколько толчков, чтобы кончить совершенно нетронутым, пальцы ног поджимаются, а спина выгибается, когда белые струи спермы разбрызгиваются по всему животу. Мо Жань не дает ему ни секунды на восстановление, его собственные толчки становятся все более беспорядочными, пока он продолжает вбиваться в чрезмерно чувствительную дырку Чу Ваньнина, что говорит о том, что парень тоже близок к своей кульминации. - Я уже почти... аахх, ты так здорово принимаешь мой член, баобэй. Стенки Чу Ваньнина сжимают член парня, крепко обхватывая его. - Внутрь меня, - просит он жадно. - Пожалуйста. Это все, что нужно Мо Жаню. С громким стоном он зарывается лицом в шею Чу Ваньнина, его бедра замирают, пока он кончает глубоко внутрь мужа. Это похоже на возвращение домой.

***

Чу Ваньнин просыпается от щебетания птиц за окном. Золотистые полосы утреннего солнца проникают в большое окно сквозь плотные шторы, заливая всю спальню мягким и туманным светом. Открыв глаза, он обнаруживает, что оказался в теплых объятиях, ощущение одновременно и очень знакомое, и то, по которому ужасно скучал. Обнаженная грудь Мо Жаня под ним ритмично поднимается и опускается, нежное убаюкивание грозит погрузить Чу Ваньнина обратно в глубокую дремоту. Однако он не поддается искушению, предпочитая согнать ее остатки и сфокусироваться на спящем лице парня. Это был не сон... Он действительно здесь… Мо Жань выглядит таким безмятежным во сне, его брови полностью расслаблены, а губы слегка припухли от страстных поцелуев, которыми они наслаждались прошлой ночью. Загорелая кожа его шеи испещрена укусами и синяками, а плечи украшены слабыми царапинами. Чу Ваньнин считает, что в таком виде он выглядит прекрасно. - Неужели я настолько красив? - Мо Жань лениво тянет с закрытыми глазами, его голос низкий и хриплый от сна. Сердце Чу Ваньнина слегка ускоряется. - Мм. Он скорее чувствует, чем слышит ответный негромкий смешок. Глубокая вибрация знакомого звука щекочет щеку Чу Ваньнина, лежащую на груди Мо Жаня, от чего покалывание соблазняет мужчину еще глубже зарыться лицом в родное тепло. На этот раз он не сопротивляется искушению сделать так. Рука вокруг его талии сжимается, когда Мо Жань открывает глаза и смотрит на Чу Ваньнина с нежностью во взгляде. Второй рукой парень поглаживает волосы любимого, длинные пальцы нежно перебирают беспорядочные пряди. Повторяющиеся движения успокаивают, прогоняя последствия их страстной близости накануне вечером. - Ты еще красивее, - наконец говорит он. - Не знаю, как мне так повезло жениться на тебе. В груди Чу Ваньнина чувствуется укол грусти и сожаления. - Но мы больше не женаты... Мо Жань на это приподнимает бровь. - А кто сказал, что нет? Чу Ваньнин моргает: - Но я подписал бумаги и все... - Я не заносил их в офис адвоката, глупый. - ...О. Быстрым движением Мо Жань переворачивает их так, что Чу Ваньнин оказывается лежащим на матрасе, а парень нависает над ним. Он смеется: - Баобэй, неужели ты правда думал, что я так просто дам тебе уйти? - Тогда... - Чу Ваньнин внимательно смотрит на него с нерешительным, но полным надежды взглядом своих фениксовых глаз. - Мы все еще женаты...? Глаза Мо Жаня смягчаются, наполняясь обожанием. - Да, - ласково улыбается он и приникает к губам Чу Ваньнина долгим поцелуем, перед тем как прошептать: - Муж.