Повод для доверия

Се Ван никогда не считал себя суеверным. Он, конечно, следовал каким-то приметам, однако не придавал этому слишком уж большого значения: для того, у кого на руках столько крови, достаточно одного-единственного знания – рано или поздно кому-то это не понравится. И тут уже неважно, с какой интонацией крикнул петух на рассвете, и видел ли жених невесту до свадьбы. Тем не менее, на душе у него было тяжело. Он впервые пошёл на такой отчаянный шаг как предательство – и предательство человека, много лет бывшего самым близким. И впервые вступил в сговор с силами, ничем не уступающими, а то и превосходящими его собственное влияние. Честно говоря, он и сам не понял, как зашёл в шатёр какого-то предсказателя с запада. Наверное, его привлёк пряный аромат сжигаемых трав и вертевшаяся в голове мысль: раз больше невозможно верить тому, кому верил всю сознательную жизнь, почему бы не довериться незнакомцу, якобы обладающему силами, которые прежде не вызывали ничего, кроме сомнения и лёгкой доли презрения. Старик выглядел сущим шарлатаном и использовал не привычные черепки, панцири и кости, о которых каждый в Поднебесной был хотя бы наслышан, а небольшие таблички со странными рисунками и иероглифами. Пусть Се Ван в подобном и не разбирался, способ гадания показался ему весьма необычным и вряд ли пользовавшимся популярностью в цзянху. Впрочем, он и не собирался особо верить в то, что услышит. Это скорее походило на своеобразный ритуал успокоения совести перед авантюрным свершением. Переворачивая таблички одну за другой, предсказатель едва ли не слово в слово повторял то, что Се Ван и без того знал. В какой-то момент даже показалось, что старик следил за ним и запомнил то, о чем с уверенностью говорил сейчас: привязанность, нереализованные амбиции, предательство… Впрочем, это были настолько размытые понятия, что их можно было прочитать в душе у каждого первого. Тот, кто не испытывает сомнений, угрызений совести и прочих не самых приятных, но весьма цепких чувств, в подобные места не заглядывает. Не исключено, что одна и та же песенка была заготовлена у прорицателя для всех, кто переступал порог его шатра. Затем об стол щёлкнула ещё одна табличка, и гадатель заметно нахмурился. Изображение было перевёрнуто – обращено к Се Вану, и он чуть подался вперёд, разглядывая круг из десяти скрещённых лезвий. – Что это значит? – невольно вырвалось у него, но растерянный взгляд прорицателя как будто несколько смягчился. – Тяжёлое испытание и крах надежд, – пояснил старик. – Но в таком положении всё даже может быть к лучшему. Видите ли, ситуация сама по себе уже печальная, и это можно расценить как следующий шаг, так и следствие того, что я уже назвал. Ваши ожидания не будут оправданы, но при раскладе вверх тормашками это не обязательно к худу, молодой господин… – Как это понимать? – Все зависит от последнего элемента, – загадочно ответил предсказатель и перевернул следующую табличку… – Всё в корне изменится. Однако сегодня лучше не принимать опрометчивых решений: ваши планы обречены на неудачу. Почему Се Ван не убил шарлатана, он и сам не знал. Его план был идеально выверен, несмотря на полное отсутствие доверия между всеми вовлечёнными. Всё должно было пойти именно так, как задумано. Но в чём гадатель совершенно точно был прав: по-прежнему уже не будет. Возможно, именно это и спасло ему жизнь – по крайней мере, до тех пор, пока Се Ван не убедится в своей правоте. Стараясь выкинуть из головы размытое, но тревожное предсказание, Царь Скорпионов направился к ифу, и уже потом – вместе с ним – к сцене для финального акта в печальной пьесе предателя, братоубийцы и чудовища, которое однажды стало для Се Вана единственной семьёй. В прежней жизни самого Скорпиона. Когда ткань и плоть разошлись с противным чавкающим звуком, всё определённо было кончено. Толпа замерла в ожидании неизвестно чего. Чжао Цзин тюком повалился на настил. Глаза его были сухими и неподвижными. Живыми – пока ещё – остались лишь струйки крови, вытекавшие из ран и – самая тонкая – из перекошенного рта. Се Ван с самого начала не слишком доверял Вэнь Кэсину и отчасти предвидел вероятность такого исхода, но ноги отчего-то подкосились, да и разум не хотел верить. Ифу мёртв. Правитель Долины Призраков нарушил обещание и убил его. Убил под рокот толпы и одобрительный кивок Е Байи, подоспевшего к концу поединка. Похоже, эти двое тоже что-то замышляли, не сговорившись с Царём Скорпионов. Вот, значит, каково это – когда планы терпят крах? Бессмертный с горы Чанмин подхватил Се Вана под локоть, не позволив… Чего? Он и сам не знал. Хотелось броситься к ифу, убедиться, что тот ещё каким-то чудом дышит, но тело не слушалось: оно уже знало правду и страшилось её. Едва справляясь с дрожью, Се Ван