all I know is... everybody loves spider-man

      Не то чтобы Намгю неудачник; может, немного задрот, но хотя бы достаточно весёлый задрот, чтобы завести друзей (которые всё равно считают его слишком раздражающим) (без разницы) (или не очень), и есть одна забавная вещь, которую он заметил ещё на первом курсе: Чхве Субон, богатенький сынок богатеньких родителей, сторонится окружающих, будто огня, — а ведь Намгю пытался с ним подружиться. Должно быть немного жутко, что Намгю столько знал о случайном одногруппнике. Опять же: без разницы.       Намгю поправил очки, наблюдая за тем, как Субон хитро улыбается в знак приветствия какой-то лаборантке.       То есть, да, он был ярким и выделяющимся, не слишком дружелюбным, скорее расчётливым и самоуверенным, но именно это и нравилось людям в Субоне; людям, которые считали себя его друзьями, хотя — и Намгю точно знал это — не являлись таковыми в глазах самого Субона.       Ладно. План есть план.       Небольшое безумие свойственно учёным, так что неспроста Намгю пошёл в химики. Учёба здесь, в корпусе химбио, требовала много терпения и внимательности, потому что один лишний грамм не того вещества — и всё покатится к чертям, или одно неверное наблюдение — и несколько дней изучения подопытного кролика окажутся впустую, или одна мысль, которая отвлекла всего на секунду, — и вот ты уже сходишь с ума по сокурснику, придумывая какие-то идиотские планы, потому что тебе кажется, будто он… Намгю зажмурил глаза. Его синдром дефицита внимания казался проблемой, когда он поступал, но был на самом деле плюсом, потому что Намгю с детства увлекался химией, а позже узнал, что это называется гиперфиксацией и оно не проходит. А теперь у него, кажется, появилась гиперфиксация на человеке — и на языке законов она означала что-то вроде «сталкерство».       Сердце забилось быстрее, когда Намгю сделал шаг навстречу Субону, намеренно опустив голову в пол и прижимая учебники к себе, чтобы в самый ответственный момент… вот сейчас-сейчас… ещё шаг, второй — и Намгю идеально врезался, отпуская руки и разжимая пальцы. Привычный и нормальный сценарий был таков: Намгю врезается в Субона, опускает руки, учебники падают, дальше грохот, суматоха и шишки.       Второй же сценарий подразумевал, что безумная теория верна и что никто (включая учебники, потому что для Намгю они были не что, а кто; они были друзьями) не полетит на пол.       Ставка сыграла. Может, в другой вселенной Намгю законченный лудоман, алкоголик и торчок, ведь то ощущение, что он испытал, когда одна рука ловко подхватила его за талию, а вторая — поймала учебники… С этим ничего не могло сравниться, хотя изначально всё это казалось полным безумием. Учебники, конечно, не упали, но фото, которые Намгю предусмотрительно поместил не слишком надёжно, разлетелись — и фиолетовые всполохи на глянце заполнили университетский коридор. Ладно, не так уж их и много было. Субон опустил взгляд на фотокарточку, которая упала ему прямо под ноги, и ухмыльнулся, помогая Намгю вернуться в нормальное положение.       — Порядок? — хрипло спросил он, поднимая брови.       Поразительно.       Поразительно, что парень, которого Намгю так невзлюбил после провалившейся попытки подружиться, оказался тем, чьи смазанные фото он ставил себе на обои ещё со старших классов.       — Нравится этот ряженый клоун? — спросил Субон сразу после того, как Намгю кивнул и поправил очки.       Он даже склонился к полу, чтобы собрать вылетевшие фото, ну и джентльмен; Намгю специально выбрал время, когда большинство студентов стекутся к столовой, так что редкие мелькающие лица даже не обращали внимания на развернувшуюся трагедию двух актёров.       — Почему сразу клоун? — поинтересовался Намгю, уходя от прямого ответа.       — Фиолетовая маска паука и спандекс под оверсайзом? Просто потеха, — ответил Субон.       Его пальцы коснулись руки Намгю, когда он отдавал фото, и это короткое касание Намгю решил запомнить навсегда, потому что было в моменте что-то такое, что заставляло сердце биться сильнее снова и снова. Было очень похоже на паническую атаку, только вместо навязчивой идеи и собственной скорой кончине Намгю преследовало желание снова провести по пальцам Субона.       — У самого-то на голове бардак, — буркнул Намгю подчёркнуто недовольно.       Да и в голове — тоже бардак.       — Эй, я же не хотел задеть, — Субон поднял руки, будто сдаваясь, и этот жест заставил Намгю усмехнуться под нос.       Ещё бы он хотел задеть.       — Я тут заметил кое-что забавное, — медленно начал Намгю, разглядывая фото в руках и поднимая голову обратно на Субона, который выгнул бровь, — страсть к фиолетовому — это далеко не единственное, что объединяет тебя с этим… ряженым клоуном.       Субон нервно засмеялся.       — Разве?       — Я запрашивал твоё личное дело из деканата, — продолжил Намгю спокойно, пряча фотографии обратно в один из учебников и теперь глядя только в лицо Субона, чтобы иметь возможность отслеживать то, как оно вытягивается, — забавно, как это легко, если представиться братом. Ещё со старшей школы ты довольно много прогуливал, преимущественно последние уроки, а началось это осенью выпускного года. Примечательно, что в это же время в интернете впервые заговорили о фрике в спандексе. Местный Робин Гуд, только Робин Бэд, потому что забирается в дома богатых ублюдков, но награбленное не раздаёт — это поначалу…       — Стой-стой, — чуть посмеиваясь, сказал Субон, но глаза его нервно забегали, избегая лица Намгю, хотя голос оставался непринуждённым, — я понял, к чему ты ведёшь. Нет. Это просто смешно. Зачем мне это?       Намгю улыбнулся.       Он уже задавался этим вопросом, когда впервые заподозрил неладное, но со временем всё стало больше, чем просто очевидно. Очки сползли на нос — и теперь Намгю смотрел на Субона не через линзы; удивительно, насколько лучше становилось его лицо с эффектом размытия.       — Хочешь это обсудить? — спросил Намгю.       — Не то чтобы.       — Неужели? Я ведь могу рассказать всем.       — У тебя даже нет доказательств.       — А ты чего так напрягся, если это всё бред?       — Да я не…       — Слушай, — Намгю всё-таки поправил очки, тяжело вздыхая; он немного устал от происходящей комедии, поэтому решил, что пора бы перейти к тому, ради чего это всё затевалось, — встретимся после пар? Где не будет лишнего внимания. Я в любом случае уже знаю правду.       — Нихуя ты не знаешь, — зашипел вдруг Субон.       И всё-таки он был огромным мудаком, который хорошо прикидывается.       — Господи, — снова вздохнул Намгю, — либо ты приходишь, либо я выкладываю где-нибудь на реддите тред про тебя. Людям плевать, что нет доказательств, они получат главное, а потом уже найдут остальное. Ты же знаешь, как работает интернет.       — Ты псих.       — Может быть, но это не так важно. Просто приходи в шесть к замороженной стройке у пригорода.       — Чтобы ты меня прирезал? Нет, спасибо.       — До чего упёртый осёл. Буду ждать тебя там. Если не придёшь, можешь начинать гуглить своё имя, — Намгю в последний раз кивнул на прощание Субону и поспешил развернуться к своей аудитории, не слишком заботясь о том, что оставил посреди коридора одно огромное фиолетовое недоумение.

