Toi qui me plait déjà

Матвей — прекрасное создание. Настолько прекрасное, что страшно к нему подойти, не говоря уже о том, чтобы обратиться или — боже! — прикоснуться. Так не думал, но чувствовал Саша, когда впервые увидел его вживую. Оказалось, экран и половины его идеальности не передаёт, и Саша, прилипнув к нему взглядом, чувствовал себя так, будто впервые вышел на сцену. Коленки так точно дрожали, и во рту пересохло. Хотелось сомневаться, что он живой человек, потому что... Не может же быть живой человек настолько идеальным! Будь он галлюцинацией или роботом, было бы как-то легче смириться с его присутствием на съёмочной площадке, но нет, он из плоти и крови, он улыбается, курит в перерывах и болтает с Ольгой. Много месяцев спустя Саша вспоминал свою первую с ним встречу с лёгким румянцем стыда, потому что он банально не мог разговаривать, когда их представили друг другу и Матвей ему улыбнулся настолько солнечно, что Саша захотел упасть перед ним на колени. Матвей заглянул ему в глаза с невероятным, буквально щенячьим любопытством, будто считал это желание, и в его улыбке тут же промелькнуло что-то грустное. — Я мечтал с тобой познакомиться, Дима Дубин, — сказал он мягко, а Саша только и смог что жалобно проскулить что-то в ответ и пожать протянутую руку. Он тогда не верил Матвею и тем более себе. Саша всегда считал себя гетеросексуальным — у него и девушка имеется, в конце концов, — и вот это мгновенное помешательство заставляло его сомневаться в своей нормальности. После первого совместного съёмочного дня Матвей предложил ему прогуляться и в процессе прогулки живо обсуждал процесс съёмок, и режиссерский стиль Олега, и неудачные дубли, и Саша чувствовал, что сходит с ума, потому что ему казалось-казалось-казалось, что это не просто так, и что Матвей что-то замышляет, ведь не может же он — он! — просто так взять и пойти гулять с Сашей по вечернему Петербургу. А он взял и пошел. — Давай зайдём, я умираю хочу выпить кофе, — тронул его Матвей за локоть у какой-то кофейни... Впрочем, "какой-то" — неуместное слово, потому что это оказалась одна из самых дорогих питерских кондитерских, и Саша едва не бросился бежать, когда понял это. Матвей, правда, был предусмотрителен и касанием своей уверенной руки между лопаток подтолкнул Сашу ко входу. Саша невольно одёрнул низ своей застиранной футболки, будто это помогло бы ему скрыть старые джинсы. Матвею, казалось, всё было нипочём, так что он выбрал столик, пококетничал с официанткой, и пока Саша обалдевал от цен в меню, легко выспросил у него предпочтения и сделал заказ на двоих. — Так жаль, что у нас почти нет совместных сцен, — признался Матвей негромко. — Может, стоит намекнуть Олегу. Саша улыбнулся и честно ответил: — Да какие могут быть дела у миллиардера и неприметного полицейского? Матвей тихо рассмеялся: — Дима, кстати, очень даже приметный. А что, если первым, кого Хольт встретил в Петербурге, был лейтенант Дубин? — тут он чуть откинулся на стуле и прикрыл глаза, фантазируя вслух: — Ведь должен же был его кто-то встречать накануне. Власти, полиция... А Дима как раз подходит для такого. И я думаю, он Хольту сразу запал в душу. Саша, видимо, был полным идиотом, раз не углядел в этой речи флирта. Тогда в кондитерской он принялся развивать тему, и только примерно полгода спустя, сидя дома с Милой и смотря какую-то мелодраму, поперхнулся чаем, осознав, что Матвей вообще не про Хольта и Дубина говорил. — Пустяки, Саш, не думай об этом, — сказал Матвей, оплатив заказ картой, едва они покончили с десертом. — В другой раз ты меня угостишь. Саше было неловко, и он точно не хотел больше видеться с Матвеем, чтобы этой неловкости избежать. В конце концов, чего он так на него залипает? Матвей красивый, только и всего, а полюбоваться на него всегда можно в интернете — там полно фоток. Саша ведь не гей, чтобы чего-то серьезного от него хотеть. С другой стороны, он ведь обещал его однажды угостить. *** Саша взял за правило одеваться прилично, если имелся хотя бы минимальный шанс встречи с Матвеем, и ещё, конечно, держать на карте Неприкосновенный Запас, на который можно было бы купить этому божеству кофе по вкусу. Правда, в следующий раз, когда им довелось есть вместе, это был не фешенебельный ресторан, а уличная забегаловка, где продавали любимую шаурму — шаверму! — Тихона. Были они, впрочем, втроём, потому что без Тихона не нашли бы это место, и Саша, вновь смущаясь, купил эту шаву Матвею. Ели они на улице, шутя и смеясь и обсуждая все когда-либо попробованные шавермы, и Матвей выглядел не менее довольным жизнью чем тогда в дорогой кондитерской. — Бл...