опёрся о Е Байи, оставаясь на ногах, но взгляд, брошенный на бессмертного, был полон бессильной ярости… Или же яростного бессилия? – Чжэнь Янь… – прошипел Се Ван вопреки желанию назвать главу злополучных демонов его нынешним именем. Что-то подсказывало, что сейчас стоит играть по общим правилам и не лезть на рожон. Как сказал старик-предсказатель, «не принимать опрометчивых решений». Узнав о прошлом Чжао Цзина, толпа возненавидела его. Все, кто прежде презирал призраков и демонов, сочувствовали Вэнь Кэсину, услышав его историю. Даже к «безумцу» Жун Сюаню они отныне были снисходительны. Но что же до Царя Скорпионов? У него не было ни оправдания, ни веса в боевом мире. Он мог только смотреть, как уходит в небытие прежний гарант его спокойной жизни. Тот самый, которого он сам желал обречь на жалкое, но всё же существование. Он невольно дёрнулся в сторону платформы для поединков, но Е Байи удержал его на месте. – Чжао Се! – строго осадил бессмертный. – Жить надоело? – А если и так? – выдохнул Се Ван. Впервые за долгие годы он забыл, что такое холодный расчёт: эмоции брали верх, но он даже не осознавал их. Какая-то часть его радовалась свободе от ифу и его сумасбродных приказов. Но сложно было смириться с тем, что всё пошло не по его, Се Вана, плану. Он хотел видеть Чжао Цзина живым, но сломленным. Убийство этого человека не было ни его целью, ни ключом к достижению этой цели. Да ещё это чёртово предсказание… Се Ван поймал себя на мысли, что непременно найдёт и убьёт старикашку, смутившего его мысли. Или потребует научить его так же читать по рисункам и письменам. Е Байи рывком приподнял его, заставив более-менее выпрямиться, и Се Ван, наконец, совладал с собой. Может, он и был слабее собравшихся воинов, но никому из них не позволил бы оплевать себя. Глубоко вздохнув, Се Ван всё же направился к помосту. – Эй! Сдурел? – Там мой отец. Я должен отомстить за него, – взгляд Вэнь Кэсина, стоявшего над трупом их общего врага, не предвещал ничего хорошего. Впрочем, и Се Ван понимал, что он туда не за победой поднимается. Или пытается подняться – пальцы Е Байи до боли впились в локоть, удерживая на месте. – Старший Е, позвольте! – вопреки ожиданиям, голос даже не дрогнул. Не дрогнул и бессмертный. Но что-то в его лице изменилось. Прежняя маска равнодушия исказилась то ли улыбкой, то ли усмешкой. Что Се Ван может противопоставить тому, кто много лет держал под контролем армию призраков? Сейчас, у всех на виду, не прибегая к уловкам? Да в глазах всех присутствующих он – ядовитый гад, совершивший преступлений едва ли не больше, чем его покойный отец! – Старший Е, не вынуждайте меня, – угрожать бессмертному было ещё глупее, но сейчас Се Ван хотел лично убедиться, что это не обман, что собственные глаза не лгут ему. – Ударь меня, – спокойно произнёс Е Байи. – Не бойся, я не стану бить в ответ. Царь Скорпионов застыл. А что ему было делать? Применить одну из убийственных тактик Ядовитых Скорпионов и на глазах у всех ранить или отравить прославленного воина, чьё слово имело больший вес, чем у всего Совета? Впрочем, он сомневался, что даже самая хитрая атака пройдёт против этого человека. – Ну же, – поторопил бессмертный и отступил на шаг, оставляя пространство для манёвра. – Хочешь выжить – сражайся! Это было так непохоже на привычные установки, которые диктовали, что ради спасения жизни необходимо подчиниться, опустить голову и слушать старших… И если бить – то исподтишка и наверняка. Но если теперь старший настаивает… Се Ван нанёс удар. Совершенно глупый, непродуманный и неэффективный против истинного мастера боевых искусств. Тот не стал даже парировать и без труда выстоял против такой хилой атаки. – Господа! – Е Байи повысил голос. – Прошу вас обратить внимание на ещё одно обстоятельство. Чжао Се, приёмный сын Чжао Цзина, принадлежит к народности южных варваров. Мужи там могучи и свирепы, как дикие буйволы, но этот юнец не смог меня даже толкнуть. По толпе прошёл ропот. Конечно, никто из них не смог бы даже коснуться Е Байи против его воли. И всё же их смутило то, что этого не сумел и тот, кто считался лучшим убийцей в этих краях. Одновременно их насторожило и то, что Се Ван вообще осмелился напасть на бессмертного: конечно же, их диалога никто не услышал. – Старший Е, позвольте… – почти взмолился Царь Скорпионов, бросив быстрый, едва ли не стыдливый взгляд на помост. Вэнь Кэсин, стоявший там, очевидно смаковал своё превосходство, но вместе с тем выглядел несколько растерянно после «потасовки» Се Вана и Е Байи. – Раз уж это так тебе необходимо… – смирился бессмертный и сам подтолкнул молодого человека к деревянным ступеням. Вопреки желанию отомстить, вопреки желанию в последний раз посмотреть в глаза ифу, каждый новый шаг становился всё труднее: будто