***

      Намгю расселся на бетонном блоке, поглядывая в телефон, чтобы свериться со временем; он не блефовал насчёт треда с доказательствами, но всё-таки хотел оставить это при себе. Кофе успел остыть, пока Намгю ехал к нужному месту, и противная горечь оставалась на языке после каждого глотка, но он продолжал давиться этой дрянью, хотя знал, что не сработает. Никогда не работало после выпускных экзаменов, к которым он готовился, наедаясь ебучим материнским метом, чтобы не спать по несколько ночей.       — Эй, Намсу, придурок! — Субон спешил изо всех ног, чем позабавил Намгю.       — Гю. Намгю.       — Главное, что придурок. Чего ты так настойчиво хотел в университете?       Намгю поглядел снизу вверх, испытывая что-то вроде… Солнце слепило глаза, хотя Субон собой загораживал всякие звёзды, — вот как точнее всего можно было описать это чувство: поначалу тепло и даже хорошо, но совсем скоро становится так жарко, что напекает голову, а сил стоять на месте не остаётся. Прожигающее насквозь сердца и испепеляющее глаза солнце — вот что означало смотреть на Субона.       — Ты переводил кучу бабок через фейковые офшорные счета, — начал Намгю, — рехабы, частные дурки, всякие анонимные алкоголики… Прошёлся по самым низам, вау. Похвально.       — Тебе нужны деньги? Хорошо, будут. Это всё?       — Дослушал бы, — Намгю скучающе зевнул. Ему начинало надоедать. — Я подрабатываю фотографом для местной газеты. Мне нужны фото Человека-паука. Хорошие. Что бы я ни делал, они смазанные по понятным причинам.       — Я не говорил, что я Человек-паук.       — Тебе и не надо.       Намгю потянулся перед тем, как подняться с нагретого места, и быстро скользнул Субону за спину, чтобы наспех дёрнуть молнию рюкзака, из которого тут же вывалилась маска; он перехватил спандекс одновременно с Субоном, брови которого нахмурились.       — Не носил бы такое в рюкзаке, — Намгю поправил очки, отпуская маску, — короче. Ты мне позируешь, а я отъёбываюсь.       — Где гарантии, что ты не расскажешь?       Намгю пожал плечами, собирая все силы, чтобы продолжать делать такой же равнодушный вид; в конце концов он встретился с кумиром, пускай кумиром оказался ебаный мудак, к тому же лёгкий адреналин заставлял кончики пальцев покалывать.       — Их нет, — ответил Намгю.       — Заебись, — прошипел Субон, злостно пиная какой-то камень, — ты в курсе, что это шантаж?       Вопрос заставил Намгю засмеяться.       — Само собой. У тебя есть сутки, чтобы подумать.       Пришлось покопаться в своей сумке, чтобы найти маркер, и Намгю едва удержался от того, чтобы взять перманентный, но всё-таки схватился за обычный и, дёрнув Субона за руку на себя, поднял рукав его свитшота; кожа была чистой и гладкой, ни единой родинки и ни одного шрамика, даже жалко портить. Намгю криво начиркал свой номер.       — Напиши, как подумаешь. Если не напишешь в течение суток, то…       — Да-да, сольёшь инфу. Спасибо, помню.       Намгю усмехнулся.       — Вот и умничка.

***

      Стул противно скрипел под Намгю, который нервно проверял телефон каждые пять минут, будто это могло что-то изменить; вряд ли Субон бы смог определиться с ответом так быстро, но это в любом случае ловушка — свободы выбора Намгю его напрочь лишил, так что осталось лишь дождаться, когда он согласится. Реферат по химии так и лежал, потому что невозможно было так просто переключиться на него, когда в голове один только Субон-Субон-Субон, хотя обычно Намгю не мог собраться по совершенно противоположной причине: его мысли разбегались и скакали от одной к другой, будто мелкие букашки, которых никак не поймать.       Экран мигнул — уведомление о новом сообщении. Намгю закусил губу, когда заметил незнакомый номер и одно короткое: «согласен».

***

      Встречаться пришлось там же. Намгю снова тащился со стаканчиком кофе, который к моменту прибытия всё равно остыл, а теперь ещё и с фотоаппаратом, который в метро и автобусе пришлось стеречь от каждого чужого чиха. Пока он протирал объектив и настраивал цвет, Субон успел тоже подтянуться, ещё и во все оружии. Впервые Намгю увидел Человека, блядь, паука скованным: Субон появился с противоположной от остановки стороны, значит, добирался на паутине. Намгю закусил губу при мысли о паутине. Да, ему нужны были фотки, но куда больше интересовала именно она, паутина, и вряд ли Субон так же легко согласился раскрыть секрет. Изучая те крохи материалов, что есть в сети, Намгю пришёл к выводу, что Субон не мог вывести эту дрянь синтетически, получается, его тело само выделяло секрет из желёз, которые должны были находиться где-то на руках.       Это было любопытно.       Намгю поправил очки, разглядывая фиолетовую маску. За оверсайзом Субон явно скрывал свою худощавость, потому что героям не положено иметь меньше шести кубиков пресса, и это было забавно, потому что Намгю точно знал, что он не слишком-то сложен физически, из чего следовал ещё один факт: вместе с паутиной ему достались определённые навыки, которые тоже хотелось изучить.       — Готов? — щуря глаза, спросил Намгю.       Субон сбросил рюкзак и кивнул.       — Между прочим, я бы меньше всего хотел светиться в ебучих газетах так близко, — прошипел он, — но ты просто не оставил мне выхода.       — Не надо близко, да и фото должны выглядеть так, будто я сделал их случайно. Придётся задействовать паутину.       — Отлично. Супер. Это же на один раз?       Намгю пожал плечами и направил объектив прямо на Субона, щёлкая его, вопреки собственным словам, слишком близко. Он рассмотрел получившуюся фотографии и усмехнулся: даже через небольшой экранчик можно было ощутить раздражение, спрятанное за маской.       — Эй!       — Это для личного архива. Не знаю, на один ли раз, — отстранённо ответил Намгю, ещё больше приближая снимок, — слушай, а что с паутиной? Как это выходит?       — У нас не интервью, — уклонился Субон.       — Я не собираюсь разглашать информацию.       — Давай просто сделаем это и забудем. Я не собираюсь тут задерживаться.       Намгю вздохнул.       — Хорошо. Придётся тебе попрыгать по заброшке, герой.

