Шпилька

***

— Ваши коктейли, господа! Официант в чёрной рубашке с коричневой жилеткой, на которой золотыми нитями вышито название заведения шрифтом с завитушками, жестом фокусника опустил на столик три бокала с разноцветной жидкостью. Кровавая мери для блондинки с хищной ухмылкой под плотной косой, зелёная фея для маленькой брюнетки с крупным бантом, что совершенно не подходит под сегодняшний вечер и космополитен на тонкой ножке. — Благодарю. Для брюнета, с чёрным лаком на ногтях, чьи пальчики ловко подхватили бокал со столика. Новое «модное» заведение в центре Токио сегодня впервые открыло двери исключительно для приглашённых гостей, чьи имена, с разной репутацией, известны в самых популярных барах столицы. Дизайн в стиле, что-то типа new money. Минимализм, необычные текстуры, бежевые цвета. Роскошь, проявляющаяся в необычном дизайне мебели, созданной по индивидуальному заказу. Кажется, собственник хотел сделать что-то, выделяющее бар среди сотни таких же в столице, но побоялся, что броские цвета отпугнут самых желанных гостей. Взгляд особо ни за что не цепляется. — Как тебе новое место? Мэй Мэй, по какими-то своим связям раздобыла для них приглашения и особенно настойчиво, мол это единственный шанс, здесь будут самые сливки, затащила их сюда. Мягкая подсветка резного потолка, новенькая кожаная мебель, пока что не залитая сладкой газировкой и другими жидкостями, и чистая посуда. — Неплохо. — Очень роскошно… — Иори тихонько жмётся сбоку, двумя руками держится за бокал с зелёной жижей, с восторгом оглядывая интерьер, с испугом изучая толпу у бара. Молодая омега совсем не привыкла к подобным мероприятиям. Блеск оставляет на бокале отпечаток губ. Гето чуть жмурится, но тут же возвращает лицу прежнее выражение. Слишком сладко и слишком мало алкоголя за свою цену. «Могло быть и лучше» Связи у Мэй Мэй весьма особенные, и выделили им отдельный столик вдали от общей суматохи. Сугуру со стороны наблюдает, как толпа, кучка сокровищ с дешёвым блеском, в основном зале продолжает увеличиваться. Вроде сегодня закрытый приём, и пусть народу не так много, как было бы вечером пятницы в других барах, всё равно более чем достаточно. Достаточно, чтобы подстегивать нарастающее в груди раздражение. Тонкое стекло с глухим звоном возвращается на столик. Гето не шибко жалует такие заведения с клубной музыкой и барными коктейлями, особенно когда его практически насильно в них затаскивают. Но пришлось согласиться, и всё из-за давнего спора со светловолосой стервой, что взглядом стервятника изучала гостей с высоты VIP-столика. Она пообещала, что сегодня тот самый вечер, когда омега обязательно найдёт себе достойную жертву с возможностью прилично обогатиться. Ну и простить ему этот сраный долг, ладно. Хорошо. Сугуру был вынужден признать, что сегодня ему нужен альфа и его раздражение отчасти подогрето тем, что омега всё ещё не получил своё. Вечер начался пару часов назад, они ждали коктейли около двадцати минут с прихода, но среди альф, вульгарно облизывающих его мерзкими взглядами, Гето всё ещё не нашёл никого интересного. Самое стоящее, пожалуй, чернокожий мужчина с противоположной стороны, подпирает стенку у бара в ожидании коктейля или интересной компании. В помещении полумрак, а на нём тёмные очки, но Гето уверен, тот давно не сводит взгляд с омеги. Иностранец, выглядит интересно. В поисках порядочного альфы с твёрдым членом, который хоть сколько-то сможет удовлетворить его интерес, приходится идти на поводу у стереотипов и одеваться миленько, как «соответствует» омегам. Шёлк полупрозрачной рубашки, скрывающий его мужские формы, с небольшим вырезом на ключицах, со всякими рюшечками и завязочками, за которые достаточно потянуть, чтобы ткань стекла по плечам, открывая доступ к оливковой коже. Белая блуза заправлена в брюки с высокой талией, подчеркивающие фигуру. Как и ткань, прилегающая к бёдрам достаточно, чтобы подчеркнуть омежьи черты. Ну и детали в виде чёрного лака, блестящих теней на глазах и серебряной шпильке в антрацитовых волосах, частично собранных в небрежный пучок. Хотя, возможно, иностранец смотрит вовсе не на него, а на маленькую, миленькую Иори в коротеньком платье с рюшами на плечах и белым бантиком. Идеал омеги: маленькая, миленькая, робкая. Послушно подарит несколько таких же милых щенят своему альфе. У прохожих первое впечатление об Утахиме всегда слегка обманчивое. За миленьким личиком с глазками Бемби, скрывается весьма взрывной характер. Сугуру, в отличие от неё, рослый мужчина ростом выше ста восьмидесяти сантиметров с широким разлётом плеч. Даже при том, что его вторичный пол предполагает тонкость и хрупкость, его внешность никак нельзя назвать андрогинной. Он просто очень красивый. До того, что привлекает не только альф, но и бет, и омег всех мастей. И, может, он был бы рад прожить всю жизнь с такой же подружкой омегой или нейтральным бетой. Всё-таки характер у него не подходит для того, чтобы смиренно ждать альфу дома, наглаживая рубашки у плиты. Но что делать, если раз в несколько месяцев организм требует сильного самца, выкручивая феромоны на максимум, заглушая крик разума до неразборчивого шума. Мол. Человек — это не только его первичный и вторичный пол. Да, ага, конечно. Обязательно. Честно говоря, это бесит. До того что волны жара, разливающиеся по телу, отдающие испариной на груди и тянущим желанием снизу, не подстегивают на действия, а лишь больше подогревают нарастающее раздражение в голове похлеще безвкусной музыки. Последний раз он принял подавители и блокаторы пару часов назад, и эффект вот-вот закончится. Он хотел бы свалить из заведения до того, как задушит всех его посетителей приторным запахом течки. Мэй Мэй слева неожиданно оживилась, дёрнулась вперёд, во все глаза глядя на только что вошедшую компанию из троих мужчин.