сам воздух вокруг стал густым и вязким. Странным образом присутствие Е Байи за спиной успокаивало. Старший словно недоговорил чего-то и теперь ждал своего часа, а потому не мог позволить двум нерадивым заговорщикам схлестнуться в заведомо гибельной для Скорпиона схватке. Мало-помалу – казалось, каждое движение старит лет на десять – Се Ван поднялся на помост, как в тумане, подошёл к мёртвому телу Чжао Цзина и опустился на колени. При этом смотрел он не на ифу, а на Вэнь Кэсина в нескольких шагах – нескольких вечностях – от себя. Предательство. Утрата. Крах. Глава Долины Призраков отвечал твёрдым, но совсем не жестоким взглядом. Не отводил глаз. Не пытался оправдаться. Он был так уверен в правильности своего поступка, что и Се Ван начал сомневаться в том, что это не было наилучшим исходом. Конечно, не было! Ифу должен был полностью осознать, что его палачом стала его же собственная ложь, что преданный сын, готовый ради него на всё, обернулся против него, не вынеся мелочных амбиций и подлых методов Чжао Цзина. Он должен был жить, сознавая свою вину перед Се Ваном – и в его лице перед всеми, кто безоговорочно верил этому недальновидному, но самовлюблённому глупцу. Рука против воли скользнула в рукав, нащупывая привязанный к запястью тонкий мешочек с единственной пилюлей – той, что навсегда должна была перекрыть поток лжи, льющейся из этого грешного рта. Вэнь Кэсин напрягся, ожидая атаки спрятанным оружием. Е Байи подступил ещё ближе. Но Се Ван не собирался никому вредить. Он лишь боролся с желанием самому проглотить злосчастную пилюлю, чтобы не чувствовать больше ничего: ни тяжело бьющегося сердца, ни свинцовых конечностей, ставших вдруг неуклюжими безо всяких ядов. Ладонь Е Байи опустилась ему на спину. Се Ван не видел бессмертного, но успел заметить короткий кивок Вэнь Кэсина. В следующий момент он ощутил бьющий в него поток силы. Не удар, нет, но и назвать это чем-то приятным язык не поворачивался. Откуда-то донёсся возмущённо-испуганный крик Ду Пуса, а мгновение спустя Се Ван уже закашлялся от вставшего в горле кома. Сгусток густой и как будто горькой крови вырвался из его рта и разлился багровым пятном среди прочих узоров вокруг ран Чжао Цзина. Толпа снова загомонила. – Как я уже сказал, этот юноша от природы силён, – как ни в чём не бывало отметил Е Байи. – Однако с ранних лет его меридианы были заблокированы, чтобы он не смог освоить высоких боевых искусств. – Чжао Цзин! Подлец! – выкрикнул кто-то, и Вэнь Кэсин рассмеялся: не то весело, не то издевательски, не то безумно. – Самому умному из своих пасынков он предрёк стать самым немощным, – сквозь смех проговорил он, и только теперь Се Ван ощутил, что глава Долины Призраков не представляет для него угрозы. Точно так же Вэнь Кэсин усмехался, предлагая Царю Скорпионов своё место на троне и свою власть над демонами: беззлобно, но как будто проверяя на прочность. – Вот трус! – Трус! – подхватила толпа. Се Ван почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Тянущая боль во всём теле, потревоженные меридианы, замутнённый сорвавшимися планами разум… И то, что за его спиной честнейший Е Байи и вероломный Вэнь Кэсин сговорились спасти его жизнь и с детства загубленную репутацию… Это было уже слишком. И всё же толпа прислушалась к этим двоим, и в их глазах Царь Скорпионов перестал быть хладнокровным убийцей и бесчувственным злодеем. Он превратился в очередного Чжэнь Яня – обманутого ребёнка с искалеченной судьбой. Не было сил даже поспорить с этим, хотя Се Ван всю жизнь отдавал себе отчёт в своих действиях и считал, что думает своей головой. Он ведь не раз уже так или иначе шёл против воли ифу. Против воли одного из братьев Союза Пяти Озёр, который утверждал, что не только в бою познаётся истинная сила. Только теперь довелось осознать, что ту самую силу Чжао Цзин сызмальства в своём пасынке купировал – лишь бы это не стало однажды угрозой его собственному благополучию. Се Ван понятия не имел, как отреагировал бы, узнай обо всём этом при жизни ифу: быть может, он и благословил бы Вэнь Кэсина на последний удар. Быть может, нанёс бы его сам. – Се-эр, – непривычно ласково позвал Е Байи, переводя ладонь со спины молодого человека на плечо: никакой энергии в ней больше не чувствовалось. Однако Се Вана пробила дрожь от этого тёплого и почти ненавистного обращения. – Сецзелюбо, – выдавил он, не вдаваясь в объяснения. Только пальцы сжались на вороте покойного ифу. Достаточно близко к горлу, чтобы сделать выводы. – А-Бо, – легко согласился бессмертный. – Твоё состояние ещё можно исправить. Ты знал об этом? Само собой, Се Ван знал сотни искусственных способов отнять силу или наделить ей. Чего стоили одни отравленные, почти мертвецы, но способные стать основой непобедимой армии. У него не возникало