Сто лет тому назад

(1924 год, Англия) -Между прочим, дорога сюда далась мне не так просто. Таксист попался глуповатый, - говорил Рампо, отправляя в рот очередной кусочек ветчины с тарелки, - представьте себе, обвинил меня в том, что я не знаю, где право и лево. Уму непостижимо. Я могу раскрыть убийство за шестьдесят секунд, посмотрел бы я на него уж! – Эдогава мог говорить и с набитым ртом. И пусть то считалось дурным тоном, он был уверен в том, что его обязанностью было поведать все детали поездки. Аллан молча кивал, периодически комментируя недовольства собеседника. Тем не менее, ужин прошел славно. Пусть Рампо и не хотел признавать, но все же он не просто так проделал весь этот путь. Уж Аллан хорошо знал о том, как Рампо тяжело путешествовать без чьей-либо помощи. -Ну а вы чего молчите? Неужто ничего интересного не происходило за время моего отсутствия? – откинувшись на спинку массивного стула, поинтересовался Эдогава. -Вы же меня знаете, - сказал Аллан, откладывая вилку на стол. Эдгар решил не говорить о том, что начал работу над новым произведением. Он посчитал, что сейчас не время, - все идет своим чередом, как вам известно. Так, о чем вы там говорили? — Вот оно как. Ну слушайте, табак местный – гадость этакая. Предложили мне значит попробовать, мундштук расписной протянули. Ну я и согласился, - лицо Рампо искривилось, - В жизни больше такого не повторю. Уж не думал, что эти чопорные англичане помешаны не только на чае. И знаете, курят ведь повсюду. Когда уже запретят… Аллан улыбнулся краем губ, слушая этот рассказ. А затем еще один. Рампо болтал без умолку, будто ребенок малый. Это пробуждало вдохновение. Аллану хотелось писать об этом. Удивительно, как немногословен был Рампо в своих письмах, и как много он болтал в жизни. Обычно Рампо был ленив, и не любил трепаться попусту, но Аллану льстило, что он мог видеть своего приятеля с иной стороны. Эдгару хотелось, чтобы подобные моменты длились как можно дольше. Время близилось к вечеру. Дворецкий подготовил для Эдогавы лучшую гостевую комнату. Какое-то время Рампо провел за игрой с Карлом, который до недавнего времени клянчил ветчину со стола и норовил активно участвовать в диалоге. Удивительно, что эти двое так хорошо ладили. Еще в течение некоторого времени Рампо все же отправился спать. Благо, он смог самостоятельно найти путь до гостевой спальни. Впрочем, подобное должно было льстить хозяину особняка, ведь его жилище столь большое, что в нем можно заплутать. Хотя в случае с Эдогавой это скорее было обыденностью. Даже спустя более десяти лет их дружбы у этих двоих всегда находились темы для разговора. Но в этот раз Эдгар будто искал подвох в этом визите. Еще пару дней назад Аллан получил письмо от Рампо. Эдгар думал об этом, спускаясь по витой лестнице. Он провел рукой по перилам, а затем бросил взгляд ниже, осматривая свои владения. Из окон струился лунный свет, и даже Карл изволил почивать. Аллан сменил траекторию. Развернувшись, он направился в свой кабинет. Минутная стрелка медленно ползла, а маятник отбивал такт. Большие напольные часы сейчас были громадны и зловещи, как и вся мебель, выполненная из темного дуба. Кажется, Рампо уже должен спать? В отличие от Эдгара, он предпочитал рано ложиться, и так же рано вставать. Аллан же мог до ночи сидеть, исчерпывая свое вдохновение. Похож он был на бледного вампира с опущенным взглядом. Но в этот раз чувства одолевали. Они с Рампо выросли, и более не были наивными юношами. Но Аллан все так же трепетно надеялся, что за все те годы, что они с Эдогавой играли в кошки-мышки, произошло что-то новое. Аллан почувствовал сильное желание выпить. То было редкостью, но все же для подобных случаев у Эдгара был небольшой запас коньяка. Прямо за стеклянной дверцей его шкафа стоял прозрачный графин с янтарной жидкостью. Аллан открыл его, вдыхая терпкий аромат. Он почувствовал веру в себя и отхлебнул прямо из горла. Горечь обжигала, а закусить было и нечем. Аллан закашлялся. Он поставил графин назад. С него хватит. Пока что. В кабинете Аллана воцарился мрак. Лишь массивная свеча была достойным источником освещения, противостояла густой ночи. У Аллана, разумеется, было множество ламп. Но именно свечи он считал куда более живым светом. Бесчисленное количество книг на полках стремилось ввысь, и сам кабинет был подобен библиотеке. Только вот среди всех этих книг не было тех самых слов, которыми бы Эдгар мог описать все то, что он чувствует. Но в том и заключалась власть писателя. Он сам мог творить свою историю. На Эдгара нахлынули воспоминания. Он подошел ближе к окну и рывком отдернул штору в сторону. Ему необходим был свежий воздух. Столько чувств билось внутри, но они никак не могли выбраться. Аллан вспоминал об их первом поцелуе. О том, что еще тогда дал общение дождаться, но даже спустя почти десять лет этого не произошло.