ииин! — едва не выматерился Саша, обляпав свою новую классную белую футболку соусом из шавы. — Ой, как обидно! — воскликнул как-то невпопад Матвей и тут же принялся оттирать пятно непонятно откуда выуженными влажными салфетками. Саша пялился на него во все глаза, не зная, куда девать руки и что говорить, Тихон, державший теперь в руках две шавермы — свою и Матвея — наблюдал за ними в крайнем изумлении. — Не волнуйся, оно отстирается, — улыбнулся Матвей. — А до отеля и так дойдёшь, сейчас же вечер, никто и не посмотрит. О пятне Саша не волновался. По крайней мере, не до такой степени, как о том, что Матвей подумает, какой он растяпа, хотя Матвей, кажется, тут же и вовсе забыл об инциденте. Они гуляли по Питеру и болтали, и смеялись, а Тихон честно пытался рассказывать им что-то о достопримечательностях, мимо которых они проходили. Наконец, шаверма закончилась, как и их прогулка, и Матвей сделал на прощание целых два контрольных: первый — он невзначай потянулся и стёр пальцем каплю соуса с нижней губы Саши. Саше показалось, что его сердце вот-вот остановится, он даже не смог набрать в грудь достаточно воздуха, чтобы попрощаться с Тихоном. Вторым выстрелом стало то, что Матвей снял с себя рубашку, оставшись в футболке, и протянул её Саше. — Пятно немного видно, — пояснил он весело. — Потом отдашь. Саша поблагодарил, запинаясь, и позволил проводить себя до отеля, в котором, как только остался в номере наедине, первым делом, уткнувшись носом в рубашку Матвея, принялся гуглить, что делать, если ты не гей, но тебе нравится парень. Гугл услужливо подсказал, что если ты не гей, но тебе нравится парень, то ты гей. Саша чертыхнулся. Запах парфюма Матвея и самого Матвея от рубашки спокойствию не способствовал. Рубашку он так и не вернул. Никогда. *** — Только представь: Август видит Диму на полигоне в этой его форме, и моментально всё остальное перестает существовать, — увлечённо рассуждал Матвей в гримёрке. — Полиция, дроны, Архипова, оружие — это вообще неважно, пока есть этот молодой лейтенант, который так прекрасно выглядит в чертовой форме. — Ты думаешь, Август — гей? — осторожно поинтересовался Саша. Матвей откинулся на спинку дивана, задумавшись. Грим Хольта и выражение лица Матвея приводили Сашу в состояние когнитивного диссонанса. — Скорее нет, чем да, — проговорил Матвей медленно. — Я думаю, он любит красивые вещи и красивых людей и... пытается всё успеть. Пожалуй, он пансексуал. — Это то же самое, что би? — Не совсем. Понятие пансексуальности исходит из концепции, что гендеров больше двух, соответственно, пансексуалам могут нравиться люди любых гендеров, а не только мужчины и женщины, — пояснил Матвей. — Я это не сильно понимаю, — признался Саша. — В любом случае, как не играй словами, пола только два. Матвей поджал губы. — Не скажи, — ответил он. — Пол человека определяется многими факторами, но он не так важен, как идентификация самого человека с каким-либо гендером или её отсутствие. У Саши голова шла кругом. Видимо, на досуге стоит почитать об этом, чтобы не выглядеть в глазах Матвея полным идиотом. Матвей, явно заметив его напряжённый мыслительный процесс, улыбнулся и чуть склонился в его сторону. — Что скажешь насчёт Димы? — спросил он. — Ему нравятся парни? — Я не думал об этом, — Саша едва головой не встряхнул, чтобы вытрясти из нее лишнее и сосредоточиться только на теме беседы. — Как-то, знаешь, не думается о сексуальности персонажа, который является всего лишь... Я имею в виду, у него даже нет романтической линии в фильме. Матвей вскинул брови: — А как же работа с персонажем? Разве ты не должен был разложить по полочкам все аспекты его жизни, чтобы затем правдоподобно его сыграть? Раунд. Этому учат буквально в начале обучения на актерском, и тут Саша, конечно, проштрафился. — Да, но... — начал он, краснея щеками. — Никаких "но", ты должен придумать ему если не романтическую линию, то хотя бы прошлое, — рассмеялся Матвей. — А что, если ему это совсем неинтересно? — быстро сказал Саша. — Например, ему нравятся люди... то есть, ему неважно, какого пола человек, при