и мысли о том, что кто-то – ифу – мог провернуть нечто подобное с ним самим и до самого конца оставлять в неведении. И всё же… Исправить это было реально – если не исцелением, так ещё большим искажением. Он быстро кивнул, но даже этого короткого движения было достаточно для нового приступа тошноты. – Довольно, – бросил бессмертный и обратился к Вэнь Кэсину: – Долина Призраков должна быть запечатана. Это будет на твоей совести. – Младший принимает наказ, – без колебаний кивнул Вэнь Кэсин, и Се Ван в последний раз ощутил на себе его взгляд. Последняя табличка. Отшельник. В общем раскладе со злосчастными переменами означает перерождение, новую жизнь в рамках старой. Однако Царь Скорпионов, осторожно ступая, ведомый под руку столетним бойцом, уже представлял себя пред ликом Яньло-вана с чашей напитка забвения в руках. Его новая жизнь казалась невозможной без смерти. Не Чжао Цзина, не Вэнь Кэсина, не даже злополучного гадателя… Его, Се Вана, собственной. Однако он очнулся в своей постели с прохладной рукой Е Байи на лбу. – Тяжёлое, однако, потрясение… – прокомментировал старший. – Вэнь Кэсин… – прошипел Се Ван, но без той злобы, с которой мог бы. Именно из-за него весь план полетел в тартарары. – А если скажу, что это была моя идея? Я уже отметил, что ты довольно умён. Нечего баловать себя властью, которую не сможешь удержать. Голос бессмертного звучал бодро и ровно. Да даже если бы и нет, Се Вану нечего было противопоставить. Он с трудом ощущал собственное тело и лишь смутно припоминал, что добрался до дома, опираясь на старшего, но всё же каким-то чудом на своих двоих. Губы предательски дрожали, а язык казался неповоротливым разбухшим куском мяса. Се Ван даже мельком подумал, что всё-таки успел проглотить пилюлю, приготовленную для ифу, но он слишком хорошо изучил её действие, чтобы сомневаться: его подкосило нечто иное. Е Байи осторожно пригладил его волосы и провёл пальцами по щеке. На ощупь его рука казалась необычайно холодной – или же сам Се Ван пылал в лихорадке? – Молчи, если пока тяжело. Ты не приходил в себя несколько дней. Ничего удивительного. Позволь объяснить тебе кое-что. Се Ван остался неподвижен, хотя изо всех сил хотел кивнуть. – Твои внутренние каналы заблокированы слабым, но действенным ядом. Слышал истории про знатных девушек, которым ноги превращали в извращённый цветок лотоса? Также и с твоими природными силами. Тебе хватает смелости и ловкости, но боец ты никудышный. Потому что тебя воспитали неспособным к открытому бою. Бессмертный поднялся и на пару мгновений исчез из поля зрения, а затем вновь появился, поднося пиалу к губам Се Вана. – Это простая вода. Впрочем, сейчас твой организм ничего больше и не вынесет. И вообще новости у меня для тебя не шибко радостные. Се Ван поднял на старшего вопросительный взгляд, не сразу осознав, что одновременно с этим впивается в пиалу дрожащими пальцами. Прохлада свежей воды прошлась по нёбу, глотке и растеклась где-то между рёбрами, но жажды не утолила. Е Байи, однако, не двинулся с места. – Есть техника, способная вернуть твои меридианы к нормальному состоянию. Но они были испорчены так давно и так крепко, что простого вливания энергии будет недостаточно – от него станет только хуже. Но я могу исцелить тебя. И даже хочу этого. – Почему? – только и смог просипеть Се Ван. – Можешь считать меня сколько угодно старым, но я дожил до своих лет на приличной доле азарта. Считай, что твой случай – вызов для меня. И мне любопытно, сработает ли теория на практике. В конце концов… Он не договорил, но Се Ван почему-то искренне поверил, что этот мужчина был бы способен исцелить и безумие Жун Сюаня, ставшее притчей во языцех. Не то, что его считавшуюся врождённой немощь. – Внимаю, старший. – Вот дурак! – рассмеялся Е Байи. – Даже не знаешь, о чём я, а уже готов рискнуть. – Я тоже… азартный игрок, – Се Вану удалось улыбнуться. – И мне льстит внимание такого человека, как вы. – Так понравилось амплуа подопытного кролика для старшего поколения? В другое время Се Ван счёл бы это оскорблением, но теперь… – Вы испытываете не меня, а свою теорию. И после нескольких дней, пока я был без сознания, могли использовать что угодно, а не дожидаться разрешения. После с непривычки столь продолжительной тирады Се Ван закашлялся, и Е Байи снова поднялся за водой. Скорпион на этот раз пил осторожнее, словно по глотку принимая правду о том, что успело перемениться в последнее время. Отшельник, меняющий всё… А кто тогда сам Се Ван? Судьба? Император? Десятка скрещённых лезвий, сулящая крах? Как бы то ни было, он понимал, что бессмертный не просто так провёл рядом не один день и не одну ночь. Становиться чужим экспериментом не хотелось, но Е Байи появлялся и задерживался только там, где ему самому хотелось