Контрольная работа
5 февраля 2025 г., 16:57
Примечания:
приятного прочтения вам
...
В классе гробовая тишина. А всё из-за контрольной, которая уже началась. Предмет тягостный, да и в классе живо кто-то перешептывается, спрашивая где и какой правильный ответ в том или ином номере. Особенно выделялись из всего этого говора задние парты. Там не то чтобы "перешептывались". Стоял несильный гул, который так или иначе, но превлекал внимание учителя. Данте поднял голову с каких-то важных бумаг, которые заполнял сейчас, и спокойно посмотрел на последние парты, надеясь, что старшекласники перестанут создавать шум. Все резко замолчали, отводя взгляд от философа. Знали, что учителя лучше не злить, в ином же случае - в четверти хорошей оценки можно даже не ожидать от него. Ведёт бубновый свой предмет, придерживаясь особых правил и дисциплины, которой нельзя нарушать. Он тяжело вздохнул, прикрывая рот. Ему, по-видимому, что-то очень сильно мешало сейчас думать. И действия его были не такими как обычно, больше прерывались, создавали вид наличия обременяющей проблемы где-то в третьем. Это было заметно по его рукам, которые нервно перелистывали бумаги и что-то черкали ручкой. Неразборчиво черкали. В бумагах появлялась его корявая роспись, а сам он прикрыл лицо на секунду, понимая, что он весь красный. И явно не от стыда за то, что криво расписался. Он буквально полыхал от жара внутри и сгорал. И ведь не просто так. Как раз под его столом серьёзным ходом шла трудная работа. Язык одного из учеников, а конкретно Пика, каким-то образом оказался под столом учителя вместе с хозяином и вылизывал половой орган третьего. А бубновый, видимо, и не против того - пьяно улыбался, смотря сверху на макушку восьмого. Оба, естественно, заранее готовились и знали о происходящем сейчас. Нижний всё вздыхал, постепенно засовывая себе в рот головку. Он старательно обрабатывал плоть, пытаясь растягивать процесс на более долгие сроки, или по крайней мере до того самого момента, пока учитель не разрешит подняться с колен. Это не было похоже на игру. Даже близко. Пиковый нервно сглатывал, чувствуя на языке небольшую горечь от природной смазки Данте. Тот же просто посмеивался немного. В его горле стоял приятный ком, а сердце трепетало. Плоть пульсировала и стояла колом. Было безумно трудно делать это беззвучно. Особенно, с тем условием, что в классе была гробовая тишина. Кабинет был просторным, потому, звук мог расспространяться и отражаться от стен несколько раз, создавая эффект эха. Это усложнило задачу ещё больше. Да и шевелиться из-за точно такого же условия было невозможно. Оставалось лишь надеяться на лучшее и продолжать работу. По восьмому было видно, что он балуется органом и выполняет действия не в полную меру. Пока что. Как только лидер получит приказ от верхнего продолжать - обязательно продолжит. Вязкая субстанция, смешанная вместе со слюной стекала по нижней губе и подбородку, капая на пол. Для того, чтобы было удобнее, пиковый аккуратно придерживал основание рукой. А в голове смешивались правила, которые он должен был знать на сегодняшней контрольной. Однако он отличником то и не был, так что и не стремился хоть на чём-то акцентировать внимание, пока язык обрабатывал головку. Фиолетовый прошёлся дальше, всё ещё немного посасывая плоть. Язык у него действительно был длинный, потому он и справлялся достаточно неплохо со своим индивидуальным заданием. Учитель покашлял, от понимания того, что ученик позволил себе уж слишком много, чем от него требовалось изначально. Но не хотел возразить, а просто испугался, сначала начиная сбивать дыхание. Ученики ипуганно посмотрели на Данте. — Всё в порядке? — понеслось от нескольких человек в классе. Они были сильно удивлены тому, как бубновый посреди контрольной сидел весь красный как томат и сбито дышал. — Да, да, пишите, пишите, — нервно и глухо проговорил король. Он прикусил язык, чтобы из него случайно не вышел стон и устремил взгляд вниз, потирая виски указательными пальцами. В классе что-то зашелестело и пробежал тихий звон, а после снова настала полная тишина. Данте, кажется, тоже уже чуть подуспокоился, опуская руку под стол, кладя на голову младшему. Тот бесшумно поднял голову, смотря в глаза учителю. В глазах пикового можно было увидеть несильный страх и волнение, но также и искреннюю заинтересованность в том, чего от него хотят. Член медленно вошёл дальше, утыкаясь фиолетовому в горло. Это сделал сам философ, даже не смотря на ученика. Просто и чётко - толчком. Пик обхватил бёдро третьего второй рукой, послушно продолжая