***

Сатору честно надеется, что хотя бы этот блядский вечер, в новом блядском баре принесёт ему желанный отдых. Но энтузиазм Зенина, который весь день его на это уламывал, бесит его ещё сильнее. Когда их наконец-то пропускают, и секьюрити открывают двери, Годжо не может сдержать разочарованного выдоха. — Что-то не так, Годжо-сан? Очередной неоправданно дорогой бар, что вычурными деталями пытается выделиться среди сотни точно таких же баров Токио. Честно? Уже блевать тянет от напускной роскоши, от официантов с золотыми ниточками на жилетках и лживыми улыбками на лицах. — Ничего… Он просто, честно заебался. Не поймите неправильно, у него всё прекрасно. Все его проекты успешно приносят ему доход и известность. Молодой директор купается во внимании миленьких девочек с работы и уважаемых инвесторов, что всеми силами стараются привлечь внимание беловолосого гения. Конечно, а как иначе если с начала своей рабочей деятельности, Годжо тратит примерно… м-м-м, от 16 до 20 часов в сутки своей жизни на то, чтобы заработать как можно больше денег для компании. Вот только Сатору даже свой гонорар не успевает куда-то потратить, и циферки на счетах продолжают расти в геометрической прогрессии. Последняя неделя почему-то выдалась особенно невыносимой. Он заебался общаться с идиотами на переговорах, заебался считать ебучие циферки, заебался сводить столбики в экселе, заебался приходить в мертвенно пустую квартиру на рассвете и уходить через пару часов настолько, что предложение Зенина сходить в бар и расслабиться после работы, как все нормальные люди, выглядело даже приятно. Как же он ошибся. Серьёзно, лучше бы он просто пошёл домой и проспал все выходные, чтобы с понедельника снова утонуть в цифрах и бесконечных переговорах. — Может даже сможете найти себе пару на вечер! — С этими словами Наоя заказывал такси до нового заведения. Но как только альфа переступил порог, он наконец-то вспомнил, почему не отдыхает в баре по пятницам, как все нормальные люди. Клубная музыка, толпа людей и смесь всевозможных ароматов давили на воспалённое сознание. Он точно отъедет крышей когда-нибудь. Ёбнется на работе, на совещании или в этом блядском баре. Ладно. Хорошо. Спокойнее, Сатору. Нужно попробовать расслабиться и насладиться тем, на что все так любят тратить вечер пятницы и свои крохотные зарплаты. Он не заметил, как Наоя провёл их с Хайбарой к бару, заказал какие-то коктейли на свой выбор и всучил бокал в руки Годжо. ДА БЛЯТЬ. Сатору недовольно морщится, нисколько не скрывая своего отвращение к алкогольному напитку. — Что такое, Годжо-сан? Вам не понравилось? Это их лучший коктейль из меню! Эй, что вы подаёте своим клиентам?! Менеджер весь петушится, рявкает на бармена, но получается прямо в ухо беловолосому, или ему так кажется. — И-извините, сэр. С напитком что-то не так? Он почти готов взвыть. — Дайте мне просто колы из холодильника… — А, по-моему, неплохо! — У Хайбары какой-то другой коктейль в руках. Он воодушевлённо разглядывает «модный» дизайн и мило улыбается в ответ девушкам, машущим из толпы. Стекло с приятной прохладой ложится в руку. — Расслабьтесь, Годжо-сан. — Зенин потягивает свой коктейль, довольно оглядывая толпу. — Посмотрите какой прекрасный «цветник»! Сегодня наверняка можно найти достойную компанию, чтобы отлично провести вечер. — Ага… Он никогда не нравился Сатору. Слишком много самолюбия на пустом месте. Вечно пристаёт к омегам в офисе вместо того, чтобы работать, принося больше убытков компании. Годжо, опираясь на барную стойку, оглядывает толпу. Стоило бы, наверное, снять солнцезащитные очки, но совершенно не хочется, чтобы кто-то ещё его здесь узнал. Среди гостей много известных личностей, главных тусовщиков Токио и щедрых спонсоров. Всё слишком ярко, пафосно и слишком блестяще. Взгляд особо ни за что не цепляется.

