Богоугодный стартап

"Треш, угар и содомия — три кита нашего проектного решения" (ц) моё

* * *

Смеркается. Солнце садится в тёмные воды. На берегу, с сомнительной книжкой по целительству, культурно прибухивает Цинсюань. Вокруг суетятся мелкие призраки, чистят сто пятнадцать пар сапог сто пятнадцати оттенков бирюзового, развешивают на просушку платья и постельное бельё. Рядом со счётами и бумагами сидит Хэ Сюань. — У меня сломались счёты. Не может быть, чтобы эта куча барахла стоила меньше чем... Линвэнь: — Нет, вы просто слишком много жрёте. Пэй Мин: — Давай я посчитаю? Линвэнь, придерживая выпирающий живот: — Да вы уже посчитали, генерал Пэй. Пэй Мин: — Сестрица, я клянусь... Линвэнь: — Генерал Пэй, про календарный метод было смешно только в первый раз. Пэй Мин: — Я поверить не могу, что ты купилась. Линвэнь: — Пили мы вместе, и это была седьмая бутылка. Пэй Мин: — Тут согласен. Линвэнь: — И я так не смеялась с тех пор, как Ши-сюн первый раз свою педагогическую теорию излагал. Пэй Мин косится на Цинсюаня, встречается взглядом с Линвэнь, и они ржут как две лисицы: — Фантазёр. Хэ Сюань, перелистывая счётные книги: — Вы меня обманываете, я... А это откуда? А, ну да. Цинсюань: — Просто признай, что проиграл. Хэ Сюань, мрачно: — Мы поругались, и я расстроился. Цинсюань: — Если бы ты меньше ревновал, мы бы меньше ругались. Хэ Сюань: — Если бы ты прилично себя вёл, я бы меньше ревновал. Цинсюань: — С твоей кредитной историей — я настоятельно рекомендую добавить в отношения немного доверия и позитивных вибраций. Линвэнь, снимая с подножки отекающие ноги: — Где эта проклятая регенерация, когда она так нужна. Спасибо за прекрасный вечер, отдайте рыбу. Призраки выносят огромный мешок, доверху набитый сушёной рыбой. Пэй Мин взваливает его на плечи и печально вздыхает: — К ней бы пивка. Линвэнь: — В чём проблема, ты же не беременный. Пэй Мин, оскорблённо: — Я приличный человек, я не оставлю товарища в беде. Линвэнь: — Иногда я теряюсь в хитросплетениях твоей морали.

* * *

Хэ Сюань: — Ладно, чего ты хочешь? Цинсюань расстилает полотенце и начинает выкладывать инструменты: — Снимай сапоги. Хэ Сюань: — Когти украшают мужчину. Цинсюань: — Сапоги. Хэ Сюань: — Это биологическая энтропия, они же снова вырастут. Цинсюань: — У нас все простыни в дырках. Снимай сапоги. Покупать шёлковое постельное бельё с твоими когтями — кощунственно. Хэ Сюань, ворчливо: — К чему эти бесполезные аристократические капризы, которым я потакаю? Цинсюань: — Ты про постельное бельё или про ногти? Хэ Сюань, неохотно снимая сапог: — Если бы ты меньше встревал в мои межличностные диалоги, я бы чаще сам с собой договаривался и меньше тратил. Цинсюань: — Твои личности слишком много болтают вслух. Хэ Сюань: — Как зверь без когтей сможет защитить семью? Цинсюань: — Кстати, про семью. Молись, чтобы эти двое не догадались, откуда было то вино. Хэ Сюань: — Надо реже лазить по моим кладовым. Цинсюань: — Надо реже прятать моё вино. Хэ Сюань, обиженно: — Для кожи вредно много пить. Будешь раздутый как помидор и сморщенный как изюм. Цинсюань задыхается от возмущения. Хэ Сюань: — Лет через триста, сейчас везде — чистый шёлк. — А ты с когтями. Хэ Сюань понимает, что вернулся к вопросу о сохранности шёлка и безропотно стаскивает второй сапог. Цинсюань довольно мурлычет себе под нос и работает пилочкой. Вдруг прекращая мурлыкать: — Я придумал! Я в Призрачном Городе открою салон красоты. Хэ Сюань темнеет лицом: — Я запрещаю трогать ноги чужих мужчин. Цинсюань, ехидно: — А руки можно, мой господин? Хэ Сюань нервно ёрзает в кресле, догадываясь, что несколько перегнул, но в итоге царственно кивает: — Руки можно.