отсасывать тому и вылизывать всё, что можно. А с каждым движением температура повышалась, как и частота дыхания, как и сердечный ритм. Разгоряченный орган уже, казалось, не влезал. Но янтарноглазый даже не думал отстраняться, продолжая немного двигать головой туда-обратно. Благо, в этом препятствий или каких-либо других помех не было. Пальцы ученика мягко окутывали орган вспотевшими подушечками, чуть сжимая его. Бубновый же закусил губу, хватая Пика за спутаные волосы, чем заставил остановиться на месте, и посмотреть вверх, на него, чуть отодвинувшись от стола. Младший рвано вздохнул, опять немного поднимая голову на учителя. Тот ухмыльнулся, смотря на эту перелестную картину. Лидеру же было не до шуток. Он только начал, как его уже останавливают. Но и рано он "расстроился" этой остановке. Член вошёл в его глотку до конца одним грубым толчком от резкого движения руки философа. Фиолетовый еле сдержался, лишь бы не выстонать на весь класс. А пульсирующая и обильно-истекающая плоть теперь неприятно тёрлась о его глотку и вызывала несильную боль своей заполненостью внутри. От удовольствия и натяжения за волосы восьмой закатил глаза, чувствуя как по его виску стекает пот. Тяжелое дыхание невозможно было скрыть полностью, но это всё также было слишком тихо, чтобы хоть кто-то увидел чем они были заняты всё это время. Данте же хохотнул, поднимая взгляд на стол, к своим скучным бумажкам и документам. Время невообразимо долго тянулось, казалось, прошла вечность с момента начала их контрольной работы. Бубновый потянул рукой от себя, ухмыляясь, а следовательно Пик дёрнулся и вздрогнул, прежде чем двинуть головой назад, полностью вытаскивая половой орган из своего рта. Его руки всё ещё держали плоть, немного сжимая, и готовы были придержать член даже после того момента, как лидер смог полностью отстраниться от тела учителя. С члена потекла слюна фиолетового и выделяющаяся смазка для лучшего проникновения в рот младшего. Это произошло за пару секунд, но создавалось такое ощущение, что время на эти секунды просто замерло. Преподаватель прищурился, резко возвращая рот Пика к себе на орган. Тот тихо всхлипнул. На его глазах появились слезы от вновь наростающей в горле боли из-за члена третьего. Но, на удивление, он и сейчас не остановился, только-только убрав руку с части основания члена учителя. Старший прохрипел, снова чуть расходясь в кашле, уже специально, для того, чтобы скрыть хлюпы Пика внизу. Крепкое натяжение волос мешало голове нормально двигаться, да и воздуха было с каждой минутой меньше и меньше. Запарившись, как в бане, восьмой "наслаждался", если так вообще можно выразиться, с помощью невербального общения со старшим с помощью его члена. Философ снова двинул его голову с помощью отрывистых действий, возвращая его голову в изначальное положение, затем сразу назад. От толчков Пику явно поплохело, но он и вида не подал, немного кивая, чтобы красный король не волновался за его состояние. Через боль он проглатывает всё, что вообще можно было и внимательно смотрит на учителя. Тот несколько раз тяжко вздохнул, перемещая взгляд вниз. Их взгляды встречаются, и Данте почти сразу уводит свой, начиная более дерзко управлять головой фиолетового. Тот проходится языком по нижней части основания, трёт им же, улавливая без слов что нужно делать. Его язык проходит везде, где только можно, а сам он постанывает от слишком резких и наглых движений руки со стороны красного. До звонка остаётся всего ничего, а оба уже вспотели и до конца обнадёживают себя на тихую разрядку. Возбуждение теперь пробрало и ученика. Его орган также привстал от разврата и неосознанных, но уже нагнанных и растекающихся внутри влажных мыслей и фантазий, которые происходили сейчас на яву и давили, давили, ещё раз давили на его мозг. Капали по капле, так муторно и изводяще. Так подразнивающе и до невозможности долго, медленно. Слишком много правил, слишком мало позволенного, но слишком захватывающие чувства. Когда пиковый шёл на подобную сделку и подумать не мог, что эта безобидная, на первый взгляд, шутка сможет повернуть его в такое положение. Азартная игра, с огромным риском и для своей, и для чужой жизни. Но так или иначе, они доверились друг другу. Толчки стали ещё грубее. На минуту показалось, что Данте вовсе забыл о наличии ещё двадцати четырёх человек в классе и их сорока восьми ушах, которые могут заслышать восьмого. До звонка к тому времени оставалось всего ничего, но оба уже были на взводе и горели. Член пикового встал колом, пульсируя о ткань его нижнего белья и начиная