***

— Интересно? Мэй Мэй, которая только что смотрела в толпу, теперь заговорчески поглядывает на Гето из-под плотной косы. Он машинально повернул голову в ту же сторону, куда с таким интересом смотрела светская львица. Сугуру отвёл взгляд и вернулся на место. — Интересно, в кого ты вцепилась взглядом, как псина в свежий стейк. Уголок губ неприятно дёрнулся. Но девушка снова перевела взгляд на свою жертву. — Видишь вон там троих мужчин у бара, которые только что пришли? Поверь мне, это самый ценный лот сегодняшнего вечера. — Мэй Мэй воодушевлённо поглядывала на альф, уже позабыв о шпильке Гето. Он вопросительно изогнул бровь глядя на девушку слева. «Ребёнок, самодовольный хрен и чел, который пьёт колу в баре?» — Гето-кун, неужели ты не знаешь?! Это Зенин Наоя и Сатору Годжо, и, кажется, их младший коллега… как его, вроде Юй Хайбара, не важно. Посмотри, Сугуру, — она взяла омегу под руку и заставила его снова посмотреть на барную стойку. — Если ты искал стоящую цель, то это они. Богатые, известные и одинокие альфы! Особенно Сатору Годжо… Но! — Девушка неожиданно осеклась. — Тебе я больше рекомендую Зенина, вон того с крашенными волосами. Весьма… амбициозный молодой человек. «Читай: конченный» Сугуру внимательно ещё раз посмотрел на альф, пытаясь разглядеть, чем они так зацепили белую сороку, избалованную драгоценностями всех мастей. Вот этот с кривым окрасом, который самодовольно лыбится, глядя на омег, как на куски мяса в витрине? Мерзость, Гето терпеть таких не может. Куда больше взгляд цепляется за беловолосого. Хотя назвать его волосы просто белыми — неуважение. Не соответствует реальности. Если в мире где-то существует настоящий белый, то это он. Даже в полумраке помещения, они светятся платиной, когда на них попадают зайчики диско-шара. — А кто этот Сатору Годжо? Мэй Мэй лукаво щурится, вытягивая губы в ухмылке. — А у тебя глаз-алмаз, Гето… Сатору Годжо, один из главных исполнительных директоров компании с самым высоким процентом успешных проектов. А также одинокий альфа… «Не настроенный на долгий вечер» Омега даже на таком расстояние видит: беловолосый явно не в восторге от происходящего. Плечи напряжены, словно он всё ещё не скинул груз рабочего дня, а взгляд уставший, даже сквозь черные очки. Откровенно говоря, заёбанный. Словно его притащили сюда насильно и очень настойчиво попросили составить компанию. Гето его прекрасно понимает. Но пока омега изучал взглядом альфу, что совершенно не замечал его существования, второй мужчина, вроде Зенин, наконец-то нашёл их столик. Издалека сложно понять, на кого конкретно он смотрит. Но Сугуру это совершенно не интересно. — Извините, я отойду ненадолго. Мэй Мэй наконец-то отпускает Гето и удаляется вглубь заведения, теряясь в разноцветной толпе. Мужчина с крашенными волосами ныряет в толпу. — Что думаешь, Утахиме? Как тебе вечер? — Омега откидывается на сиденье, возвращая внимание подруге. — Эх, честно говоря, не знаю. Кажется, подобное не для меня… — Понимаю тебя. Иори, если тебе тут не нравится, я могу вызвать такси. — Но Мэй Мэй… — Не волнуйся о ней, к тому же она сама куда-то пропала. Если тебе здесь некомфортно, не нужно себя заставлять, а Мэй Мэй я предупрежу. — Спасибо, Гето. Я вызову водителя. Взгляд невольно возвращался к мужчине у барной стойки. Что-то его тянуло к нему, вынуждая то и дело возвращаться к фигуре альфы у бара. Так, может, не стоит ждать?.. — Иори, ничего, если я оставлю тебя ненадолго? — М? — Девушка проследила за взглядом брюнета. — Да, но… Мне кажется, Мэй Мэй планировала оставить того альфу для себя… — Ха, но её же сейчас здесь нет. Сугуру поднялся с кожаных диванов и спустился со своего пьедестала, направляясь в сторону бара. Ловко огибая гостей, он кошачьей поступью скользил к своей цели, старательно избегая лишних прикосновений, как животное, не терпящее ласки.

