Угольки

Глистен — сама идеальность! Он это доказывает всякий раз когда есть возможность. Он опровергает то, что никто не может быть полностью идеальным. Всегда опрятный, аккуратный, ухоженный. К тому же умный, харизматичный, терпеливый (отчасти) и самое главное — добрый. Космо всегда считал что доброта важней всякой красоты. Возможно поэтому его не впечатляли яркие наряды, блестящие туфли и шикарные фартуки с узором из золотых ниток. Нет, что вы, он радовался, но больше его радовали добрые поступки сделанные от самого сердца. Сам не знал как чувствует это, ощущает как вещи сделаны от чистого желания, а не потому что так надо. В отличие от других, туны никогда не знали всех этих правил. Только хэндлеры делали друг другу «одолжения» подарив очередную кружку в честь какой-то ерунды. А Глистен всегда делал всё от чистого сердца. Но немного отойдём от восхищения Глистеном, тут можно говорить часами. Утро началось не с чашки кофе, радостного пса у личика, даже не с надоедливого будильника (даже если он был ввиде сестры) — пожарная сигнализация всех подняла с кроватей. Спраут наспех натягивал хотя б спальные штаны, Дэнди хватал огнетушитель, а Космо брался за аптечку. Дверь кухни с грохотом открывается, дым бьёт в лицо, заставляя начать кашлять и задыхаться. Чья-то фигура виднелась сквозь этот чёрный дым, и к нему Космо скорей помчался. — Эй! — Воскликнул он, хватая неизвестного за руки. Тут же узнаются эти ручонки. С маникюром, гладкие, мягкие. — Глистен! Глистен, ты что тут делаешь?! Вентиляцию открыли, включили, от дыма избавились как могли. Огня ещё не было, к счастью, сигнализация отреагировала на дым. Дэнди ещё немного побывал на кухне, он оглядел печь, оценил состояние, а после заварил две кружки кофе. Одна кружка крепкого кофе, кажется, даже без сахара, а вторая с молоком. Сразу видно кому какая. Спраут подтянулся, с облегчением вздыхая. Никто не сгорел, а это уже какое облегчение! Но внимание привлек всхлип. Глистен рыдает. Навзрыд, закусывая губу до красноты. Космо испуганно сжимает чужие ладони сильней, инстинктивно уже желая обнять. Защитить. Помочь. — Я… Я х-хотел п-приготовить с утра всем… Всем! — Бедняга захныкал громче, сердца пекарей обливается кровью. — Тише, тише, — Ласково шепчет Космо, обхватив тело крепкими обнимашками. — Всё хорошо, мы с тобой, Глистен… Мэйн желал тоже что-то сказать, но его прервали голоса других. Любопытные уже побежали смотреть что произошло, а здесь — любопытны все. Голова Спраута высунулась, встречая ребят. На все вопросы он не ответил, громко и чётко оборвав всех фразой: — Здесь не на что смотреть! Кухня закрылась. Туны огляделись, перешёптываясь между собой. Губ расстроено стоял, смотрел. Ему стоит позже обнять Спраута. Вероятно тот злой потому что с утра никто его не обнимал! Астро только проснулся, вновь, держа кружку с крепким кофе. Даже оно его не могло спасти от сонливости. Дэнди приходилось держать его одной рукой ведь тот как башня, клонилась в сторону и так намеревался упасть. — Что конкретно случилось? — С тяжким вздохом спросил мэйн. Глистен поднял взгляд, хотел что-то сказать, но тут же разревелся. Он уткнулся в плечо Космо, продолжая лить слёзы. — Он хотел приготовить печенье, — Начал Космо. — Но они сгорели, — Взгляд метнулся к противню с угольками. Это и были печеньки. — А ещё Глистен обжёгся. Нужно осмотреть ожог. Ладони Глистена были идеальны. Прям полосой и на пальцах виднелись красные отметины от противня. Они явно доставляли дискомфорта. Космо осторожно мазал их чем-то, гладил, отчего Глистену становилось жутко неловко. Он смотрел за этим процессом, изредка переводя внимание на Спраута. Ладно, видеть его в одних спальных штанах очень неловко и одновременно смешно. Тот кажется строил цепочку событий. Готовка теста, на что указывала скалка и мука разбросанная по столу, сам же противень с угольками. Он глянул на духовку. Нашлась причина! Температура настроена неправильно. Ошибка найдена, осталось её исправить. — Ты температуру поставил неправильно, — Вслух сказал Спраут. — А ещё ты прихватками не пользовался. Это две главные ошибки в готовке чего-либо. Ошибки. Так больно впилось это слово в грудь, сжимая рёбра, разбивая сердце. Ужасное, отвратительное чувство ошибки. Глистен поник, опустив голову. Только прикосновения Космо немножко убавляли боль. Ох, конечно, фирменный поцелуй где было ранение. Как без него обойтись? И боже, без поцелуя всё бы жутко ныло и болело. Глистен не знал что это за магия, но она работает. — Глистен, — Он реагирует на нежный голос, поднимая взор. — Ошибки делают все. Главное научиться исправлять их, а это не каждый умеет. — Руки гладят, ластятся, мурашки бегут. Он шепчет, снижая тон что казалось только идеальный Глистен слышит. Чётко и внятно. — И чтобы тебе было легче… Мы никому не скажем, что это ты готовил, хорошо? Никто не узнает. Только я и Спраут будем знать. — И Дэнди. — Поправил Спраут, но мигом добавил.– Вероятно. — Хорошо… — Глистен шмыгает, колени дрожат, а под рёбрами почему-то ноет. — Да, хорошо… Я исправлю ошибки и никогда не повторю их… — Мы поможем исправить! — Позитивный тон пекаря утешает, разгоняя отвратительные мысли. Глистен даже выпрямляется, расправляя плечи, но всё ещё держась за руки Космо. Спраут, Космо и Глистен заново начали готовить. Все хитрости приготовления Глистен видел, пытался запомнить, повторяя. Но получалось не так хорошо. Только это не оставляло рваное чувство не идеальности, ненависти к своему существованию. Мягкий голос Космо давал понять — всё хорошо. Спраут давал уверенность, что дальше будет лучше. Печенье вышло шикарным, идеальным! Именно такое планировал Глистен, но получилось оно только с чужой помощью. Возможно, просить помощь нужно и нужно принимать свои ошибки. — У тебя тут крошка, — Глистен вздрагивает, но позволяет Космо убрать крошку печенья. А сам тот весь в этом печенье, даже измазался в шоколадной начинке. — Всё! — Спасибо, дорогуша… — Он улыбается, подушечкой большого пальца вытирая с личика Космо шоколад. — У тебя тоже тут немножко шоколада и печенья… Вот, теперь всё! Теперь чисто. — Ох, это хорошо. Спасибо! — Угу… Глистен вернулся к мысли: он может делать ошибки. Это даже нужно. И Космо очень милый. А ещё он громко жуёт, перепачкав одновременно рукав толстовки, саму толстовку и умудрился Глистена. Он откладывает самокопания до момента, когда не окажется один. Теперь мысли занялись Космо. Не только что он милый, славный, добрый, но и тем что он вправду хрюшка.