пачкать обтягивающий материал. Бубновый понимал ситуацию, в которой находился младший, но пока сделать ничего не смел, ибо они договорились заранее о правилах и установках. Плоть продолжала истекать и оба уже понимали, что вот-вот, ещё совсем немного и учитель кончит. Наконец этот чёртов звонок прозвенел, что заставило старшеклассников зашевелиться и начать сдавать работы. Пик же чуть хмыкнул во время противного звона, чувствуя, как подушечки пальцев одной из рук начали соскальзывать с кожи внутренней стороны бедра философа, а вторая рука - с основания его полового органа. И учитель, и ученик поняли что происходит. Потому Данте дотянул голову Пика обратно - до основания, заставив его глухо промычать и просто выжидать, пока класс опустеет. Одна из рук восьмого таки соскальзнула полностью, потянулась к своей ширинке, и живо расстегнула её. Не понятно: сделал ли это Пик намерянно или случайно, но сделал же. Одним движением руки он стянул с себя излюбленные рваные джинсы до колен. Трусы спустил следом, чтобы не мешали. Класс постепенно пустел, как и было положено. Оставались только самые стойкие и самые бесячие сейчас по мнению учителя. Те, что как на зло сидели и тянули время. До последнего человека продолжалось это издевательство, пока третий наконец не прошептал Пику, что он заканчивает. Парень осёк руку от своего полового органа, который уже начал поглаживать и возбуждать. «Опять оторвали» — понеслось в его голове с разочарованием и какой-то раздражительностью. Но фиолетовый не мог отказать сейчас учителю, так что перехватил его бёдра теперь уже обеими руками. Непослушные ученические волосы снова взяли в крепкую хватку и заставили чуть отстраниться, чтобы затем закончить за один толчок. Так и произошло. Философ бесцеремонно насаживает голову пикового до конца, заканчивает, закусывая губу. По телам обоих проходит лёгкая дрожь. Фиолетовый сразу же начинает ёрзать и мычать, требуя этим, чтобы его волосы отпустили. С его губ потекла вязкая белая жидкость, а учитель наконец мягко отпускает волосы янтарноглазого, позволяя ему отстраниться от обмякшего органа. Ученик отстранился, начиная глухо кашлять и плеваться от всего того, что было во рту. А бубновый лишь отвёл взгляд, чуть посмеиваясь. — Молодец, поднимайся, — ответил третий, подавая тому салфетки. Младший принял их, доставая одну из упаковки. — И как они это вообще делают... — хрипло прошептал фиолетовый, вытирая свой рот. Данте удивлённо посмотрел на подопечного, после переводя взгляд на электронный дневник, куда поставил оценку. — Кто? — поинтересовался красный, сохраняя статистику ученика и закрывая вкладку с электронным дневником. — Ну... В фильмах или... Это же... — сморщился восьмой, поднимаясь на ноги. Но как только он сделал это - его будто только сейчас ошпарило током от осознания абсурда. А заключался он в том, что прямо сейчас он стоит без трусов перед учителем с возбуждённым половым органом. Резкий пунцовый оттенок в момент распространился по его лицу. А смятение и страх пронзили его насквозь, заставляя рефлекторно закрыть руками паховую область и сжать губы в тонкую полосу. По его спине прошла дрожь вместе с холодком, сам же он остолбенел, чувствуя, как сердце в груди остановилось на секунду. Учитель отвёл взгляд от компьютера, посмотрев на лидера. Сначала он не понял, что тот вообще делает, а после осознания немного покраснел, поднимаясь с кресла. — Следовало ожидать, — хохотнув, проговорил старший. Он потянулся к рукам пикового своими, разводя их через силу, чтобы лицезреть вставший подростковый член полностью. Младшего снова прошибло, так, что он дёрнулся назад. От стыда он закрыл лицо руками, понимая какая сейчас ему будет лекция и, ещё хуже - выговор, за подобное. Но ожидания не сошлись с реальностью и младшего грубо подняли на стол, опрокидывая на спину. В третий раз он напугался и вздрогнул, непонимающе смотря прямо на учителя. Он был напуган и расстерян полностью. А у красного, видимо, было всё под контролем. Философ не побоялся даже ноги фиолетовому в таком положении раздвинуть. Взглядом третий начал сверлить плоть, а затем перешёл ехидными глазами на ярко-красное лицо Пика. Младший отвернулся сразу же, не желая даже смотреть, а тем более понимать чем там занят бубновый. Третий же тихо хохотнул, кладя свои пальцы на плоть. Это сподвигло пикового пискнуть и вернуть взгляд на учителя. — Что происходит то в конце концов?! — крикнул на старшего янтарноглазый бешеными по своему обыкновению глазами. Взгляд вместе с лицом по-настоящему "горели" от стыда. Находиться в таком