***

Кола в бутылке не заканчивается подозрительно долго, а Сатору всё больше убеждается, что как только он с ней покончит, то обязательно отправится домой. К своей тёплой уютной постели и проспит где-нибудь до утра понедельника. Хайбара что-то щебечет под боком, дружелюбно общается с парочкой девчонок, любительниц «золотистых ретриверов», когда рядом, на ближайший барный стул, неожиданно опускается очередной гость. Сатору заметил его лишь боковым зрением, но этого хватило, чтобы полностью захватить внимание. Приходится развернуться и всей парой глаз всмотреться в неожиданного «соседа», нагло ворвавшегося в его личное пространство. — Виски, пожалуйста. Человек на соседнем стуле взмахнул смоляной гривой, лоснящейся под светом тусклых ламп, откидывая длинные локоны за спину, кратко диктуя простой заказ бармену. Он тоже замечает направленный на него взгляд. Коих вокруг огромное множество. Но именно его голубой кристаллик оказывается в ловушке злато-карего омута. «Чёлка» — Привет. Не в привычке Сатору оставлять без внимания, такую наглость. Эй, вообще-то он здесь театрально страдает у барной стойки, как одинокий работяга, которому даже не с кем выпить. Нет, нет это всего лишь образ! Вы не понимаете. Мужчина в пару глотков опустошает рокс, прежде чем ответить. — Добрый вечер. — Как удачно, Гето даже ничего не пришлось делать. — Повторите, пожалуйста. — Сатору кивает бармену. Молодой человек за стойкой снова наполняет рокс янтарной жидкостью. — О, благодарю. Пальчики с чёрным лаком на концах, обнимают резной хрусталь. У него в глазах такие же крепкие виски. — Хоть кто-то здесь пьёт местный алкоголь. Мужчина наконец-то разворачивается к стойке и с характерным звуком ставит бутылку колы на тёмный мрамор. — Вы не пьёте? — Не выношу вкус алкоголя. — Алкоголь может горчить на вкус, но оказывает весьма приятный эффект… Незнакомец — золото 995 пробы в оправе длинных ресниц, хитрый прищур и многообещающий взгляд из-под черного локона. Накручивает на палец ленту волос, чуть покачивает ногой, сидя на барном стуле. — И вынуждает терять контроль. — Иногда полезно немного потерять контроль и отпустить вожжи… — Как-то их разговор зашёл не в ту сторону. — Вы здесь одни? — М-м-м… с коллегами, пытаюсь расслабиться. А Вы? — Можно сказать, один. Альфа — насмешка над вторым полом. Про Сугуру говорят также. Большие яркие глаза, длинные кукольные ресницы под цвет волос, ряд ровных зубов в улыбке с привкусом сахара. И пахнет сладко, или это газировка в его руках? — Может, алкоголь поможет Вам расслабиться?.. — Ха-ха-ха, — смеётся глухо и как-то отчаянно. — Спасибо за предложение. Но, боюсь, это не поможет. — Почему? Так не хотите пробовать? Или?.. — Ладно, буду честен. Я плохо переношу алкоголь. К тому же… — альфа обводит взглядом черноволосого юношу перед собой. — Чтобы расслабиться, мне больше подошла бы хорошая компания. — О-о-о, — их мысли схожи. Сугуру продолжает вести их по нити диалога, ясной, как намерения человека, напротив. — Так, что же ваши коллеги? Сатору нравится. Нравится, как омега перед ним почти пожирает его взглядом. Не отмахивается, не игнорирует, продолжает задавать уточняющие вопросы. И будто не торопится перевести их диалог в горизонтальную плоскость. Это лишь прелюдия. — Как видите, разбрелись кто куда. Возможно, тоже в поисках компании. Зенин как потерялся в толпе, так и не возвращался, и слава богу, а Хайбару местные охотницы уже утащили в отдельное ложе и окружили, продолжая задавать смущающие вопросы и подавать коктейли. Может, следовало спасти своего кохая? Но он никак не может упустить столь интересный экземпляр. «Будет ему опыт» Музыка в баре плавно сменяет друг друга. Под руками ди-джея крутились пластинки, треки сливались в одну мелодию. Наконец-то заиграла что-то знакомое. — Ого, у них неплохой плейлист. Сатору кивнул. Он тоже знал эту мелодию. — Кажется, мы все ещё не представились друг другу, я — Гето. Как я могу обращаться к вам? Сугуру мило улыбается беловолосому альфе. Сатору щурит глаза, пряча ухмылку за горлышком колы. — Годжо. Приятно познакомиться, Гето-сан. — Взаимно. Годжо-сан, раз коллеги Вас оставили, может, Вы будете не против составить мне компанию? Не хотите потанцевать? — С Вами — с удовольствием. Гето соскальзывает со стула и первым выходит на танцпол. Легко движется среди других тел, избегая их, как шёлковая ткань под потоками воздуха. Взмахивает чёрной гривой, обводит руками собственное тело, пародируя какие-то простые танцевальные па, двигает бёдрами в такт музыке. Ловит на себе взгляд циановых глаз. Он — морок, тьма застилающая рассудок. Манящая иллюзия, созданная Эридой, чтобы заманить в глубины своей лжи амбициозного авантюриста. А может, само её воплощение, оказавшееся в токийском баре этим вечером, по воле мойр, плетущих свой замысел из людских судеб, где-то за пределами пространства и времени. Он — лишь одна из белых нитей, что попала в руки черноволосому юноше. Он просто не может, не в его нынешних силах сдержаться, поэтому альфа легко подаётся влиянию дурманящего морока. «Ты сегодня мой» Возможно, в чём-то Наоя оказался прав. Годжо оставляет на барной стойке пустую бутылку колы и ныряет в толпу, волной раскачивающей небольшой танцпол. Дикой кошкой двигается сквозь фигуры, пока не оказывается неприлично близко к брюнету. Он высокий и до того яркий, что упустить такого сложно. До того манящий, что Годжо нашёл бы его только по запаху сладко-кислых фруктов. В центре танцпола круг, подсвеченный жёлтым неоном. Они быстро находят общий ритм, двигаются в такт музыке и чужих движений, как одно целое. Сплетают руки и касаются близко-близко, намеренно влезая в личные границы друг друга. Сатору Годжо до ужаса высокий, а Сугуру не привык смотреть на кого-то снизу вверх. Но Гето (который выше среднестатистических японцев) нужно надеть, как минимум 10-ти сантиметровую шпильку, чтобы догнать его. Танец, из простых барных движений, становится развязнее, жарче, словно они оба знают, как танцевать бачату. А даже если не знают, страсти искрящейся между ними пузырьками содовой, хватит на лучшее исполнение танго. Они не сразу заметили, когда мелодия сменилась другой. Сугуру делает последний поворот вокруг альфы, и складывает руки на его шее. Руки на бёдрах тянут ближе. — Годжо-са-ан, поправьте меня, если я не прав, но, кажется, нас обоих притащили сюда силой? — О, Вы не представляете, насколько Вы правы. — Тогда, как Вы смотрите на то, чтобы вместе сбежать? Притвориться, что нашли компанию друг для друга, и уединиться? — Мне определённо нравится ход Ваших мыслей, но нам обязательно притворяться?.. — Нет… совсем нет… — руки крепче обхватывают плечи под серым пиджаком, Гето быстро приподнимется на носках и оставляет блестящий отпечаток блеска для губ на бледной шее. Тут же хватает его за левую ладонь и спешно уводит к выходу. Годжо широко улыбается, тянет губы так, что видно острые клыки.