этом он не испытывает сексуального влечения ни к кому? Может, он влюбляется в тех, у кого высокий интеллект, и при этом... Ну, ты понимаешь. Матвей кивнул: — Понимаю. Он асексуален, ты это хочешь сказать? Кстати, для тех, кого привлекают умные люди, есть специальный термин, хоть он и не признан официально, — сапиосекуал. — Матвей, ты такой умный, — это признание вырвалось у Саши так легко и естественно, что он только спустя мгновение понял, насколько двусмысленно это звучало в контексте, и покраснел. Матвей рассмеялся тихо и тепло. — Я в теме, только и всего, — потом улыбка на его лице погасла и он произнёс совершенно по-другому: — Возможно, Хольт хотел соблазнить невинного лейтенанта на одну ночь, но Дима оказался со стальным характером, и ничего у него не вышло. Взгляд Матвея стал отстранённым, будто это его сейчас отшили, оставив доживать в одиночестве. Саша быстро перебрал в голове варианты, как сгладить тут острые ранящие углы, и сказал: — А может, стальной характер Димы всего лишь означает, что на одну ночь он не согласен, и Хольту придется доказать, что у него серьезные намерения. — А у Хольта они серьезные, поверь, — поднял на него глаза Матвей. Саша не знал, что думать. Благо, в этот момент их прервали, и этот неловкий разговор можно было отложить до поры до времени. *** — Ты серьезно собрался фанфики писать? — спросил Саша, не зная, куда девать руки, потому что Матвей завалился на диван рядом с ним — сидящим по струнке — и положил голову ему на колени. — Конечно. Кто знает моего персонажа лучше меня? — ответил Матвей. — Придется, правда, писать то, что называется джен, — никаких отношений, иначе... Сам понимаешь. Саша кивнул. Его желания писать о Хольте он не разделял, и тем более не стал бы писать о Диме. Что было то было. Идей у него не было, например. Может, после выхода фильма он что-нибудь почитает, а сейчас его гораздо больше заботил сам Матвей и чувства к нему. Ладно, сдался Саша, пусть я би или пан или вообще — матвеесексуал, что это меняет? Нельзя же просто так поцеловать его, даже когда он будто бы умоляет взглядом. Нельзя даже спросить о его чувствах и желаниях, потому что этим можно всё разрушить, включая его отношения с Милой и семью Матвея. — Почему ты такой классный? — спросил Матвей тихо. — Хотел задать тебе тот же вопрос, — улыбнулся Саша. И что это, как не флирт... Мила, когда они с Джессикой ушли к себе после небольшой домашней вечеринки, сказала уверенно: — Он в тебя влюбился. — И что теперь? — немного раздосадованно ответил Саша. — Ты в него — тоже, иначе почему... — Давай не будем об этом. И больше они на эту тему не говорили. Матвей продолжал быть с ним тактильным, Саша продолжал мучиться сомнениями. Ведь Матвей никогда не бросит Джессику. Более того, даже не станет ей изменять. Он ведь такой правильный. А Саша — такой обыкновенный. *** Постепенно Саша принял его манеру вести себя с ним, и ему даже стало казаться, что за ней не стоит попытки флиртовать. Тактильность Матвея не отличалась сильной избирательностью, он мог повиснуть на ком угодно (разве что кроме Андрея Юрьевича — тот бы не понял и в морду съездил бы), обнять, ткнуться лбом в плечо... Правда, с Сашей это происходило будто бы иначе — более интимно, что ли. — Ты знал, что про нас ходят слухи? — спросил Саша, пытаясь отдышаться после драки подушками. Матвей повернул к нему голову и глянул крайне изумлённо. — Что значит "знал"? Я сам их и пустил, — сказал он несколько наигранно. — Я тебя сейчас покусаю! — Саша сел, возвышаясь над ним. — Прикинь, сколько слухов — и каких! — пойдет, если завтра я появлюсь на сцене с укусами на плечах, — улыбнулся Матвей. — Придется замазывать тональником, — проворчал Саша и лёг обратно. Матвей почему-то отвернулся. — Матвей? Что случилось? — Саша приподнялся на локте, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Да нет, всё в порядке, — в его голосе сквозил непорядок. — Просто вспомнил кое-что. Неважно. Саша подполз и обнял его сзади. Матвей подался в его руки и немного расслабился. Саша услышал, как он разомкнул губы, чтобы что-то сказать, и не сказал, просто выдохнул. Они пускали друг друга в свою жизнь и историю потихоньку, по шагу за раз. Видимо, пока что про какую-то историю Матвей говорить был не готов. Он так же молча взял Сашу за руку и чуть сжал. — Прости, — прошептал Саша. — Всё хорошо.