***

      Они увиделись ещё пару раз в разных частях города, где не встретишь людей, и Намгю имел на руках не меньше двух сотен снимков, которые могли сгодиться в кучу разных изданий, но основной план — сблизиться с Субоном и уговорить пустить себя под нож (исключительно метафорически) (наверное) — пошёл коту под хвост, потому что Субон оказался (что, впрочем, весьма ожидаемо) тем ещё саркастичным мудаком, больше похожим на ледяную глыбу, через которую не проплыть. О, капитан, мой капитан, у нас тут крейсер тонет… Всё бы так и оставалось: Намгю мог продавать снимки ближайший месяц за приличную сумму и томно пускать слюни на один вид паутины, одновременно с этим морщась при взгляде на Субона, но история не могла закончиться так просто, верно?       Намгю возвращался в свою одинокую квартирку после того, как навестил мать в клинике, и потёмки разгонял свет фонарей, но людей по узким улочкам становилось всё меньше, пока в конце концов он не пошёл один вместе с каким-то парнем, постоянно замедляющим шаг. Это было подозрительно, но не страшно.       Паника накрыла двумя минутами позже — Намгю, чтобы отвлечься, считал по секундам; один-два-три-четыре-пять, а потом по новой, так что точно мог сказать, сколько прошло времени, — когда парень в капюшоне оказался непозволительно близко, зажимая у его глотки что-то острое. Очки соскользнули из-за того, как резко дёрнулся и тут же застыл Намгю, а поправить их не было возможности, и почему-то первые несколько мгновений это волновало куда больше, чем вероятность быть прирезанным.       — Денег нет, — тут же сообразил Намгю, но нахмурился, потому что, боже, идиот, кто будет говорить грабителю, что денег нет. Ладно, может, Намгю самую малость и был неудачником. — Хочешь телефон?       Парень позади молчал, а затем вдруг потянул его куда-то в сторону, где было ещё темнее, и тут-то Намгю округлил глаза; вряд ли ему нужны были деньги. Борясь с желанием сглотнуть, Намгю судорожно искал пути отступления: потерю телефона он бы пережил с лёгкостью, но не… Не… Паника подступала волнами, заставляя плясать белые вспышки перед глазами. Намгю потерял ощущение конечностей, а пелена в голове окутала любую рациональность, он почувствовал себя безвольной куклой. Закричать бы или, может, ударить хорошенько — да вот только тело было ватным, как у тряпичной Энни.       В детстве Намгю так хотел дурацкие книжки с этой глупой куклой.       Несколько секунд можно было исчислять годами или даже столетиями; Намгю одновременно готовился к худшему и старался отвлечься, абстрагироваться и оказаться в более приятной обстановке, когда позади раздался шорох, а затем нож, приставленный к глотке, упал, негромко звякая из-за столкновения с асфальтом. Намгю сделал пару шагов перед ослабевшими ногами и упал на колени, хватаясь за горло. Он не видел, ничего не видел, перед глазами только смазанные вспышки, лёгкие будто зажало тисками, а сердце колотилось где-то в глотке, даже закричать по-прежнему было невозможно. Где-то на фоне были странные звуки, два голоса, один очень даже знакомый, второй — просто раздражённый, но в конце концов они замолкли, и Намгю остался наедине с самим собой, запертым в этом чёртовом теле с ощущением приближающейся смерти.       Ледяная вода брызнула прямо в лицо — и Намгю почти сразу пришёл в себя, хотя всё ещё мог слышать собственный пульс. В голове мешался белый шум, но по крайней мере теперь можно было разглядеть лицо перед собой. Или маску. Субон держал его за плечо, и оказалось, что они оба расселись на асфальте, только Намгю стоял на коленях, а Субон присел на корточки.       — Признаюсь, первые пару секунд я раздумывал, надо ли тебя спасать, — маска определённо чуть меняла форму, когда Субон говорил, но его голос, и без того глухой из-за ткани, становился ещё более далёким, и потребовалось время, чтобы смысл дошёл до Намгю.       — Придурок, — хрипяще прошептал он в ответ и засмеялся, — ебаный идиот. Я за эти пару секунд… Блядь. Помоги встать.       Субон вытянулся и подал ладонь.       — Живой же, — пожал он плечами.       Намгю смог подняться и успел поправить очки, которое больше не были такими уж бесполезными, потому что благодаря ним становилось очевидно, что Субон неплохо так пострадал в этой заварушке: кусок маски на щеке разрезан, а из дырки подтекала кровь.       — Второй нож был, — пояснил Субон и кивнул на лежащего рядом парня, из груди которого торчала рукоять.       — Ты убил его?       — Ну да.       — Хорошо. Иначе я бы сам сделал это. Мой дом недалеко, пойдём, помогу с лицом. Слушай, а не будет ли лучше забрать орудие убийства с собой?       — О. Верно.       — И вставь тот, что лежит. Я бы сам с радостью, но у меня даже перчаток никаких нет.       — Ты подозрительно много знаешь о том, как заметать следы преступлений, — хмыкнул Субон, с влажным чавком вынимая лезвие, а затем наскоро сделал как велел Намгю, — мне не нужна помощь, я уже…       — Просто заткнись и иди за мной, блядь. Я не хочу добираться в одиночку. Повезло, что на улице никого.       — А мудак после этого всё равно я, — вздохнул Субон.       — Ага.

***

      Лишь оказавшись в квартире, Намгю наконец смог почувствовать себя по-настоящему в безопасности, потому что даже с Субоном, вяло плетущимся рядом, было… плохо. Он не глядя швырнул почтальонку на пол, куда следом полетел рюкзак Субона, а затем и маска; на щеке запеклась кровь, но Намгю не мог разглядеть порез. Субон поднял руку, в которой сжимал нож. Брови поползли к переносице.       — Ты вот так всю дорогу шёл?       А в ответ — пожимание плечами.       — Куда ещё? Не в рюкзак же.       — Действительно, — вздохнул Намгю, хотя рациональное зерно в размышлениях Субона присутствовало.       Потребовалось ещё какое-то время на то, чтобы переодеться — им обоим, — поэтому лишь через добрых полчаса Намгю чуть ли не силой усадил Субона на стол, вытаскивая запылившуюся аптечку, но, очистив щёку от крови, он обнаружил, что никакой раны не было, и застыл перед Субоном, моргая, как какой-то болванчик.       — Я же говорил, — отозвался Субон, — заживает как на собаке.       Руки опустились.       Намгю присел на табуретку прям меж разведённых ног Субона и вздохнул, ощущая себя Атлантом, тяготящим на себе небосвод.       — В другой раз и при других обстоятельствах я был бы рад выслушать подробности, — признался Намгю и провел ладонями по лицу.       — Всё это было не из-за фоток, да? — тихонько уточнил Субон.       Ну наконец-то в голове у этого идиота что-то кликнуло и помогло прийти к верному выводу; Намгю что-то утвердительно промычал и, не особо контролируя собственное тело, улёгся головой на правое бедро Субона, прикрывая глаза от усталости. Мыслями он находился совершенно в другой реальности, там, где не изобрели наркотики, там, где его мать — нормальный человек, там, где он не относится к убийствам так равнодушно, и в конце концов там, где Субон не мелькает раздражающим пятном в противопоставление Человеку-пауку.       Намгю не заметил, как уснул, но утро встретили его, лежащим в кровати, а в квартире не оказалось и следа Субона.

***

      Новость о трупе разлетелась по всем новостным каналам, Намгю нервно мониторил каждую статью на эту тему, боясь не столько за себя, сколько за Субона: не хотелось, чтобы его поймали из-за Намгю, который сам оказался настолько огромным идиотом, что беспечно ходил в ночи, а потом как дурак застыл на месте, ничего не предпринимая. За убитого Субоном парня беспокоиться даже не было желания, потому что мало ли, сколько таких он уже успел подкараулить ночью или сколько мог бы — в будущем.       Закусывая губу и отстукивая ногой под партой, Намгю листал ленту твиттера, когда на место рядом приземлилось чьё-то тело, заставляя его поднять голову.       — Ты как? — моргнул Субон.       Намгю пожал плечами, не имея сил на то, чтобы раскрыть рот и ответить нормально. Он не знал, что чувствует, никогда не мог понять этого в полной мере, и даже работа с психотерапевткой не помогла, так что Намгю забросил всякие попытки, а теперь не находил нужных слов. Впрочем, раньше ему и не приходилось их искать.       — Впечатляет, — поделился Субон какой-то совершенно случайной мыслью, и Намгю поднял брови в вопросительном жесте, по-прежнему не желая говорить, — твои хладнокровность и равнодушие. Не каждый смог бы так.       — Я и не каждый, — отозвался Намгю, испытывая дискомфорт.       — Точно, — как-то очень уж задумчиво кивнул Субон, — ты не каждый.       Это был очень странный и сюрреалистичный диалог, который Намгю запросто бы принял за горячечный бред или просто сон после тяжёлого дня, но Субон не убирался — так и продолжал сидеть все совместные пары рядом, не парясь о том, что Намгю постоянно пытался дать понять одними взглядами, что не желает чужого общества сегодня, завтра или вообще когда-либо, а общество Субона интересует его лишь в рамках учёный-подопытный, не более.       Наверное.       Вроде как.       Намгю уже ни в чём не был уверен.