* * *

Се Лянь, рассматривая прекрасный натуральный маникюр с едва заметными серебристыми бабочками: — Они же быстро смоются, а столько трудов. Цинсюань: — Да с чего бы им смываться? Се Лянь: — А как мне с ними стиркой заниматься? Цинсюань: — Какой стиркой? Где? Се Лянь смущённо: — В монастыре. Мне везёт на брошенных детей. Цинсюань: — С возможностями вашего мужа пора открывать школу, а не возиться с каждым поодиночке. Хэ Сюань: — Тунлу всех переварит. Цинсюань: — Тебя корабли в порту ждут. Хэ Сюань: — Я могу хотя бы кофе допить? Цинсюань: — Ты третий час над этой чашкой сидишь. У неё дно есть? Хэ Сюань поднимается: — К ужину вернусь. Се Лянь, косясь на закат: — Так какой смысл ... Цинсюань пихает Се Ляня под столом: — Удачи на работе, дорогой. Трудись усердно.

* * *

Линвэнь: — Мне кофе, массаж головы и поспать. Пэй Мин: — Это нелогично. Линвэнь: — Генерал Пэй, где вы посеяли свой ветреный характер? Там должен начаться стихийный сезон муссонов. Пэй Мин: — Воин воину товарищ, друг и защитник. Если друг пал, надо подставить плечо. Если друг утоп в болоте повседневности... Линвэнь: — Кинь ему палку. *хором ржут* Се Лянь: — Я слышал, на страну надвигается ураган. Пэй Мин: — Ваше Высочество, от вас не ожидал. Се Лянь: — Людей надо спасать. Пэй Мин: — Вы меня опять на каком-нибудь острове на неделю забудете. Линвэнь, оживленно: — В самом деле, людей надо спасать. Сходите, генерал Пэй. Се Лянь: — Вы хотите мальчика или девочку? Линвэнь, поглаживая живот: — Я хочу толкового заместителя. Демоница Лань: — Хочешь толкового зама и нормального начальника — роди их сама. Се Лянь: — Звучит как план. А что думает генерал Пэй? Линвэнь поднимает маску для сна и с сомнением смотрит на Пэй Мина. Пэй Мин: — Готов внести посильный вклад на благо отечества. Линвэнь: — Честно говоря, предыдущие опытные образцы генерала Пэя… Демоница Лань: — Осеменителя выбирают по экстерьеру. Линвэнь: — А надой у потомства смотреть не надо? Демоница Лань: — К селекции нельзя подходить вот так в лоб. Взять хотя бы мой случай… У тёлки должны быть благоприятные условия для производства молока. А бык — лишь бы был красивый и бодро рыл копытом землю. Мозг у них у всех с орешек. Пэй Мин: — Да и коней на переправе не меняют. Линвэнь, опускает маску и ложится: — Приемлемо. Пэй Мин: — А если получится мальчик? Демоница Лань: — Облагородим экстерьер и женим. Пэй Мин: — А если получится серьёзный и умный мальчик? Демоница Лань кивает на Хэ Сюаня: — Такой? Пэй Мин: — Это я не подумав. Демоница Лань, начиная массировать Линвэнь виски: — Я и говорю, с орешек. Прекрасный репродуктивный материал.

* * *

Цинсюань: — Теперь сажайте принца на ноготок и поднимайте из воды. Всё, мы спасли Его Высочество и он будет улыбаться вам каждый день… Я только лаком закреплю, как высохнет. Хуа Чэн любуется рисунком, пока Цинсюань на другой руке рисует серебристых бабочек: — Призрачные гусенички рисуют красками тончайшие линии на воде своими крохотными лапками... Как вы это придумали? Цинсюань: — Его отсюда всё равно не выгонишь, пусть хоть поработает. Попробовали на ширмах, как раз и освоили. Хэ Сюань из-за ширмы: — Когда я сижу и смотрю в одну точку, я работаю в другом теле и в другом месте. Цинсюань: — Сначала я думал его тряпочкой завесить… Хуа Чэн, доставая мешок с монетами: — Ширмы — отличное решение. Цинсюань: — Да куда вы столько? Хуа Чэн: — Это комплимент. Цинсюань: — Ну приходите ещё, я вам парный с бабочками придумал, только надо потренироваться. Хуа Чэн: — Вашу бы деловую хватку да вашему мужу. Цинсюань: — Пока долги не закроет, я замуж не пойду. Хэ Сюань из-за ширмы: — Я работаю над этим. Хуа Чэн: — Мне казалось, у вас общий бюджет. Хэ Сюань из-за ширмы: — Я против, я справлюсь сам. Цинсюань: — Ты сказал, что через триста лет я сопьюсь и буду некрасивый. Хэ Сюань из-за ширмы: — Куплю тебе вуаль, не отменять же свадьбу. Цинсюань, строго: — Ну-ка повтори, я не расслышал. Хэ Сюань из-за ширмы, громко: — Я говорю, не может быть, что ты будешь некрасивый. Цинсюань: — Смотри у меня. Хэ Сюань из-за ширмы: — Тем более что для этого просто надо меньше пить и больше есть. Цинсюань: — Я разведусь с тобой сразу после свадьбы, закачу огромную вечеринку и буду звать тебя “мой бывший муж”. Хэ Сюань из-за ширмы, упрямо: — Я женюсь на тебе ещё раз и свадьба будет безалкогольной. Цинсюань: — Я закачу огромную вечеринку и начну звать тебя “мой первый муж”. Хэ Сюань отодвигает ширму: — То есть пить ты не бросишь? Цинсюань: — Я не брошу ни пить, ни тебя. Хуа Чэн: — Приемлемо. Хэ Сюань: — Твой хотя бы не пьёт. Хуа Чэн: — Твой хотя бы с пола не ест. Хэ Сюань: — Приемлемо.