или если того требовал долг. И с Се Ваном они не были ничего должны друг другу. У Царя Скорпионов сложился определённый взгляд на мир и его обитателей. Е Байи не вписывался ни в одну из классификаций. Он не принадлежал близкому кругу Се Вана, но к его мнению хотелось прислушиваться. Не так, как это было с «чужими» Лю Цяньцяо и Ло Фумэн – тем молодой глава Скорпионов оказывал услугу и в определённой степени подчинял их своей воле и своим планам. А подчинить бессмертного… С тем же успехом можно было попытаться оседлать тайфун. Сам же Е Байи скорее наставлял, чем подминал под себя, и для него не имело никакого значения, прислушаются к нему или нет. Он просто говорил о том, в чём был уверен, а уж соглашаться на его условия или нет – каждый определял для себя. Люди Союза и дружественные школы верили безоговорочно. Доверился ему и глава Долины Призраков. Се Ван встречался с Е Байи несколько раз – всё больше на собраниях, в окружении толпы, и никогда не имел возможности поговорить с бессмертным и узнать о нём хоть что-то. Да и не хотел узнавать, честно говоря: не того полёта птица. Слишком умён и силён, чтобы было легко убрать с дороги. Слишком далёк от распрей мира боевых искусств, чтобы вообще влезать во все эти интриги. Первое время Царь Скорпионов надеялся, что этот старик с вечно юным лицом, не признающий никаких авторитетов, исчезнет так же внезапно, как появился, но пьеса затянулась, и оба они застряли в том её фрагменте, которого Се Ван не ожидал, а Е Байи… как будто подыгрывал, то ли зная сюжет наизусть, то ли переписывая его в свою пользу. Единственный их разговор после «победы над Вэнь Кэсином» сложно было назвать полноценной беседой. Бессмертный лишь прилюдно оценил способности Се Вана и, похоже, своим монологом подтолкнул Чжао Цзина сдержать давно данное слово и принять Сецзелюбо как сына. Ещё тогда Се Ван хотел поблагодарить его, но Е Байи ушёл слишком быстро… Впрочем, это наверняка была проверка: купится ли ифу. Достаточно было одного взбешённого взгляда главы Мо, чтобы понять, насколько ему не по душе этот расклад. И насколько влияние Бессмертного Меча с горы Чанмин сильнее, чем негодование кого бы то ни было из стариков Союза. Если бы не похвала Е Байи, Чжао Се мог быть убит в ту же ночь, как получил своё новое официальное имя. Тогда Се Ван и понял, что нелюдимый и колкий мужчина, единственный из ныне живущих, кто овладел техникой шести гармоний, тоже был частью плана: он едва ли не в одиночку бился тогда с Вэнь Кэсином и наверняка знал, что для скрепления договора между Призраками и Скорпионом, «безумный злодей» должен выжить. А если это было ему известно, зачем ему превозносить способности одного убийцы в надуманной борьбе с другим? – Мог бы, – голос Е Байи вырвал Се Вана из размышлений о прошлом. – Но зачем? Это бы только навредило. – Судьбу ифу вы решили без моего участия. – Ты почтительный сын, Сецзелюбо, – ну надо же, даже запомнил непривычное для этой местности имя! – Но кто бы в это поверил, будь Чжао Цзин прикован к кровати? Это был слишком хлипкий щит. И что бы ты делал дальше? Создавал отравленных и уничтожал собственные иллюзии? Се Ван глухо рассмеялся. Он и впрямь думал без ограничений использовать отравленных против Долины Призраков и отжившего своё гнилого скелета Союза и его приспешников. Уничтожить все преграды на своём пути и всех свидетелей своих прежних преступлений и слабостей. Однако теперь ему без слов объяснили, что некоторых не так-то просто убрать с дороги. – Вы бы стали мне мешать? – Хочешь засунуть голову в петлю – суй, – отмахнулся Е Байи. – Но я уже сказал, что власть, на которую ты покушаешься, тебе недоступна. Может, для безмозглых полудохлых марионеток ты и владыка, но живые люди задаются вопросами. Ты сам-то как выполз из-под крыла Чжао Цзина? Неужто просто захотелось большего – и всё? На это не нашлось, что ответить.Се Ван вдруг с болезненной горечью ощутил, насколько же похожим на себя воспитал его Чжао Цзин. Таким же мелочным, жадным до лёгкой власти, хотя всегда было понятно, что никакая сила и никакое влияние так просто не даются. А Царь Скорпионов задумал покуситься на добычу себе не по зубам. В один миг под пристальным взглядом Е Байи он преисполнился такого презрения к себе, какого никогда не испытывал ни к кому – даже к ифу, варварски осквернившему поминальные таблички братьев. Наконец, бессмертный, не дождавшись ответа, перестал сверлить Се Вана взглядом, и тугой узел, стянувший горло, ослабился. Е Байи и не ждал, что его слова подтвердят или начнут с ним спорить. Он сказал то, что было у него на уме, а уж принимать это к сведению или нет, оставалось на совести Скорпиона. – Всё так. Но теперь... Я сам не знаю, чего хочу. И не знаю, что делать. – А что тебе делать? Разве что лежать