***

— А вот и ты! — Зенин нетерпеливо сжал руки в замке, когда в уборную зашла блондинка. В мужскую уборную. — И Вам добрый вечер, господин Зенин. — Девушка мягко улыбалась мужчине, скрывая раздражение за профессиональной улыбкой. — Я привёл, Сатору Годжо, как мы и договаривались. — Да! Это просто невероятно, большое Вам спасибо! Господина Годжо так тяжело вырвать с работы… — Да-да, ты обещала привести для меня стоящую омегу. Так кто из твоих спутников, «стоящая»? — Господин Зенин, Вы наверняка видели мужчину с длинными чёрными волосами, он омега. — Он??? — Наоя недовольно взмахнул руками. — По-твоему, это «прекрасный» цветок, уж лучше позволь мне познакомиться со второй девушкой!!! — О, поверьте, господин. Сугуру Гето - невероятный омега. Сегодня он как раз здесь, чтобы найти сильного альфу, что сможет составить ему компанию этим вечером. Прекрасная возможность для Вас. — Что ж… если ты так говоришь… «Какой же он мерзкий… прости, Сугуру» Мэй Мэй и Зенин, наконец-то прорвавшиеся сквозь толпу, успевают заметить лишь, как двое за ручку ускользают с танцпола к выходу.