***

      Дождь не радовал.       Серые улочки окраины Сеула затопило, и Намгю был вынужден прыгать через лужи, добираясь до дома от университета, когда фиолетовое пятно мелькнуло впереди и подхватило его прямиком в воздухе; одновременно с этим воздух застрял в лёгких, а в ушах застыл шум, но через пару секунд Намгю осознал ситуацию: этот идиот, Субон, прыгал по городу на паутине и решил, будто подхватить по пути Намгю — отличная идея. Спойлер: это не было отличной идеей.       — И тебе доброго вечера, — проворчал он, на что получил лишь раздражающий смех, — я ведь весь промок из-за тебя.       — О-о, прям так?       Намгю скривил лицо, цепляясь за плечи и утыкаясь носом в обтянутую спандексом шею, чтобы в глаза не натекала вода.       — С чего ты вдруг решил прокатить меня, как какую-то сучку?       — Ты и есть сучка, Намгю, — насмешливо ответил Субон, кажется, впервые назвавший его по имени без яда в голосе, и это оказалось куда приятнее, чем Намгю мог бы представлять. Хотя он не представлял. Нет. — И как тебя только девчонки вывозят.       Захотелось вцепиться зубами в какой-нибудь участок кожи — просто назло и чтобы сделать побольнее, — но Намгю воздержался от импульсивного желания и вместо этого недовольно хмыкнул.       — Мамку свою спроси, — огрызнулся Намгю, снова услышав приглушённый смех.       Он старался не смотреть в сторону, потому что точно знал, что тогда закружится голова и начнётся тошнота, а Субон и без того хорошенько по нему прокатился со своим «ты и есть сучка». Не то чтобы это задевало по-настоящему, но вот вопрос про девушек заставил сморщиться: Намгю не слишком интересовался людьми, только если это не исторические фигуры или вымышленные персонажи, — и даже гиперфиксации на подобном не случались, потому что Намгю куда сильнее углублялся в науку, и лишь с приходом в новостные сводки Человека-паука он смог узнать, каково же это — ощущать искренний интерес к живому человеку, а не строению молекул.       И то, что Субон — Человек-паук буквально — прямо сейчас катал его между высоток под дождём на своей чёртовой паутине, было сродни… Сродни… Как если бы… Как если бы молекула прокатила его? Намгю засмеялся.       — Скажи хоть, что мы домой, — взмолился он, внезапно даже для самого себя всем естеством чувствуя то, как крепко Субон прижимал его рукой к своему телу. Пожалуй, Намгю даже мог бы расслабиться и не цепляться руками за плечи, а ногами — за талию, потому что Субон бы выдержал.       — Ты дрожишь, — заметил Субон вместо нормального ответа.       — Да, потому что из-за тебя я промок! И я хочу домой, где смогу согреться и…       — Помолчи, мы уже почти на месте, — попросил Субон, заставляя заткнуться.       Странное ощущение в животе угомонилось лишь в тот момент, когда Субон остановился, но его ладонь продолжала греть талию Намгю даже сквозь потяжелевшую от воды одежду. Ноги всё ещё подрагивали, когда Намгю смог собраться с силами, чтобы оглянуться: отлично, они у нужного подъезда.       — Ты запомнил, где я живу? Правда?       — Нет, мысли читаю. Естественно я запомнил. Доставай ключи, я тоже согреться хочу.       Намгю стукнул его в плечо.       — Не заслужил.