и приходить в себя. Тоже мне, великий делец нашёлся. – Старший, разрешите спросить... – Ну? – Почему вы мне помогаете? То есть, вы же могли просто уйти, вас ничто здесь не держит, да и гора Цинъя... Е Байи легонько шлëпнул его уголком рукава по губам, заставив резко замолчать. – В доме Чжао всë ещё неплохо кормят и умеют принимать гостей, даже когда хозяин валяется в полной отключке. Хозяин... Да, он теперь Чжао Се, полноправный наследник Чжао Цзина со всеми его слугами, имуществом, долгами и грехами. Только вот объясняет ли это присутствие в поместье Е Байи? Ничуть. И Се Ван уверился, что правдивого ответа не узнает никогда – если вообще у бессмертного он есть. Кроме собственного желания, ничто не могло повлиять на это решение: это было ясно, как день. – Хозяин не станет вас прогонять, – улыбнулся он. – Даже если предположить, что вы тюремщик, направленный Вэнь Кэсином, чтобы держать меня в узде. – Этим мальчишкой? – рассмеялся Е Байи, и этот задорный смех и сам звучал как-то по-мальчишечьи. – А ты умеешь шутить, а-Бо! Эти двое – Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу – мне не командиры. И если бы кто-то из них действительно хотел, как ты говоришь, "держать тебя в узде", мы бы с тобой сейчас не разговаривали. – Я был бы мёртв, – серьёзно кивнул Се Ван. Он и впрямь был не в лучшей форме – да и был ли хоть когда-то достаточно хорош, чтобы противостоять главе Долины Призраков и главе Тяньчуань? – Я бы всё равно посоветовал не лезть на рожон, но ты сейчас вряд ли и на горшок залезешь без посторонней помощи. Вот значит, каково оно – полное поражение. Не чувствовать в себе силы не то что нанести ответный удар, но даже подняться с постели. Или злиться на унизительные в своей правдивости замечания. Се Ван был полностью опустошён. Но со всем прочим ушла и горечь. Он сам не заметил, как вымотался от тяжёлого, но короткого диалога и снова провалился в сон: спокойный, без видений, чувства вины и жестокой ломоты во всём теле где-то на грани сознания. Когда Се Ван очнулся, в покоях было темно, но отчётливо ощущалось присутствие Е Байи где-то рядом. До слуха донёсся разговор. – Да уж, Чанцин, интересные задачки подкидывают эти детишки. Не хотелось бы отпускать их следом за тобой, как бы резво они ни рвались. Се Ван прислушался, но бессмертному никто не ответил. Пару полусонных мгновений спустя всё встало на свои места. – Я не собираюсь умирать. Е Байи тут же возвысился над кроватью. Се Ван не видел выражения его лица – лишь белеющие во мраке одежды, но что-то подсказывало, что бессмертный не так хладнокровен, как обычно. Вероятно, то, о чëм он говорил с невидимым и давно почившим собеседником, не предназначалось для чужих ушей. Впрочем, Се Ван был готов расплатиться откровенностью за откровенность. – История госпожи Ло стала последней каплей. Я долгое время наблюдал за ифу, и слишком многое в его словах и поступках не сходилось. Я бы хотел сказать, что меня направили, но нет: я сам свернул с выбранной дороги и лишь ждал подходящего знака, чтобы убедиться, что она верная. Они несколько дней обсуждали сложившееся положение дел, и с каждой новой фразой Се Ван убеждался, что весь пройденный путь не был ошибкой. Вместе с тем казалось, что Е Байи становится всё внимательнее и напряжённее. – Вы говорили, что моё состояние можно исправить, – напомнил Се Ван, когда вновь почувствовал в себе способность передвигаться без посторонней помощи. Е Байи колко усмехнулся: – Созрел, значит? Хочешь силы? – Хочу узнать, во что вы хотите меня превратить, старший. Все эти дни вы ни разу не вспоминали про мои меридианы, а ведь они интересовали вас в первую очередь. – Твоей воли хватает на поддержание жизни, но следующий шаг… Уверен, что не сломаешься? Се Ван поставил в стороне поднос, приготовленный для чайной церемонии, и выпрямился перед бессмертным, всем видом демонстрируя полную готовность. – Я уже говорил. Вы проигнорировали множество шансов сломать меня. И я готов ответить на ваш вопрос: сейчас мне нет нужды что-то менять или с кем-то воевать. Только глава Мо… Я хотел бы устранить его, чтобы никто больше не напоминал о прошлом. – Главе Мо и без тебя проблем хватает. Его ученик решил жениться на Пурпурном Призраке, воспитаннице Вэнь Кэсина. Посмотрим, как этот брехун помешает двум сердцам соединиться. – Научите меня, старший. Мне плевать на влюблённых, но этот старик должен исчезнуть. Е Байи рассмеялся так, как будто одобрил эту точку зрения. – Сам не хочешь сходить на свадьбу? Скорпион лишь пожал плечами. Ему не было дела до молодых, однако глава Мо слыл достаточно непримиримым и кровожадным, чтобы развязать новую войну. Вмешайся Се Ван со своими отравленными, и жертв стало бы слишком много. – Эта девчонка, невеста школы Лёгкого ветра, училась у