С днём смерти

«С днём рождения» – дежурное сообщение было отправлено около двадцати минут назад. Удивительно, как Нам Гю смог вспомнить о чем-то подобном, особенно, когда это день рождение какого-то дядьки по третьей линии отца. Возможно, в поисках какого-либо лучика света в этот день? Но вряд-ли Гю помнил что-то с дня рождения неизвестному ему мужчины, что уже говорить о "луче света". Художник тяжело вздыхает и прокручивает в голове лицо одного фиолетоволосого придурка, который умер ровно 2 года назад. Танос умер. Самое пугающее было – это сколько времени прошло с его смерти. У Гю было точное представление, что прошло всего лишь день, может неделя. Но этот «день» был очень долгим. Долгим, мутным, плавающим и каждую минуту казалось, что время не идёт от слова совсем. На самом деле, Нам Гю до сих пор в ступоре, что живой, и сейчас он находится где-то в заброшенной квартире на краю города. Парень мог бы придерживаться дальше идеологии Су – нажать кружок и умереть от рук какого-то психа, который хотел бы выиграть всю денежную сумму. Но бывший сто двадцать четвертый номер нажал крестик и вышел с какой-то уже ненужной суммой в руках. Конечно, хотелось бы больше, но что-то внутри Нам Гю сломалось, рухнуло, и умирать такой же тупой смертью не хотелось. Хотелось умереть от своих рук. Парень всё-таки открывает глаза, медленно осматривая старую комнату, кажется, в сотый раз. Почти в каждом углу был холст и там было нарисовано что угодно, связанное с Таносом. Его глаза, волосы, профиль, губы... Так же был он сам. И крестик, который до сих пор висел на шее темноволосого художника. Скорее всего, он умрет от голода, вот и дело с концом. В голове резко стало пусто. Перед глазами все поплыло, а по щеке покатилась слеза. Удивительно, откуда только слёзы берутся? Сиплый голос хотел выдавить имя возлюбленного, но это больше походило на стон. Встать получилось – парень поднимается с кровати, а после, подойдя к одному из портрету Су Бона, пристально посмотрел в голубые неживые глаза. Чувства начали брать вверх, и теперь вместо сопливой любви, Гю чувствовал злость, долю беспомощности. Пора что-то решать. Жить второй год не выбираясь почти что никуда, все время страдать по какому-то ебанному наркоше и глотать таблетки, которые только усугубляли положение было уже невыносимо. Пока юноша поднимался по лестнице, он перекручивал последние 3 года у себя в голове. Последние пятнадцать минут, которые он посвятил тому, чтобы со слезами и злостью угробить все свое творчество. Убрать из своей головы Таноса. Любой намёк на фиолетовосого придурка он хотел уничтожить. И не успел художник опомниться, как он открывает последнюю дверь в его жизни. Холодный ветер трепал темные волосы сразу же, как только парень поднялся на крышу. Нам Гю глубоко вздохнул с лёгкой улыбкой. В руках он держал телефон, заходя в твиттер, начиная что-то печатать. Как только пост был опубликован, юноша подошёл к краю и выкинул телефон. В голове снова пусто, но это была приятная пустота. Такая же пустота, прям как под ногами. Один шаг, и все кончено. Все будет покончено также, как и с этим чертовым телефоном. Единственное желание у Нам Гю, которое преследовало его на протяжении двух лет, так это то, чтобы снова воссоединиться с любимым. «С днём смерти» – сообщение было опубликовано около двадцати минут назад. Под твитом было куча комментаторов, которые не понимали смысл данного поста, а некоторые сми уже говорили о смерти 29 летнего парня-художника, который потратил последние годы жизни на оплакования какого-то тупого наркоши.