***

      Или, может, всё-таки самую малость заслужил, потому что чай уже был заварен, а Субон — впущен в квартиру: все его вещи сохли по соседству с вещами Намгю, так что они оба довольствовались растянутыми в коленках спортивками, и Намгю обнаружил, что Субону его вещи… как бы… Коротковаты. Нелепо, но забавно. Забавно, что шмотки, которые на Намгю висели оверсайзом, всё ещё выглядели странно на Субоне. Хотя, возможно, дело было лишь в том, что это не спандекс. Да. Пожалуй, так.       — Ты часто зависаешь, — то ли сделал замечание Субон, то ли попытался пассивно поинтересоваться, что происходит.       Намгю бросил рассеянный взгляд.       — Не чаще тебя, — ответил он.       — Я не…       — Ты зависаешь буквально. Ну, паутина и…       Брови Субона сначала поползли вверх, а затем нахмурились, будто Намгю сказал полнейшую глупость, хотя его слова вообще-то имели смысл и могли расцениваться как шутка, просто Субон не был ценителем искусства.       — Ты идиот. Мне же правда интересно, — буркнул Субон в кружку с чаем.       — Синдром дефицита внимания, — признался Намгю.       На самом деле большинство людей под словосочетанием «дефицит внимания» почему-то подразумевали нехватку внимания со стороны: ну, отсутствие родительской любви и желание быть в центре внимания — и всякая такая муть, — поэтому Намгю не стал давать пояснения, желая, чтобы Субон сам сделал неверный вывод и больше не думал об этом. Так и происходило раньше. Так и было правильно. Намгю нравилось, что он мог говорить правду и при этом быть уверенным, что никто на самом деле не докопается до сути.       — А, — кивнул Субон, — понятно. Я думал на аутизм, если честно. Без обид.       — У мамаши твоей аутизм, — раздражённо ответил Намгю, будучи застанут врасплох тем, что Субон мыслил в верном направлении, а значит, понимал суть СДВГ, — теперь ты должен рассказать что-нибудь личное.       — Я не подписывался на это!       Намгю пожал плечами.       — Почему ты решился на это? Почему не ушёл в спорт или типа того?       — Я думал об этом, но смысл? Мне не нравится ничего из того, что может предложить современный спорт, — Субон начал на удивление откровенно и без дурацких шуток или издёвок, так что Намгю тут же увлёкся его рассказом, готовясь разгадать непостижимую тайную, — к тому же мои родители и так достаточно богаты, чтобы я мог не беспокоиться о деньгах или славе. Была мысль уйти, знаешь, в рэп…       Намгю ничего не сумел поделать с собой — смех прервал Субона на полуслове, потому что серьёзно? Рэп? Ему бы, конечно, отлично вписалось в образ, Намгю и сам подумывал об этом, но стоило представить Субона, всерьёз решившего построить карьеру в этой сфере, — и улыбка тут же рисовалась на лице.       — Я сейчас кину в тебя чем-то, — по-настоящему раздражённо предупредил Субон, но это не остановило Намгю от ухмылки.       — Здесь нечем. Ладно-ладно, я понял. Просто продолжай.       — Просто продолжай, — писклявым голосом передразнил Субон, — ты очень грубый.       — А тебе нравится? — вопрос был шутливым, так что шутливый же ответ Намгю и ожидал, но взгляд Субона вдруг потяжелел.       — Может быть. Проблема в том, что я тебе не нравлюсь, правда?       — Упс, — ничуть не виновато сказал Намгю, — ты ублюдок ещё тот. Естественно ты мне не нравился.       — Не думай, что я настолько идиот, что не улавливаю время глаголов.       — Моя ошибка. Но сначала ты закончишь свой невероятно драматичный рассказ, наполненный терниями паучьих способностей, звёздами денег и медными трубами рэпа.       Субон окинул тесную кухню протяжным задумчивым взглядом, явно ища что-то, чем действительно мог бы запульнуть в Намгю, но рядом действительно ничего не оказалось, ведь Намгю с детства привык к немного аскетичному образу жизни; невольно, конечно, и всё же.       — В общем, — выдохнул Субон, когда осознал, что не выполнит угроз, — я достаточно долго плотно торчал на веществах и смог слезть только благодаря тому, что родители оплатили приличный рехаб, но от работников там я узнал, что есть ещё кучу других… заведений. Идея пришла сама. Спонтанно.       — В твоей жизни всё спонтанно, как я уже заметил, — кивнул Намгю.       Это имело смысл.       Не идея Субона: она глупая и наивная, удивительно, что вообще выгорела, — но вот его неоправданные амбиции стали очевидными ещё в прошлом году, когда он с опозданием вошёл в аудиторию, громко хлопнув дверью и не потрудившись даже взглянуть на преподавателя. Будто он был королём — не меньше. Намгю задумчиво постучал пальцем по подбородку, припоминая, что вообще-то Субон всегда вёл себя излишне вызывающе, может, поэтому так раздражал, а уж его импульсивные поступки должны быть очевидны для всего мира.       Субон — почти как воплощение хаоса.       Может, поэтому он так нравился: Намгю не привык к стабильности, даже если чёртовы мысли не могли устоять на месте, постоянно меняясь от одной к другой, так что такой Субон попросту не успевал надоедать, как часто бывало с людьми в жизни Намгю.       — Мне скучно, — признался Субон, — постоянно скучно. Ебучие деньги, понимаешь? Кто бы что ни говорил, а они решают. Не к чему стремиться, когда они есть.       — Ты нарцисс, — закатил глаза Намгю, — мне тоже постоянно скучно, но по другой причине.       — СДВГ, — кивнул Субон, — да. Это заметно. У тебя такое лицо становится иногда, будто… Не знаю. Будто вот-вот стошнит, но не от омерзения.       — Следил?       Субон пожал плечами.       — Ты тоже не случайно врезался в меня, — сказал он, — я это уже потом понял.       — Долго же доходило.       — Не стоит язвить Человеку-пауку, малыш, — строго наказал Субон, а у Намгю от шока аж вырвался смешок.       — Малыш?       — Ты ниже. И слабее. И финансово не слишком состоятелен. Короче, на социальной лестнице я на пару ступенек повыше, а значит…       — А значит, я тебя сейчас выгоню, — снова солгал Намгю.       — Своего кумира?       — Прямо сейчас мой кумир сохнет на батарее.       — Ты фанатеешь по костюму? Серьёзно? Может, мне оставить вас наедине?       Намгю рассмеялся: ревность Субона была очаровательной, потому что при всей наигранности казалась слишком настоящей. Вот что странно: они не были близко знакомы, всего-то пара фотосессий и какие-то совместные подъёбы, ну и секрет о личности Человека-паука, конечно же, но в остальном — ничего общего; Субон, наверное, даже долбил дрянь премиального качества, пока Намгю довольствовался дешёвой синтетикой из запасов матери.       Он хотел поправить очки — по старой привычке, как делал, когда нервничал и пытался скрыться от этого чувства, — но под пальцем была лишь гладкая переносица, и Намгю недоумённо моргнул, лишь секундами позже осознавая оплошность, которую вместе с ним заметил и Субон, поднявший брови.       Намгю не растерялся: палец, которым он пытался поправить несуществующие очки, оказался перед лицом Субона в красноречивом жесте.       — Мне больше нравится, когда ты в очках, — сказал Субон, игнорируя откровенный, но молчаливый посыл нахуй.       — О-о, отлично, только ты попробуй в ливень побегать в ебаных очках, я на тебя посмотрю, гений.       — Задрот, — беззлобно бросил Субон, закрывая тему, — заночевать не разрешишь?       — Одного прирезанного ублюдка маловато будет, — кивнул Намгю, — тут как минимум тройное убийство должно быть.       Субон недобро ухмыльнулся, сверкая глазами, и уже тогда Намгю должен был заподозрить неладное, но он пропустил это мимо, отпуская Субона через полчаса, когда шмотки окончательно высохли, а ливень чуть успокоился.       Зря.

***

      Субон написал короткое: включи новости.       Вот так.       Намгю нервно поправил очки, которые сидели идеально, и открыл новую вкладку в браузере, по-быстрому набирая стандартное новости, потому что дотянуться до пульта от телевизора сейчас, когда любопытство сильнее терпения, он бы не смог; первая же ссылка — и кричащее название, но это ещё ничего не значило: статьи всегда должны привлекать внимание, верно? Верно?       У полицейского участка в районе, где жил Намгю, обнаружилось шесть тел, выложенных в форму сердца. Сообщалось, что все трупы были опознаны: каждый из шести убитых так или иначе стоял на учёте и имел криминальное прошлое, большинство — осуждены ранее за сексуальные домогательства.       Намгю заблокировал экран телефона, чтобы через пару минут снова разблокировать и перечитать новость.       Дрожащими пальцами он набрал номер Субона и принялся обгрызать ногти, пока в динамике раздавались гудки.       — Это что? — спросил Намгю, как только в трубке зазвучало человеческое дыхание вместо.       Смех Субона, искажённый телефоном, казался ещё более хриплым, возможно, он курил прямо сейчас, потому что Намгю мог поклясться, что чувствовал в этом звуке ещё и дым; странным образом Субон начинал раздражать всё меньше, а привлекать — больше.       — Сам же сказал, что одного маловато, — отозвался Субон, — так что я рассчитал, сколько примерно надо для того, чтобы ты согласился на свидание.       — Ты сумасшедший. Помешанный. Абсолютно без тормозов.       — Ты согласен?       — Одно. Одно свидание.       — Хочешь, чтобы я вырезал весь Сеул к моменту, как мы начнём встречаться?       Намгю нервно засмеялся.       — Может быть. У тебя есть два часа на то, чтобы придумать, куда мы пойдём, и это должно быть что-то оригинальное, Чхве Субон, — он сбросил вызов резко, чтобы не давать себе времени на раздумья.       В последнее время он в принципе перестал думать мозгами.