твоих переметнувшихся. Они тоже там будут. – Ло Фумэн и Лю Цяньцяо и без того настрадались. Хватит. Старший Е, не увиливайте. Как мне стать сильнее? Е Байи опустился на край кровати. – Ты не способен принять косвенное вливание энергии. Остаётся только прямое. – Единение тела и души? – уточнил Се Ван, в теории знакомый с этим обрядом. – Мне нужно лишь отдаться вам? – Лишь? Ты и правда забавный! Понимаешь хоть, что одним разом дело не ограничится, а тебе придётся не только принимать, но и распределять энергию? – Старший Е, я прекрасно осознаю, что недостаточно просто переспать. Я вам верю. Я знаю, что это не повод для разрядки. Если такова суть тренировки, я готов и не вижу ничего предосудительного. – Не готов, – отрезал Е Байи и положил руку на грудь Се Вана. Под рёбрами что-то дëрнулось, будто в предчувствии нового приступа боли. – Тебе даже до красавиц из цветочных кварталов далеко. – Они не любят то, что делают, но умело притворяются. Для чего это сравнение? Бессмертный медленно провёл ладонью вверх, и Се Ван непроизвольно сглотнул, когда она приблизилась к горлу. И прошла мимо, сбрасывая с щеки растрепавшиеся за несколько дней волосы. Он не боялся Е Байи. Конечно, нет. Пока Чжао Се официально не принял пост, всему миру было на него плевать, и бессмертного никто не остановил бы, реши он с корнем выкорчевать все грязные тайны этой семьи и зарыть в землю всех причастных. Никто не смог бы – да. Но никто бы и не захотел. Наверняка даже четвёрка убийц из лучших бойцов Скорпиона не стала бы вмешиваться. Тем не менее, тело само реагировало на вымышленную опасность. Как оно отреагирует на боль – а это всегда в той или иной степени больно и неприятно, – оставалось только догадываться. – Понимаю, – кивнул Е Байи сам себе, но вместе с тем и Се Вану. – Тебе изрядно досталось, чтобы ещё и я говорил тебе о доверии. – Я вам доверяю, – повторил парень, прекрасно понимая, что солгал, но и сказал правду. – В вашем присутствии я могу спать спокойно и... быть слабым. Вырвался невольный глухой смешок: сколько вообще человек рядом с бессмертным Е могут назвать себя сильными? – Поводы доверять и доверие – не одно и то же, – Е Байи покачал головой. – Ты знаешь, что можешь мне доверять. Ты хочешь мне доверять. Но не доверяешь. С этими словами он поднялся и направился к выходу. – А Вэнь Кэсин и Чжоу Цзышу? Разве такие люди кому-то доверяют? – Доверяют, – бледная ладонь замерла на стыке закрытых дверей. – Доверяют, хотя у них нет повода... – пробормотал Се Ван и ещё чуть приподнялся. Картинка сама собой сложилась в голове. Единение – безусловное доверие, полная отдача без поиска выгоды. У истинной связи нет причин или поводов. Се Ван только что пережил личную трагедию и использовал её для укрепления стены между самим собой и всем миром. И пока он цепляется за это прошлое, никто не в силах ни поправить его меридианы, ни исцелить сердце. Хотелось сказать что-то ещё, оставить за собой последнее слово, пообещать исправиться, но... Е Байи и без того вернулся, и Се Ван присел на кровати, потянулся ближе, пока их губы без лишних слов не соприкоснулись. Это была не похвала за выводы. Не похоть. Не желание заткнуть. И не игра. Поток энергии обжёг язык, пронёсся по горлу и разлился теплом внутри. Не требовалось никаких прикосновений, чтобы удержаться рядом, на расстоянии вдоха. Как холодную ключевую воду, Се Ван пил силу, разрушавшую ядовитые плотины в его теле, и оно дрожало, будто погружëнное в студёный колодец. Она была внутри и вовне, обволакивала и... Бодрила? Усыпляла? Пьянила? Се Ван без сил – но как будто преисполненный энергии – обмяк и снова опустился на подушки. Е Байи навис над ним с невозмутимым видом. – Переборщил? – Это... Это хорошо. – Тебя опять ноги-руки не держат. Притворяешься? Се Ван замотал головой – как ему казалось, быстро, но на деле он едва шевелился. А под кожей что-то вязкое въедалось в органы, ломало и перестраивало сосуды, разбивало блоки. – Нельзя. Это не то, в чëм допустимо притворяться. И вообще не то, что приносит удовольствие. – И что думаешь? – Стоит осмыслить. Е Байи кивнул и на этот раз вышел, не задерживаясь. Несмотря на переполнявшую его энергию, Се Ван довольно быстро заснул, отчего-то чувствуя себя слишком легко для принятия каких-либо решений. Его организм потихоньку перестраивался, но это было сродни ноющим мышцам после напряжённых тренировок: боль казалась умиротворяющей, а связь с бессмертным… Она скорее походила на принятие лекарства. Этот древний старик с молодым лицом и телом действительно мог вызывать желание, влечение, однако даже мысль о ласках казалась кощунственной. Се Ван и прежде не мог бы с уверенностью сказать, что кого-то хотел, но Е Байи… Это была страсть за пределами чувств. Лекарство, граничащее с наркотиком. Жизнь. Се