зимняя акварель

Феликс любит зиму. Ему нравится, как снег ложится на ресницы, как холодный воздух делает щеки розовыми, как тишина зимнего вечера наполняет сердце теплом. Он всегда ждет первого снега — того самого момента, когда мир на секунду замирает, прежде чем превратиться в мягкий белый плен. Хёнджин же любит зиму иначе. Он любит, когда руки Феликса тянутся к нему, чтобы согреться, как их дыхание растворяется в воздухе, сливаясь с мягким светом фонарей. Любит, как снег остается на кончиках его светлых волос Феликса, делая его похожим на героя из старой сказки. Сегодня именно такой вечер — первый снег идет крупными хлопьями, медленно оседая на их плечах, будто приглашая их остаться на улице подольше. — Холодно? — спрашивает Хёнджин, зная ответ заранее. Феликс слегка трясется, но смеется, поднимая лицо к небу. — Немного. Но красиво. Хёнджин смотрит на него и улыбается. Какая красота может сравниться с этим? С тем, как глаза Феликса отражают свет фонарей, с тем, как его губы дрожат от холода, но он всё равно улыбается? — Идем, — тихо говорит Хёнджин, беря его за руку. — Я знаю, где можно согреться. Они идут через парк, их шаги приглушены снегом. Феликс чуть прижимается к нему, зарываясь носом в теплый шарф Хёнджина. Тот только крепче сжимает его руку. Спустя несколько минут они оказываются в небольшой уютной кофейне, спрятанной на углу узкой улочки. Здесь пахнет шоколадом и корицей, окна запотели от тепла, а в углу кто-то негромко играет на пианино. Феликс тут же тянет Хёнджина к окну, садится напротив него и, улыбаясь, подпирает голову ладонями. — Теперь тепло? — спрашивает Хван, наблюдая, как кончики ушей Феликса становятся всё более розовыми. — Теперь — да, — шепчет тот, а затем чуть наклоняется вперед. — Но только если ты меня поцелуешь. Хёнджин смеется, но выполняет просьбу — наклоняется через стол и мягко касается губ Ликса. Тот тут же расслабляется, будто даже воспоминание о холоде исчезает. За окном снег всё так же падает, окрашивая город в мягкие, акварельные тона. Но внутри, в этом маленьком уголке их мира, тепло, и казалось, всегда такая холодная и беспощадная зима больше не кажется такой холодной. *** Феликс облизывает губы, будто пробует вкус поцелуя, а потом довольно улыбается. В его глазах отражается мягкий свет лампы, и Хёнджин снова ловит себя на мысли, что мог бы смотреть на него вечно. — Значит, теперь тепло? — тихо спрашивает он. Феликс не отвечает, только протягивает руку через стол, находит пальцы Хёнджина и переплетает их со своими. Тепло действительно разливается по телу, и даже горячий шоколад, который приносят через пару минут, не кажется таким согревающим, как прикосновение их рук. Они сидят в этой маленькой кофейне дольше, чем планировали. Время замедляется. Феликс рассказывает о том, как в детстве строил снеговиков у себя во дворе, как устраивал снежные битвы с друзьями. Хёнджин слушает, не отрываясь, а потом тоже делится своими зимними воспоминаниями — как в новогоднюю ночь случайно поскользнулся на льду и уронил торт, который нес домой. Феликс смеется так искренне, что даже пожилая пара за соседним столиком улыбается. — Должно быть, ты был самым неуклюжим ребенком, — дразнит он, поднося чашку к губам. — Возможно, — соглашается Хёнджин, — но с тех пор я стал аккуратнее. Феликс делает вид, что сомневается, но всё равно сжимает его руку крепче. Когда они наконец выходят из кофейни, город уже утонул в снегу. Фонари заливают улицы теплым светом, машины оставляют едва заметные следы на дорогах, а воздух наполнен тихой, зимней магией. Феликс глубоко вдыхает, наслаждаясь свежестью. — Мне кажется, или снег стал ещё гуще? — Думаю, да, — отвечает Хёнджин, наблюдая, как снежинки цепляются за светлые ресницы Феликса. Они идут по улице, не торопясь, держась за руки в кармане теплого пальто Хёнджина. Мир вокруг словно растворяется, остается только мягкий хруст снега под ногами и их тихий смех. — Давай прогуляемся до парка? — вдруг предлагает Феликс. — В такую погоду? — Хёнджин притворно хмурится, но уже знает, что не сможет отказать. Феликс кивает. — Хочу увидеть, как фонари отражаются в снегу. Хёнджин только вздыхает и, покачав головой, утягивает его вперед. В конце концов, если Феликс хочет зимнюю сказку, он готов подарить ему её. В парке тихо, почти безлюдно. Лавочки занесло снегом, ветки деревьев покрылись белой пудрой, а пруд, который они так любят, замерз и превратился в гладкое зеркало. Феликс вдруг отпускает его руку и делает несколько шагов вперед. Он кружится, запрокинув голову, ловя снежинки ладонями. Хёнджин смотрит на него и чувствует, как сердце сжимается от чего-то бесконечно теплого. Феликс смеется, подбегает ближе и вдруг хватает его за руки. — Давай потанцуем! — Здесь?! — Хёнджин в изумлении смотрит на него. — Почему бы и нет? — Феликс ухмыляется, его пальцы уже сцепились с его ладонями. — Представь, что мы в сказке. Хёнджин закатывает глаза, но не может удержаться. Он делает шаг вперед, начиная вести их в этом тихом, снежном вальсе. Они кружатся под светом фонарей, снег ложится на их плечи, дыхание растворяется в воздухе, а мир становится только их. В этот момент не существует ни холода, ни времени. Только они двое — посреди зимней ночи, танцующие среди снежинок, будто в старом романтичном фильме.