Воспоминания и Сны

Окровавленные руки крепко, будто боясь отпустить, сжимают крест. Метал впивается в кожу, причиняя боль, но кто будет обращать на это внимание, когда вот буквально пару минут назад твой друг умер на троих глазах?  Ещё и, блять, от рук человека, которого вы оба не переваривали.  Нам Гю даже и не думал, что успел настолько сильно привязаться к обычному реперу с кучей долгов, который даже не с первого раза запомнил его имя. Хотя, может, это даже не привязанность — они, всего то, делили таблетки на двоих, вот отсюда и тоска за этим неудавшимся музыкантом.  Сидя на полу, он прижимается спиной к стене. Кожу будто чем-то натерли — Нам Гю хотелось сорвать её с себя, раздереть и отмотать время назад, чтобы самому оказаться с этой блядской вилкой в шее.  А ещё, очень хочется — кроме как выйти с деньгами, конечно же — уехать из Кореи, сменить имя на Нам Су и писать сопливый рэпчик о нераздельной любви.  Почему именно о любви? Да хрен его знает. На ванильных текстах и грустной музыке явно можно сделать ещё больше денег, а они в жизни уж точно не помешают.  Танос — самый обычный парень, которому просто повезло стать популярным, вот и всё. 

Господи, прекрати уже себя успокаивать. Его нет и он не вернётся, теперь его тело заберут а в копилку закинут еще пару тысяч. 

А лучше бы отдали его.  Нам Гю кладёт на язык таблетку, качает головой и улыбается, потянувшись за ещё одной. Все спят, никто не видит и не заберёт единственное, что осталось от этого — а как его, вообще, по-нормальному зовут? — сумасшедшего наркомана.  За второй таблеткой идет третья, четвёртая и… — Хочешь как я? — холодная рука хватается за запястье Нам Гю, и тот испуганно дёргается, захлопывает крышку и поднимает глаза вверх.  Твою мать.  — Ты, мать его, жив? — он осматривает Таноса перед собой, не веря самому себе.  — Я всего лишь очередной твой приход, — хмыкает и усаживается рядом, раскрывая свой же тайник и присвистывает. — Нам Су, дорогой, неужели ты хочешь от наркоты подохнуть вот здесь прямо в углу, пока все остальные мирно спят, а завтра твоё тело заберут отсюда и насыпях им ещё денег просто за то, что ты решил передоз себе устроить, а? Короткие накрашенные ногти мягко проводят по щеке, которая уже была покрыта мокрыми следами от слёз. Нам Гю мотает головой, убирая чужую руку от себя.  — Я был просто собачкой на побегушках, — шипит тот. — я не удивлюсь, что если бы ты был ещё жив, в какой-то из игр ты бы просто киданул меня.  — Какого ты обо мне мнения, darling ? — нахмуривается Танос, поджимая колени к себе. — если я бы готов ради победы убивать других, не значит, что ты в их числе. А вот тебе, если честно, стоит отпустить меня, иначе сойдёшь с ума и больше никогда не покинешь стены этого места.  Запёкшаяся кровь неприятно стягивает кожу, но Нам Гю даже не обращает на это внимание. Он закрывает лицо руками, потирает его и тихо смеётся, замотав головой.  Он никогда в жизни не отпустит Таноса, как бы сильно тот этого не хотел. Какая-тот частичка Нам Гю, всё таки, умерла тогда же, когда и его друг.  — Друг? Не придуривайся, я видел твои взгляды, — будто прочитав мысли выпаливает парнишка с фиолетовыми волосами, поджимая губы и переходя на шёпот. — и твои тихие стоны на соседней кровати в одну из ночей я тоже слышал. Думал, что все спят? Да нет, Нам Су, кое-кто в тот момент внимательно вслушивался в твоё тяжелое дыхание.  А ведь Танос был полностью прав. Нам Гю даже, кажется, видел улыбку на «спящем» лице, но подумал, что ему всего лишь показалось.  — Да ладно, не расстраивайся. Выйдешь отсюда, найдёшь себе такого же неудачливого рэпера, похожего на меня, и заживёте с ним лучшую жизнь, — он хлопает по плечу друга, поднимаясь с места. — только прошу тебя, не назови его моим именем и не сделай ему больно. Да и в принципе, лучше не рассказывай ему обо мне, вдруг ещё приревнует.  Нам Гю хотел схватить Таноса за кофту, но, протянув ладонь, даже не успел ухватиться — тело, будто тряпичное, упало на пол, и последнее, что он увидел — своего, всё же, возлюбленного, что, отсалютовав, вышел из общей комнаты.  Но утро для него так и не наступило. 

Игрок номер сто двадцать четыре выбыл. 

Его нашли мёртвого около своей же постели, с жатым крестом в руках, который был полностью пуст.  — Мальчишка устроил себе передоз, не сумел справиться с потерей. — вздыхая, говорит кто-то из толпы, пока солдаты забирали тело.  Может, с потерей он не справился, да и стены этого места тоже не покинет, но зато его пальцы снова зароются в волосы неестественного цвета, а чужая рука с цветными ногтями обнимет его за талию.  О чём ещё можно мечтать?  Деньги он не получил, но зато теперь у него есть кое-что поважнее. Точнее, кое-кто.