***

      Вероятно, всё естество Намгю стремилось к этой точке жизни; Субон не стал слишком запариваться — или, по крайней мере, так сначала казалось, потому что он примчался к квартире Намгю уже через двадцать минут: такси бизнес класса, но без костюма. А потом он почти силком вытолкал Намгю из собственного дома, заставив взять первый попавшийся под руку блокнот, чтобы приказать водителю ехать обратно по тому же адресу, на какой его вызвали. Всю дорогу Намгю безуспешно гадал, всякий раз прикусывая язык, чтобы не шутить слишком подозрительно, но Субон только шипел и мотал головой.       Уже у себя дома — квартирка оказалась раза в два больше, чем у Намгю, и было почти завидно — Субон в спешке повёл его к спальне, по пути к которой начал стягивать шмотки.       Это могло закончиться плохо.       Но Субон — будучи, конечно, по-настоящему приличным человеком — вместо того, чтобы начать стягивать ещё и джинсы, лишь указал куда-то в область косых мышц; Намгю на всякий случай скользнул взглядом по комнате в поисках того, чем можно было бы защититься, но любопытство погубило кошку, потому что он довольно быстро забыл о своей цели и лишь мимолётом изучал спальню, пытаясь понять по плакатами на стенах, каким Субон является человеком.       — Ты выпадаешь, — заметил Субон, — опять.       — Ну извини, — закатил глаза Намгю и всё-таки вернул внимание к тому, кто так жаждал быть увиденным.       Оказавшись ближе, Намгю вдруг понял, на что же указывал Субон.       Два — явно парные органы — едва заметных отростка больше походили (особенно издалека) на обыкновенные палочки: тонкие, но в тон чуть темнее кожи, из-за чего их всё-таки было видно, — и Намгю с удивлением признал паутинные бородавки, которые должны располагаться в местах, где есть железы, но он не раз и не два смотрел видео с Человеком-пауком покадрово, а на тех снимках, что он продавал журналам, было чётко видно, что паутина стреляет из области запястий.       — Они не участвуют в производстве паутины, — пожал плечами Субон, — я просто вспомнил, как ты говорил, что с радостью бы поизучал меня, так что вот оно — наше первое свидание. Я весь твой.       — Погоди… серьёзно?       — Почему нет?       — Довольно опрометчиво с твоей стороны.       — Как и всё что я делаю. Неважно. Ты хочешь рассмотреть поближе или как? Такие же есть на руках, но они идеально попадают в тон кожи, поэтому не слишком заметные, хотя по размеру явно обошли этих малюток.       — Фрик, — пробормотал Намгю, делая пару шагов вперёд, — кто называет свои органы малютками?       — Но они действительно малютки.       — Сядь, — приказал Намгю, не решаясь соглашаться с тем, что паутинные бородавки здесь и правда выглядели крохотными.       Когда Субон, сделав пару неловких шагов назад, присел на кровать, Намгю без особого стыда встал на колени между разведённых бёдер и положил ладони на голую кожу талии, заставляя Субона чуть выпрямиться; люстра в его комнате позволяла разглядеть всё достаточно хорошо, и Намгю понял, почему они проделали такой путь: вряд ли бы в своей квартире Намгю смог бы так же хорошо рассмотреть каждую частичку двух рудиментов, которые, несмотря на свою бесполезность, являлись доказательством того, что Субон стал чем-то большим, чем просто человеком.       Намгю переместил ладони так, чтобы большие пальцы касались основания отростков, и Субон вдруг крупко вздрогнул.       — Органы осязания, — восхищённо выдохнул Намгю, — обычно крупные паутинные бородавки имеют такую функцию, но, видимо… Они не больше сантиметра в длину, а всё равно чувствуют касания, вау.       — Задрот, — пробормотал Субон сквозь сжатые зубы.       — Это лучшее свидание из всех, на которых я был, — честно признался Намгю, поднимая голову, и теперь он смог увидеть, какими глазами смотрел Субон. Голодные, похожими на глаза хищника. Намгю понял, что ощущают мухи, попавшие в ловушку паутины, но ему это нравилось. Он поправил очки, убирая одну из рук от горячей кожи. — Не то чтобы я был на свиданиях до этого.       — Правда?       — Не было времени, — пояснил Намгю, — и люди меня не настолько интересуют, чтобы я с ними общался.       — И после этого я ещё и фрик.       — Ну, ты ведь тоже не строишь близких связей.       — Значит, — выдохнул Субон, перейдя на шёпот, будто у стен могли быть уши, — мы идеально подходим друг другу.       — Мечтай больше, — с теплотой ответил Намгю, — значит, я могу зарисовать это?       — Да, гений, иначе зачем бы я просил тебя брать блокнот?       — Я откуда знаю, что в твоей башке творится. Сиди так.       — Слушаюсь и повинуюсь, — голос у Субона оставался чуть сбитым, а теперь ещё и появились хриплые нотки, будто он с каждым сказанным словом лишался контроля всё больше.       Чуть позже Намгю обязательно изучит этот вопрос, а пока…       …займётся изучением того, что волновало его несколько лет кряду.

***

      Отпустить Субона он решил только к ночи, и за это время практически вся одежда уже валялась на полу, потому что Намгю тщательно осматривал каждый участок тела (что оказалось немного бессмысленно, но он без стеснения мог поразглядывать болезненно белую кожу), выяснив, что на Субоне не остаются шрамы, а также — что нет ни родинок, ни синяков, ни родимых пятен, которые исчезли сразу после укуса паука, если верить Субону. А Субону верить хотелось.       Намгю потянулся, разминая уставшую спину, и Субон, который как раз застёгивал джинсы, надолго залип, глядя на то, как поднимается ткань свитера и оголяет живот Намгю.       Это смущало; Намгю не кусали никакие радиоактивные пауки, так что его тело не настолько совершенное: россыпи родинок, например, портили спину, а шрамы от неудачных падений на велосипеде уродовали колени, да и после всех этих экспериментов с наркотиками для сдачи экзаменов он набрал вес — и весь стал чересчур мягким как для парня, поэтому чаще всего таскался в оверсайзе, под которым не было видно ни округлых бёдер, ни живота.       — Нечестно, — жалобно простонал Субон.       — Что?       — Ты не раздевался.       Намгю фыркнул, одёргивая свитер, и пробормотал что-то вроде «обойдёшься», но щёки — к огромному стыду — всё равно покраснели.       — Уйдёшь к себе? — нарочито беспечно спросил Субон, однако его глаза выдавали беспокойство и волнение. Намгю ухмыльнулся.       — Вообще-то я хотел предложить прогуляться вместе, а потом вернуться к тебе, но если ты настаиваешь, чтобы я ушёл, то…       — Нет! — Субон схватил его за руку. — Нет. Я хочу пойти с тобой, только откуда такая страсть к ночным прогулкам? В прошлый раз это стоило мне убийства.       — Да ты не особо-то паришься о такой цене, — ответил Намгю.       Ладно, сердечко из трупов — это романтично. Он признался себе в том, что подобный жест был милым.       — Только для тебя, — серьёзно сказал Субон.       Намгю прикрыл глаза, ощущая, как по рукам бегут мурашки; ему было приятно, слишком, чёрт возьми, приятно, чтобы вот так игнорировать это чувство.       — Хорошо, что только для меня, иначе пришлось бы избавляться от конкурентов. Не люблю делиться.       — Фрик.       — Эй, это моя реплика. Придумай что-то своё.       Но вместо того, чтобы сказать что-то новое, Субон сделал шаг вперёд, чтобы быстро склониться к Намгю и поцеловать его в лоб — почти невесомо, от этого очень нежно и ласково.       — Надену костюм и прокачу тебя по городу, — кивнул Субон прежде, чем Намгю успел сообразить, что сейчас произошло.