Ван проснулся раньше обычного и наконец-то смог подняться, чтобы дойти до купальни и привести в порядок волосы. На сложные причёски его не хватило – обычно косами занималась Ду Пуса, но пока она держалась на разумном расстоянии от поместья Чжао. Он даже был готов выйти на встречу с прислугой, однако предпочёл завтракать в своих покоях, отдав распоряжение накрыть на двоих. Впрочем, сам он на первое время ограничился чаем, а вот Е Байи оценил приём. – Смотрю, тебе лучше? Чем больше они говорили, чем больше узнавали друг друга, тем сложнее было решиться на отчаянный шаг. Поэтому Се Ван легко скользнул на колени бессмертного, дразняще прикасаясь губами к губам. Е Байи обхватил его руками, и новый поток энергии между лопаток уже не причинял боли: Се Ван впитывал его, отрекаясь от собственной физической оболочки. Когда-то для достижения своих целей он учился пропускать через себя музыку, направлять потоки звуков так, чтобы они работали на него. И плевать, как ломались ногти и кровоточили замозоленные пальцы: то, что происходило в разуме и в душе, имело гораздо большее значение. Теперь происходило нечто подобное, только он не направлял, а позволял направлять. Каждое прикосновение Е Байи и его исцеляющей энергии было пыткой: он касался лишь кожи, но ощущалось это так, словно его пальцы ласкают – разрывают – оголённые нервы, само естество Се Вана, его душу. Как будто тонкие, но сильные пальцы слой за слоем сдирали обманчивую плоть, перекраивали неразвитые мышцы, вливали в них кислород. – Останови меня, если почувствуешь, что не выносишь. Не обещаю, что это будет легко. – Вы уже предупреждали. Се Ван начал задыхаться уже тогда, когда бессмертный подхватил его на руки и перенёс на кровать. Ему хотелось испытывать к Е Байи плотское желание, но внутри всё смешалось, и он лишь тяжело глотал воздух, не ощущая собственного тела – только оболочку, ставшую посредником для их истинного контакта. Туловище словно разделилось на несколько частей, и каждая точка силы горячо пульсировала и казалась отдельным существом, жаждущим внимания. Очень голодным существом, и Се Вану необходимо было накормить чужой силой, собственным желанием, каждое из них, чтобы они насытились и встали каждая ровно на своё место. Е Байи тоже выглядел максимально сосредоточенным. С таким выражением можно было читать письма или допрашивать шпионов, но никак не предаваться плотским утехам. Впрочем, всё, что происходило между ними сейчас, не имело никакого отношения к удовлетворению. В таком состоянии казалось даже реальным кончить, не возбуждаясь. И всё же оба были возбуждены. Се Ван обхватил Е Байи ногами, прижимая к себе. Даже через слои одежды он почувствовал горячую пульсацию, от которой сводило бёдра. Бессмертный толкнулся вперёд, будто никаких преград между ними не существовало. Он уже был внутри, насколько это возможно без контакта кожи с кожей. И в этом действительно не было удовольствия, как не было и боли. Мало-помалу энергия распределялась, отзываясь в голове звучным хрустом, как если бы кто-то ставил на место выбитые суставы. Се Ван пытался управлять этими потоками, как струнами, заставляя их звучать так или иначе, но слышал лишь безумный ритм собственного сердца и редкие стоны, переходящие то в глухие выдохи, то во вскрики. Тела соприкасались через ткань, но это было ближе, чем прямое прикосновение. Каждое движение отзывалось новой волной теплоты и приятной тягучей боли, разливающейся от низа живота до кончиков пальцев. – Глава Мо согласился на встречу перед отправлением на свадьбу своего ученика, – как бы между делом отметил Е Байи. – Что насчёт девы Лю и госпожи Ло? – Они на горе Цинъя. Опять думаешь вершить чужие судьбы? – Учусь у лучших. В последний момент, на грани катарсиса, Се Ван ощутил такой прилив сил, что сумел перевернуть бессмертного на спину, усевшись на его бёдрах. Пальцы игриво прошлись по груди мужчины, расправляясь с завязками верхних одеяний. – Завтра приступим к силовым тренировкам, – усмехнулся Е Байи. – Уверен, вы сделаете из меня первоклассного бойца. Но это будет завтра. И в этот момент не хотелось ни побед, ни смертей, ни сил или власти. Всё, что было утрачено несколько дней назад, потеряло цену, если когда-то вообще её имело. – Вы меня обманули, старший, – рассмеялся Се Ван неожиданно даже для самого себя. – Мы ведь так и не были физически близки. – Тебе и так достаточно. Но что ты хочешь этим сказать? – У меня появился повод не доверять вам. И знаете… Повод ничего не значит. Он наклонился к лицу Е Байи и поцеловал тонкие губы. Без каких-либо энергетических трюков, надуманной страсти и прочих условностей. Только с надеждой, которой обернулся крах всего прошлого. И бессмертный – уже не как целитель или наставник, но как мужчина – ответил.