положении, тем более перед учителем, было последним чего желал восьмой. Но красный лишь посмеивался, изредка поглядывая на подопечного. Его натура словно специально не замечала дискомфорта, который всеми силами пытался показать пиковый. После внезапного выкрика Данте немного сморщился, затем сдавливая основание члена фиолетового в своих лёгких руках. Спокойный и уверенный вид его глаз пугали сейчас пикового. Но возразить он более не посмел. — Хочу показать тебе, как это правильно делать. Да и... Как говорил Юрий Никулин: “Вдохновение приходит, когда его не ждёшь. Просто не забудь воспользоваться своими идеями” — хрипло прошептал Данте, немного хихикая. Фиолетовый вздёрнулся от неожиданных действий в районе члена и немного выгнулся, даже не пытаясь вновь посмотреть в лицо учителю. В голове витало более тысячи вопросов и идей, что он сейчас воплотить не смог бы, не смог бы и после происходящего. “Естественно он пошутил” — пронеслось в мыслях Пика который раз. Надежда умирает последней, хоть восьмой и смирился уже полностью со своим беспомощным положением прямо на столе у учителя, которому пару минут назад отсасывал. Ноги ученика третий согнул в коленях специально, чтобы обоим было удобно. Член пульсировал сильнее под действием нежных поглаживаний и изливался природной смазкой. Пальцы мокли, вместе с ними мок и лоб Пика. Основание органа так в покое и не оставили. По нему дразняще прошёлся один из ногтей указательного пальца красного. Пиковый нервно сглотнул, чувствуя режущую боль на основании. Тяжелое дыхание и сжатие зубов для смягчения боли чем-то даже и смогли помочь восьмому. Он отвёл глаза от учителя, смотря размытым и расфокусированным взглядом на его предметы на столе, в том числе и компьютер. Член вновь грубо схватили, показывая свою доминантность, из-за чего янтарноглазый промычал, прикрывая свой рот тыльной стороной руки. Прохладные пальцы, уже вспотевшие и вымазаные в смазке, спокойно разгуливали по члену, задевая головку. Пиковый выстонал на порядок громче, изгибаясь в позвоночнике от таких действий. Данте же ухмыльнулся, языком касаясь головки, затем двигая им вниз, проходя по одной стороне члена полностью. Он усмехнулся, смотря на реакцию ученика. Тот же просто не мог не краснеть и не стыдиться этих действий со стороны красного, однако сделать ничего не мог в таком положении. По телу фиолетового табуном пробежали мелкие мурашки, охватывая всю зону тела. В классе было прохладно, а то, чем был занят бубновый, создавали контраст с этой прохладой своей горечью. К этому моменту Данте не постеснялся взять в рот уже всю головку, старательно вылизывая каждый сантиметр плоти. Казалось, слишком быстро это всё происходило на этот раз. Когда отсасывал пиковый время будто намерянно тянулось, создавая проблемы. А сейчас всё шло уж слишком спокойно и в такт. Складывалось такое ощущение, что Данте всегда умел это делать так скоро и точно. Останавливаться нельзя было, зато предоставлять своему ученику такой шанс - конечно же. Разумеется, третий не хотел ничем оскорбить младшего, лишь оказать небольшую помощь. Тихие хлюпы донеслись до ушей Пика, когда красный начал полностью заглатывать его половой орган. А сам пиковый уже не стесняясь своего положения - взвыл, прогибаясь в спине снова и снова. Дискомфортно. Так душно и донельзя забито безумством и развратом. Голова красного двинулась ещё дальше, охватывая большую площадь члена фиолетового. Он делал это осторожно, притом без какого-либо стеснения, что было просто дико для восьмого. Младший кончил быстрее учителя, даже слишком быстро. На это Данте не расчитывал, а потому неожиданно для себя самого вздрогнул, чувствуя у себя во рту сперму. Он сглотил и отстранился, а Пик таращился на него, прибывая в шокированном состоянии. В голове вертелась сначала мысль о том, как он попросит прощения, затем страх, стыд и шок. Он даже двинуться не смог, наблюдая секунду назад за тем, как спокойно бубновый сделал это. Настолько удивительно и невообразимо было для младшего это действие. Но он быстро встряхнул головой, живо слезая со стола учителя. Данте же отошёл от него. Рассеянно, да и далеко не с первой попытки, но янтарноглазый всё таки одевает штаны и буквальным образом вылетает из кабинета, чувствуя дикое смущение и непонимание того, что произошло только что. Его лицо продолжает полыхать в яркой краске, а сам он задыхаться от адреналина и страха. Бубновый лишь хохотнул, немного прикрывая глаза. Он проводил Пика взглядом до самой двери, и успокоился только тогда, когда дверь наконец-то захлопнулась. ...