***

      Редактор одной из газет, покупавших фото, написал с ненавязчивым вопросом, нет ли у Намгю ещё парочки снимков Человека-паука, потому что в связи с последними новостями его популярность резко возросла, и Намгю, взглянув на дверь, за которой проявлялась плёнка со свежими фотографиями Субона, написал: «нет». В голове было пусто, он просто чувствовал, что должен отказать — и он отказал, а теперь пытался понять, что за чертовщина творится в его жизни.       Иногда думалось, что к СДВГ психиаторка забыла приписать: ши-зо-фре-ни-я. По слогам.       Это и правда было удивительно. Намгю с самой старшей школы сходил с ума по клоуну в трико спандексе, а теперь этот клоун вымаливает у него конспекты по биологии, взамен предлагая парные костюмы, совместные вылазки в богатые дома и преступления на двоих.       — Я не то чтобы пытаюсь тебя оскорбить, — вздохнул Намгю, развернувшись на стуле к Субону, который лениво растянулся на его скрипучей кровати и листал один из более старых выпусков журнала, сравнивая фото оттуда со снимками из свежих номеров, — но просто хочу напомнить кое-что. Паучьи способности у кого? У тебя. Не у меня. Только у тебя. Идея сама по себе романтичная, но абсолютно, я подчёркиваю, абсолютно безрассудная, так что нет, уж извини. Я не адреналиновый наркоман. В отличие от тебя.       Иногда болтать со стенкой было более продуктивно, чем пытаться разговаривать с Субоном, который таким наигранным игнорированием специально пытался вывести Намгю из себя; получалось, конечно, отлично, но желание перерезать Субону глотку в такие моменты резко возрастало, и Намгю не мог ручаться за себя и свои действия.       — Ты не можешь обижаться на то, что я отказываюсь вместе совершать преступления, — настоял Намгю, поправляя сползшие очки и закусывая губы, ощущая, что прямо сейчас только лёгкая боль способна отрезвить его, учитывая возникшую в голове идею, — я хочу предложить кое-что получше.       Субон наконец-то заинтересовался, отбрасывая оба журнала, и сощурил глаза, поднимая брови. Ждал предложения. Господи, нет, это отвратительный план, провальный даже больше, чем обычно планы самого Субона, а уж посоревноваться с ним в провальности планов — это надо иметь талант.       — Хочешь… навестим мою мать? Вместе. Я познакомлю вас.       Субон застыл с раскрытым ртом. Можно было запускать туда шарики из хлеба, проверяя свою меткость.       — То есть ты представишь меня? Как своего…       — Да, — оборвал Намгю мысль, когда понял, что Субон не может подобрать нужных слов, хотя это было довольно чёткое понятие, — я представлю тебя как своего парня. Извини, не стану раскрывать, что по ночам ты превращается в паукообразного монстра…       — Я не делаю этого!       — …а затем натягиваешь лосины и играешь в Робин Гуда, зато я смогу похвастаться тем, что ты достаточно умён, чтобы поступить в университет.       — Я знаю, что для тебя это важно, так что ценю… это. Даже если ты ебаный фрик и мудак, который клевещет на меня.       Намгю фыркнул с любовью.       — Дай мне пару дней, чтобы подготовить себя.       Субон поднял брови с намёком; не надо было стать гением, чтобы понять, как он хочет пошутить, но Намгю пригрозил пальцем.       — Не смей, — приказал он строго.       Субон тут же сник.       — Зануда.

***

      Мать не была в восторге.       Мать никогда не бывает в восторге — или хотя бы в хорошем настроении.       Едва встретившись с ней взглядом, Намгю в полной мере осознал, насколько на самом деле ужасная идея пришла ему в голову, но отступать было поздно, потому что Субон уже стоял за спиной с красивым букетом лилий, который купил без его ведома; мать ненавидела цветы. Мать ненавидела вообще всё на свете, даже Намгю, собственного сына, но об этом он тактично промолчал: Субон и сам догадывался о сложной природе их взаимоотношений, а лишняя информация могла отпугнуть его, чего Намгю хотел в самую последнюю очередь.       — Доброе утро, — кивнул он, — это мой парень. Его зовут Субон.       Мать скривилась, сидя на кровати у окна. На костлявом теле больничная сорочка висла мешком, делая вид не то что болезненным, а почти смертельным; она была похожа не на наркоманку — на раковую больную, и Намгю тяжело сглотнул комок, застрявший в глотке. Он терял контроль, как было всякий раз, когда он оказывался в одном пространстве с этой женщиной, но вдруг за немеющую руку схватилось тепло, заставляя Намгю выплыть на поверхность. Субон не выглядел обеспокоенно или хотя бы сочувствующе, его глаза оставались прохладными, даже немного хитрыми, но изгиб губ напряжённо застыл, давая понять, что ему не всё равно.       — Здравствуй, Субон-хубэ, — лишённый эмоций голос матери жалил в самую душу, — Намгю.       Намгю поправил очки.       — Ты не очень впечатлена, — сказал он, подавляя дрожь.       Субон неловко сунул на тумбочку букет, который мать оставила без внимания, даже не стала награждать коротким взглядом, но по крайней мере она вежливо — хотя и с привычной долей отстранённости — кивнула в знак благодарности.       — Хочешь снова ссориться? — спросила она серьёзно и без намёка на шутку. Намгю нахмурился, а мать кивнула. — Вот и я не хочу. Приятно познакомиться, Субон-хубэ, рада, что ты способен терпеть этого несносного мальчишку, но не думаю, что это продлится долго, уж поверь.       — Мам… — попытался Намгю, совершая усилие для того, чтобы назвать эту женщину мамой. — Пожалуйста…       — Лучше оставьте меня, — отрезала она.       Намгю дёрнулся.       Он бы упал прямо здесь, но Субон крепко держал — он же и вывел Намгю из палаты, не бросив матери простого «до свидания». Лёгкий шум в ушах всегда преследовал Намгю после таких визитов, а сейчас к нему добавились аритмия и гипервентиляция.       — Плохая идея, — засмеялся Намгю, когда они оказались в слепящем белизной туалете клиники, — извини.       — Расскажешь? — спросил Субон, обнимая со спины.       Они оба сползли на кафельный пол по стеночке, но Намгю, частично утративший связь с реальностью, не замечал этого, потому что для него имели значения только руки Субона на животе, его подбородок, упирающийся в плечо, и горячее дыхание, опаляющее ухо.       — Я её люблю, — сбивчиво сказал Намгю, — но она не любит меня, как бы я ни пытался. Ничего больше.       Субон оставил ласковый поцелуй где-то на шее.       — Я буду любить тебя за двоих, если понадобится, — прошептал он совершенно серьёзно.

***

      Это становилось смешно.       Человек-паук, местная звезда, постоянный посетитель газет, журналов и новостных сводок, зажимал Намгю в сомнительном переулке среди ночи, потому что считал это дохуя романтичным.       Ладно, не то чтобы зажимал.       Он свисал вверх ногами, и Намгю давно хотел изучить этот любопытный факт: каким-то образом кровь либо не приливала к голове Субона, либо приливала, но в умеренных количествах, не доставляя неудобств, — вот только конкретно сейчас его интересовали не вопросы науки. Волновало то, с какой лёгкостью можно просто… Намгю, улыбаясь, потянул маску, оставляя её на уровне носа, и коснулся губами губ Субона, который сегодня был достаточно хорошим мальчиком и вместо убийств занялся бедными старушками, которым необходимо было помочь перейти дорогу.       Поразительно разный человек.       Намгю отстранился, натягивая маску обратно.       — Давай ко мне, — прошептал он, едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать снова.       Субон не посмел ослушаться.