***

Сатору попал в ловушку. Но понял это слишком поздно. О нет, он сам со всем энтузиазмом шагнул в этот медвежий капкан, осознавая опасность где-то на подкорке сознания. Но сигнал тревоги был заглушен сладким запахом и чужими губами. Он же сам начал. Это, ещё в лифте. Первый полез к чужим губам, утопая в пьяном вкусе виски. В номер они шагнули одновременно, деля на двоих общее гравитационное поле. Ловкие пальчики путаются в коротких локонах. Альфа одной рукой тянет ближе за талию, второй пытается закрыть дверь номера, но в конце концов просто захлопывает её ногой. В голове колокольный звон. Бьёт набатом, расходится вибрацией и резонирует в сердце. Он почти чувствует, как пульс бьётся в венах в бешенном темпе. Он взял слишком большой номер и до кровати приходится сделать слишком много шагов. Пиджак с него срывают и оставляют валяться под ногами. Ладно, ради такого ему не жалко. Ни дорогой костюм, ни денег, потраченных на отель, ни вечер пятницы, который он мог провести в постели в одиночку. В ответ тянет белые завязочки на рубашке, распускает слабый узел, что держался на каких-то нормах приличия. Годжо приметил их ещё в баре, когда белые верёвочки кружились в такт движениям, но решил приберечь на сладкое. Блуза, не сдерживаемая паутинкой завязок, скользит по плечам открывая взору острые уголки ключиц под оливкой кожей. Его неожиданно сильно опрокидывают на кровать и седлают сверху. Белый шёлк рубашки остаётся где-то там же, где пиджак. Омега над ним довольно облизывается, распускает потрёпанный пучок и наклоняется ниже. Быстро расстёгивает пуговки и распахивает рубашку. От него уже по всей комнате фонит запахом острых специй и сладких фруктов. Несдерживаемые феромоны, более насыщенные в течку, призванные укрощать альф, стелются по кровати, по полу, наполняя закрытое пространство целиком. Душат. Обжигают. Гортань, лёгкие, слизистые. Альфы могут сколько угодно пыжится, кричать, мол, они сильнейшие, властители мира, но природа давно всё решила за них. Стоит омеге в течке поманить пальчиком, своим запахом, и любой альфа окажется на коленях и будет хрипло стонать и всхлипывать, целовать ноги и умолять лишь бы он позволил вставить узел во влажное лоно, толкнуться глубже и кончить в маточный канал. Лишь бы утолить жгучую потребность и оказаться в мягком гнезде в окружении сладкого запаха. Сатору давно не был с омегами. И, кажется, почти никогда не был с ними в течке. Ему невероятно повезло. Найти такого альфу в случайном баре, почти как выиграть джекпот и обанкротить казино. Омежья сущ(ч)ность внутри ликует, мурчит, виляет бёдрами, притирается к вставшему члену сквозь брюки. Хороший, хороший, хороший. Вкусно пахнет, значит идеально подходит, высокий, с широкой грудью. Победитель генетической лотереи. Лучший. Поцелуи грязные и развязные, мокрые и животные. С привкусом виски и железа. Омежьи клычки кусают губы, когда он сжимает в руках упругую задницу. Глаза — чёрная дыра, с ярко оранжевым ободком, утягивающая в себя даже небо. Волосы нависают сверху, скрывая их от слабого света ночника. Он кусается, метит его быстро и неловко. Не снимает до конца рубашку, сразу тянется к пряжке ремня. Даже в таком состоянии умудряется быстро расстегнуть замок и дёрнуть вниз брюки на чужих бёдрах. В отличие от Сатору, который путается в странной застёжке на талии, и, честно, просто хочет оторвать её с мясом, лишь бы уже коснуться обнажённой кожи. Но ему не позволяют. Гето шлепает по рукам и сам расстегивает пуговки на брюках. Гето — наглый, сильный и нетерпеливый. Полностью руководит процессом и не позволяет альфе перехватить инициативу, пока притирается ягодицами, влажными от смазки, к головке члена. Пока сам пытается быстро растянуть себя, сильно сжимая плечо. Громко дышит, поскуливает, торопится. Кажется, что уже совсем не соображает. Течка мутит взгляд, топит разум в феромонах, позволяет внутренней сущности взять контроль над телом. Лишь тогда Сатору поднимается, заменяя на свою руку, растягивая его тремя пальцами. Внутри горячо, влажно, туго и Годжо сам не понимает, как до сих пор держится.

***

Мужчина под ним, сплошная чувственность, желание. Так и тянет прикусить загривок поближе к железе, сжать пальцы на бёдрах, чтобы услышать больше сладостных стонов. Влажные от пота и слюны плечи, блестящие от смазки бёдра. Внутри все настолько неприлично хлюпает, будто где-то включили дешёвое порно. Господь всемогущий, он и не знал, что так бывает в реальности. Гето — излом бровей и закатившиеся от удовольствия радужки глаз. Он стонет, всхлипывает, порыкивает и просит, просит, просит. И пахнет до одури сильно. Крепкий алкоголь, сладкий и терпкий, вынуждает терять контроль. От него самого, разве что едкие комментарии между делом и попытки в контроль. Властность, ломающаяся с первым глубоким толчком. Глубже, чтобы упереться головкой в чувствительный комок нервов, вынуждая омегу выгибаться на нём дугой. Омега топит его в своей течке, и Годжо буквально захлёбывается. Он, зверьё, выпущенное на свободу, тянет из Сатору его альфу, ломает все замки, клетки и здравый смысл, выпуская хищника наружу. Чёртов омега поймал его в свой капкан поманив сладким запахом и соблазнительными бёдрами, а теперь собирается как следует эксплуатировать альфу для удовлетворения своих потребностей. Окутал его, окунул с головой в марево запаха, заключил в замок из тонких пальчиков с чёрным бликом на ногтях. Но чёрт возьми. Как же, блядь, хорошо. Как стать тем самым самцом из стаи, которого выбрала самая красивая самка. Самый желанный. Не ангел, а скорее сам бог любви, получивший в руки новую прекрасную игрушку. Или дьявол — воплощение похоти и разврата с какого-то там адского круга. Вот только Годжо всегда знал, что для него уже приготовлено особое место среди инфернального пламени. И вполне будет рад, оказаться там, если ТАКОЙ дьявол будет терзать его душу целую вечность. Всего лишь вечность.