* * *

Фэн Синь: — Мне подарили именной купон на посещение расслабляющей процедуры. Можно я его сдам и уйду? Цинсюань: — Ну подождите, давайте хотя бы попробуем. Вы неловко чувствуете себя с... Му Цин: — Людьми. Фэн Синь: — Женщинами. Цинсюань: — Я не женщина, но истерику, которую вы мне в прошлый раз закатили, приму как комплимент моему дару перевоплощения. Итак. Мужчина в женском теле не подходит. А женщина в мужском? Фэн Синь: — С Линвэнь мне менее некомфортно, чем с вами, но повторять этот опыт мне бы не хотелось. Пэй Мин: — Какой опыт? Цинсюань: — А частично женское тело? Фэн Синь: — Звучит чудовищно, что бы это не значило. Цинсюань: — Вас больше смущает грудь или органы в нижней части тела? Фэн Синь: — Меня смущает даже этот разговор. Му Цин довольно угорает, пока не попадает под прицелы взглядов присутствующих. Цинсюань: — Знаете, для разовых процедур мы можем принять временного мастера. Не желает ли ваш товарищ прийти на помощь и оказать посильную поддержку? Фэн Синь: — Я против. Хэ Сюань, Хуа Чэн и Пэй Мин: — Мы настаиваем. Му Цин: — Бодрее переставляй ноги. Цинсюань провожает их в отдельный кабинет. Из-за двери раздаются звуки потасовки, потом обиженный мат и возня. Цинсюань демону-уборщику: — Паразиты, вино разлили. Замойте всё. Му Цин, выходя в застиранном платье, мстительно: — Понравился ли вам массаж, генерал НЕ ТАКОЙ УЖ И БОЛЬШОЙ член? Цинсюань: — Вообще, такие услуги мы не оказываем, но раз уж массаж был с бонусом, то выплатим мастеру премиальные. Му Цин: — Я НЕ ЭТО имел ввиду. Фэн Синь: — А знаешь, и правда расслабляет. Му Цин: — Он НЕ ЭТО имел ввиду. Фэн Синь: — Мы, пожалуй, ещё придём. Му Цин: — Я требую жалобную книгу. Фэн Синь, удовлетворённо: — Всё, что ты в ней напишешь, будет использовано против тебя.

* * *

Мэй Няньцин: — ... и убрать всё под ноль. Цинсюань: — Минутку, мы проверим, не сожрал ли мой благоверный пасту для шугаринга. Мэй Няньцин, вытаскивая мешочек сахара: — Я теперь сырьё с собой приношу. В прошлый раз мне повезло, но, на самом деле, это была редкая удача. Хуа Чэн: — Удача дорого стоит. Хэ Сюань: — Посильно, но повторять не хотелось бы. Се Лянь: — Кажется, у советника серьёзные планы на вечер. Мэй Няньцин: — Знаете, дитя моё, я нашёл потрясающее место. Очень культурный и образованный контингент, совершенно замечательно играют. Я узнал так много новых карточных игр! А какие стихи мне читают! Се Лянь тревожно смотрит на Хуа Чэна: — Советник играет в Доме Блаженства? Хуа Чэн: — Как можно, гэгэ. Я знаю, как тебе дорог советник. Советник играет в Жёлтой Хризантеме. Се Лянь: — Какое поэтичное название. Там не такие суровые ставки, как в Доме Блаженства? Хуа Чэн: — Если советник проигрывает все свои фишки, он просто уходит. И его всегда провожают, обеспечивая полную безопасность. Се Лянь: — А если выигрывает? Хуа Чэн: — Его провожают и помогают донести домой выигрыш, обеспечивая полную безопасность. Се Лянь: — А что выиграл советник в прошлый раз? Мэй Няньцин: — Три батистовых нижних платья, трое штанов, парчовую накидку, кожаную накидку, расшитую золотом шёлковую накидку и три совершенно потрясающих верхних платья. Се Лянь: — А играло вас четверо? Мэй Няньцин: — Как и всегда, дитя моё. Цинсюань: — Да, без глубокой эпиляции проигрывать и уходить с высоко поднятой головой получится не так эпично. Хуа Чэн: — Гэгэ, в любом случае провожают, обеспечивая полную безопасность.