***

      Несмотря на общую депрессивную обстановку его квартиры, это всё-таки был его храм, если угодно, поэтому Намгю, трепетно приближающийся к Субону на всех уровнях, хотел оказаться в привычной обстановке: так было безопасно. Кровать натужно заскрипела, когда Намгю повалил на неё Субона, который едва-едва успел снять дизайнерские шмотки, которые так неуместно смотрелись на покоцанном деревянном полу, вместе с костюмом; довольно забавно было наблюдать, как идеальное белое тело Субона резко искажает вид, оказываясь на застиранных простынях, но Намгю приложил усилия, чтобы думать не об этом, а о том, как удобнее оседлать его колени.       Ладони заскользили по коже, чтобы остановиться на выростах, которые Намгю заботливо начал называть лапками, на что Субон вечно огрызался, но, кажется, сейчас его голова занята другими вещами; Намгю задел их коротким движением и тут же опустил руки ниже, касаясь кромки нижнего белья Кельвин Кляйн. Богатый сучонок.       — Ты же не оставишь меня вот так? — тяжело дыша и раскрасневшись, спросил Субон, намекая на очень уж быстро вставший член. Намгю подозревал нечто подобное, учитывая его ускоренный метаболизм, но было не время и уж точно не место, чтобы прерываться на записи.       — Если будешь себя хорошо вести, — улыбнулся Намгю, накрывая пальцами горячий стояк, — то не оставлю.       Они встречались уже достаточно долго, особенно если учитывать непостоянство Намгю, но за всё это время они ни разу не переспали: Намгю боялся, а Субон не настаивал — и обоих устраивал такой расклад дел. Ровно до сегодняшней ночи.       Не желая отвлекаться на то, чтобы стягивать боксеры до конца, Намгю просто спустил их, замирая при виде члена; он (не член, нет — Намгю) тяжело сглотнул, глядя на то, как влажно блестит от смазки крупная красная головка. Несмело сомкнув пальцы на стволе, Намгю повёл ладонью вверх и поднял взгляд на лицо Субона, щёки которого запылали особенно ярко. Вряд ли Намгю выглядел лучше, однако это всё равно казалось удивительно: Субон симпатичный и богатый, так что его сексуальный опыт уж точно должен быть достаточно богат, чтобы не сходить с ума от неумелых касаний Намгю.       И всё же он поплыл даже от пары движений рукой по члену — и Намгю хотелось верить, что всё дело в нём, в Намгю, и в его пальцах, а не в отсутствии или наличии опыта, потому что сам Намгю ощущал себя именно так: ему без разницы на секс, но если это секс с Субоном? Всё становится иначе.       — Не разденешься? — горячим шёпотом выпалил Субон подрагивающим голосом.       — Я… — Намгю закусил губу, опуская голову обратно. Захотелось поправить очки, но, упс, руки заняты. — Я не думаю, что тебе это понравится, Субон-а.       Теперь он не видел лицо Субона, так что не мог сказать, изменилось ли оно, но чужие руки оказались на талии, забираясь под висящий мешком свитшот, и сжали бока так, что после там точно можно будет отыскать отпечатки; Намгю, теряя контроль, простонал и сбился с темпа, скользя рукой по члену не так ровно, из-за чего Субон тоже отозвался длинным вдохов сквозь стистнутые зубы.       — Мне нравится всё, что связано с тобой, — сказал Субон, — поэтому я хочу, чтобы ты разделся.       Намгю пришлось переместить ладони на плечи Субона, вцепляясь в них, чтобы не упасть, потому что Субон добрался пальцами до его сосков, сжимая их почти до боли, но Намгю это нравилось — и даже больше.       — Хорошо, — сдавленно согласился Намгю.       Он не имел возможности не согласиться, когда Субон делал такие откровенные вещи с его телом. Зашуршали вещи, пришлось приподниматься и отвлекаться, очки и вовсе путались в тканях, но Намгю не решился их отложить, желая видеть всё происходящее чётко; тем более было что-то во взгляде Субона — всякий раз, когда он натыкался глазами на очки Намгю, его тело замирало, а дыхание сбивалось по-новой, и Намгю пришла очередная плохая идея, после которой придётся долго очищать диоптрии, но к чёрту. Всё или ничего.       Странно было оказаться полностью обнажённым, но с очками, зато теперь Субону тоже не мешало даже нижнее бельё, и Намгю осторожно слез с кровати, становясь на колени, прямо как в день их первого свидания.       Разве что в тот вечер перед лицом Намгю не маячил чужой стояк.       Эта мысль заставила вырваться нервный смешок, и Субон выгнул бровь, явно не слишком обрадованный тем, что Намгю снова отвлекался на что-то в своей тупой башке, когда они пытались потрахаться. Намгю, испытывающему столько эмоций одновременно, было сложно сосредоточиться, но в конце концов он вернул ладонь на ствол члена, ощущая, как у самого появляется стояк; от таблеток он практически не испытывал возбуждения, по крайней мере, это было не сексуальное возбуждение, но Субон — и как он только это делает? — всё изменил.       Раскрыв рот, Намгю специально высунул язык, и крупная головка тут же легла на него; непривычно, но почему-то приятно. Намгю поднял взгляд, свободной рукой заправляя мешающую прядь волос, и Субон решил, что этот момент самый подходящий для того, чтобы вцепиться в его затылок. Несмотря на опасения, его пальцы лишь сжались в волосах, но не заставляли заглатывать, и Намгю выдохнул, потому что он не был уверен, что сможет так быстро принять член.       — Если ты не хочешь…       — Если бы я не хотел, я бы не делал, — огрызнулся Намгю, давая себе короткую передышку, чтобы через пару мгновений взять голову не просто на язык, а в рот, прикрывая глаза.       Было страшно ровно до того, как Намгю не услышал сорванный стон сверху, и самодовольство окрылило его; Намгю насадился губами чуть больше, а затем принялся двигать головой без определённого ритма. Кажется, Субону тоже приходилось прилагать некоторые усилия, потому что его бёдра дрожали так, будто он пытался не дёргать ими, и Намгю, ценивший такую заботу, погладил его ногу, пропуская член в глотку. Надолго не смог, но даже нескольких секунд хватило на то, чтобы Субон резко вскрикнул и потянул его за затылок, отстраняя и кончая на лицо.       На очки.       Смотреть сквозь линзы, испачканные спермой, оказалось ещё более затруднительно, чем пытаться прочесть название остановки без очков, так что Намгю снял их; не то чтобы это до конца решило проблему, учитывая, что на щеках тоже подсыхало семя.       — Фрик, — кивнул Намгю.       — Ты первый это начал. Позволишь вернуть услугу?       Голос у Субона был очаровательно запыхавшимся.       Намгю опустил голову вниз.       — Не сейчас, — ответил он, с печалью отмечая, что ещё с пару часов член не встанет, потому что эмоций было слишком много, — но точно этой ночью.       — Боже, боже. Ты идеальный, — словно в бреду бормотал Субон, помогая Намгю забраться обратно на кровать и вытирая с его щёк потёки спермы. Грязновато. Ну и ладно.       — А ты фрик.       — Я люблю тебя.       — Класс. Я тебя ненавижу. Ты кончил на мои очки.       — Ты этого хотел.       — Может быть. Но это мерзко, — Намгю не мог ничего поделать с улыбкой в голосе, — ладно, немного, но я всё-таки тоже тебя люблю, хотя больше ненавижу.       — Могу пережить, — решил Субон.       Намгю подумал о валявшемся на полу костюме Человека-паука и совершенно ясно осознал для себя, что перестал разделять два этих образа — Человек-паук и Чхве Субон; Чхве Субон и Человек-паук, — потому что любил их обоих одинаково сильно.