***

Гето повезло проснуться первым. В комнате полумрак. Шторы были задёрнуты, и только тонкая полоска света пробивалась сквозь плотную ткань. Смотреть время, честно говоря, совсем не хочется. Он с трудом поднимается над кроватью и тут же, очень явственно, чувствует у себя наличие поясницы. Всё тело тянет от приятной усталости. На кровати полный бардак. Из подушек, одеял и простыней какое-то подобие гнезда, образовавшегося естественным путем от возни. Простыни всё ещё чуть влажные от смазки и прочих естественных выделений. Беловолосый альфа сопит рядом, отсвечивая голой задницей, потому что ему, очевидно, одеяла не досталось. На бледной коже гроздью рябины расплываются метки. На нём пробы ставить некуда, а спина сплошное месиво линий. Располосован кривыми диаграммами неизвестных схем чувственности и страсти. Величина определяется глубиной и количеством порезов. И как он только умудрился сделать ТАКОЕ с короткими ногтями?.. Но думать особо нет времени. Он поднимает с пола одежду и скользит в ванную. В прочем, сам выглядит не лучше. На голове гнездо, где-то тонкие нити сплелись в узелки и слишком много выпавших волосков после. На плечах, на груди следы хищника, дорвавшегося до жертвы. Острые клыки, еле сдерживаемые разумом или инстинктом не навредить омеге слишком сильно, кривыми отпечатками остались на оливковой коже. Можно даже разглядеть его прикус. Идеально ровный. Он спешит скорее покончить с водными процедурами. Волосы придётся приводить в порядок долго и упорно, но это дома. Осторожно открывает дверь, чтобы разведать территорию. Но альфы на постели не обнаруживается. Вместо этого длинные пальцы хватают за дверь и резко распахивают её, не оставляя Гето и шанса. Беловолосый нагло врывается в крохотное пространство ванной, полностью загораживая проход. Стоит в чём мать родила, но совершенно этого не стесняется. Взгляд заспанный, словно только проснулся от того, что не обнаружил под боком кое-кого. И отпускать его так просто не собирается. — Намеревался сбежать? — Я… — У тебя же течка, разве тебе хватит одной ночи? — Вполне. Сугуру даже сейчас чувствует, как сущность внутри противится покидать номер. Почти вынуждает остаться, разливаясь сладкими феромонами в ванной. «И откуда он знает?..» Диалог вынуждает его окончательно проснуться. Годжо шагает ближе, внутрь ванны и притягивает брюнета за талию. — Оставайся, я составлю тебе компанию. — …Без обязательств? — Без. — А номер? — Я прямо сейчас позвоню и продлю его ещё на сутки. И закажу завтрак, ты наверняка проголодался. Сатору видит, что омега не уверен. Это совсем не входило в его планы. Он готов прямо сейчас оттолкнуть его и скрыться в коридоре. Но… но всё-таки сомневается. — …Но почему? Действительно почему?.. Годжо и сам не уверен «почему?». Но он точно хочет, чтобы омега остался, чтобы провёл с ним ещё одну ночь. Он наклоняется, тычется носом в шею, ближе к железе, путается в волосах. Сладость течки чувствуется даже сквозь запах шампуня. — М-м-м, просто с тобой у меня получилось наконец-то расслабиться. Глупо. Ну правда. Они друг другу никто. Случайные незнакомцы, встретившиеся по воле ряда совпадений в не самом хуёвом баре. Но отталкивать альфу совсем не хочется. Сугуру неосознанно тянется ближе. Почему вдруг его так тянет к этому альфе? Почему Сатору Годжо так не хочет его отпускать? Ответов на эти вопросы у Гето нет. — Ладно… — Замечательно, есть какие-то пожелания на завтрак? — Я не очень люблю сладкое. — А что любишь? — М-м-м, что-то с рыбой? — А по тебе и не скажешь… Он наконец-то отпускает Гето и подходит к тумбе у кровати, чтобы позвонить на ресепшен. — Да, доброе утро, номер, э-э-э, кажется, 572? На имя Сатору Годжо, мы бы хотели продлить номер на сутки. — … — Супер. Нет, приборку не нужно, но нужен завтрак на двоих и поменьше сладкого. Есть у Вас что-то с рыбой или типа того? — … — Ага, оставьте у двери в номер. Спасибо! — Трубка с щелчком возвращается на место. — А теперь, если позволишь, я тоже схожу в душ, чтоб нам обоим было комфортнее. И не сбегай! Я заказал для тебя «японский» завтрак! Он сгребает все найденные подушки и одеяла на кровать, чтобы хоть как-то создать такой необходимый уют. Мнимое чувство безопасности. Гето утаскивает в гнездо рубашку Годжо. Позволяет ему позаботиться о себе, позволяет лечь рядом в гнездо. Он настойчиво пытается накормить его с рук гунканом с щедрым куском свежей форели и с красной икрой. Сам съедает лишь пару кусков и почти все моти из сета. — Сливки? — Нет, просто кофе. — Как ты можешь это пить… — он наигранно морщится, подавая черноволосому такой же чёрный кофе. — О вкусах не спорят. Альфа размешивает три ложки сахара с большим количеством сливок в кофе.

***

Широкие ладони скользят под махровую ткань белого халата, пока альфа нависает над ним, устроившись среди вороха одеял и подушек. — Годжо… Он почему-то хмурится. Морщинки забавно собираются на переносице. — Я думал мы уже перешли на «ты». Сатору, зови меня по имени. Пишется, как «просветление». — Ха, хорошо. Сугуру, Сугуру Гето, как «превосходство». И Сатору… — М? — Больше не трогай мои волосы. — Ох? А ночью мне показалось, тебе такое нравится. — Омега недовольно хмурится, сильно упираясь в плечи, почти что отталкивая его. — Ладно-ладно, это всё? — …выпусти свои феромоны. — Ты уверен? — Угу. Новый запах, как прозрачный дым дорогих благовоний наполняет гнездо. Он пахнет… всё-таки не сладко. Не так, как показалось в начале. Он пахнет озоном, мятой травой после дождя, утренним туманом. Свежим и чем-то далёким. Он пахнет мягко, не так как другие альфы, без излишней горечи и кислоты. Запах не душит, а наоборот. Ощущается как глоток свежего воздуха, насыщенного кислородом. Там, за чертой города, далеко в лесу, где туман стоит над озером. И Сугуру ныряет в него с головой, впуская альфу в своё крохотное пространство. Позволяя себе быть уязвимым, нуждающимся перед ним. Вдохнуть поглубже. Выпустить в ответ свои. Позволить себе провалиться в красное марево течки.

***

Пальцы скребут по бритому затылку, пока альфа нависает над ним. Короткие острые волоски, как платиновые иголки, скользят под пальцами рябью мурашек. Он старается нежно поглаживать загривок над железой, но рука сама резко взбирается вверх и тянет короткие локоны, когда мужчина меняет угол и медленно двигается внутри так, чтобы омега под ним извивался от чувствительных толчков. Вдруг слышит мурчащий звук, отдающий вибрацией в груди. Альфа чуть поднимается над ним, всё лицо красное, брови сошлись у переносицы, зубы плотно сомкнуты, но это не помогает подавить звук. Рука поглаживает загривок, пальцы слегка мнут железу, а он не может сдержаться. Мурчит от удовольствия, как большой дикий кот. Перехватывает руку и держит за запястье. — Перестань. Гето весь вспыхивает. И сам не замечает, как в груди начинает вибрировать. Омега мягко мурчит в ответ. Сугуру отводит взгляд, пока из глотки рвутся первородные звуки. У него практически никогда такого не было. Чтобы он мурчал для какого-то альфы… Но этот самый альфа в ответ лишь удивлённо смотрит. Глупо моргает пару раз и опускается, утыкаясь в чужой лоб своим. И мурчит в унисон. Пока в груди разливается тепло, вроде бы знакомое и совершенно новое одновременно.

***

Железа пахнет одурело сильно, когда Сатору носом раздвигает нефтяные локоны на загривке. Испарина кажется крепче сорокаградусного алкоголя, когда он мажет зубами над железой. Сугуру — глинтвейн со стопкой егермейстера, крепкий до головокружения. Или терпкий виски с пряными специями. Сладкий, но на язык горчит. Кусается в поцелуе, пуская кровавые подтёки, слизывая их с подбородка. Словно ему мало. Словно он заявляет права на альфу, и ему мало набухшего узла в заднице, его феромонов, наполняющих гнездо, и отметин на теле. Сука внутри вторит. Укуси. Он и не поймёт. Такого омегу нельзя упускать. Ёбанные инстинкты. Свежие розовые отпечатки, ложатся поверх зарубцевавшихся следов на лопатках.

***

Дверь резко распахивается и в оупенспейс практически влетает исполнительный директор, на белых крыльях влюблённости. На пять минут раньше начала рабочего дня, тем самым стопоря всю работу отдела. Чтобы Сатору Годжо пришёл в понедельник без опозданий, ещё и в таком хорошем настроении? Словно за короткие два дня выходных беловолосый отдохнул, как в полноценном отпуске. В августе пойдёт снег, а японские острова объединятся с евразийским континентом? Событие вполне сравнимое с мировыми природными катастрофами. Широкими шагами он быстро долетел до кабинета и, пожелав хорошего дня, заперся там. Зенин не мог оставить подобное без внимания. В обед он приносит директору кофе, опять ошибся с количеством сахара и сделал слишком горько, и свой длинный нос. — Добрый день, Годжо-сан, как у Вас дела? Кажется, Вы хорошо провели выходные? — Да, прекрасно, спасибо за рекомендацию, Наоя. Менеджер не был удостоен даже мимолетного взгляда циановых глаз. Циферки в экселе были чуть важнее. — Годжо-сан, не составите ли мне компанию за обедом? Я хотел бы… — Нет, извини. Много работы и задержаться не смогу. — У Вас какая-то встреча вечером? — Типа того… м-м-м, скорее свидание. — Ого, а… — Пора бежать на планёрку, и тебе тоже, Наоя. Как-нибудь в другой раз расскажу подробнее. Сатору Годжо счастливо вылетел из кабинета, прихватив новый документ с принтера, оставляя менеджера с горьким кофе, миллионом вопросов и нарастающим раздражением от запаха сладко-кислых фруктов.

***