Неуютные посиделки

сошлись принцесса с трубадуром

она капризна он умëн

и жили дружно до скончанья

бремëн

© Погоня

* * *

Сбросив накидку, подбитую по воротнику невесомыми влажно блестящими снежинками, Чжоу Цзышу с удивлением обошёл накрытый стол. С тех пор как во взрослую жизнь от них уехал Чжан Чэнлин, ужины приняли более походный характер. — Так вы нас ждали, — обрадовался Бэйюань, бросая на Чжоу Цзышу победный взгляд. Чжоу Цзышу вздохнул. — С превеликим нетерпением, — расставляя чаши для вина, согласился Вэнь Кэсин. Бэйюань, несмотря на цветущий вид и здоровый румянец, приобретенный за несколько лет спокойствия и жизни на природе, устроился в самом нагретом месте. Его тонкие белые пальцы едва гнулись, и он принялся растирать руки: — Вам не терпелось, чтобы мы скорее пришли или скорее ушли? — Знаете, как говорят: «закрылась рана — садись верхом на тигра». Чжоу Цзышу вздохнул ещё раз. — А я уж боялся, вы потеряете в глуши любовь к непредсказуемым трактовкам народной мудрости. — Дорога, по которой ходили тысячу лет, гладка как домашняя кошка. Во мне не стоит сомневаться. За бытовой беседой о деньгах, должностях и старых знакомых Чжоу Цзышу успел расслабиться. Эту часть вечера он находил самой уютной. Жаль, что обрамлял её неизменный агрессивный и утонченный флирт между Бэйюанем и Вэнь Кэсином. В процессе вежливой грызни он незаметно напивался, но облегчения не испытывал, то ли от ревности, то ли от сжигающей изнутри зависти. Эта часть любовной игры оставалась недоступной для толстокожего тайного агента. — Я в некотором роде владею даром предсказания, — с улыбкой заметил Бэйюань, поднимая чашу с вином. Чжоу Цзышу горько вздохнул и придвинул поближе почти полный кувшин вина. — Неужели? — оживился Вэнь Кэсин, заслышав знакомый по увеселительным домам игривый тон. — Какого рода? — Я гадаю по руке, — Бэйюань откинулся в кресле. — Стоит мне пробежаться по линии жизни, как я увижу вас насквозь, достопочтенный господин. — За мной скрыто лишь старое кресло, — усмехнулся Вэнь Кэсин. — Оно не стоит таких усилий. Бэйюань рассмеялся, небрежно отбрасывая волосы со лба. — Между тем, я тоже сведущ в гаданиях, — продолжил Вэнь Кэсин. — И готов освежить эти знания. — Похоже, нам срочно требуется жертва для магических упражнений. У Си скармливал хорьку кусочек сочного мяса и даже не поднял головы. Во всех развлечениях подобного рода сложно было найти подопытный экземпляр скучнее него. Тем более Чжоу Цзышу, уверенный в собственном будущем, нередко сдавался на милость императорским особам и не боялся никаких смелых предположений. Битва над ладонью Чжоу Цзышу началась буквально через несколько мгновений. Были подняты древние книги, закуски потеснили письменные принадлежности и рисовая бумага. Рисунок ладони заполнился мелкими значками и важнейшими линиями. Бэйюань и Вэнь Кэсин склонились над ним, практически соприкасаясь носами и передавая друг другу правую руку Чжоу Цзышу. — Вы употребляете слово “свадьба”, — упорствовал Вэнь Кэсин. — Но это скорее значимый чувственный опыт, а не ритуал. — Вы не соглашаетесь, потому что здесь, — Бэйюань потряс рукой, которую Чжоу Цзышу отчаялся вернуть в собственное владение и подумывал отрубить, — две линии брака. Только обряд оставляет кармический след! — Нареките меч пальцем и хоть шествие с цветами устройте, а в носу им всё равно не поковырять! — Подобные суждения давно опровергли. В городе приняты более свежие вариации, — уколол противника Бэйюань. — Город видит рыбу на картинке и полагает, что у неё лишь один глаз, — немедленно парировал Вэнь Кэсин. — Есть хоть одно предсказание, в котором ваши предположения сойдутся? — Чжоу Цзышу растворил в вопросе несколько капель едкой иронии. — Вас выебут, — хором рявкнули на него Бэйюань с Вэнь Кэсином и снова вернулись к чертежам ладони. Отказавшись от попыток высвободить правую руку, Чжоу Цзышу зажал чашу коленями, наполнил левой рукой и пристроил кувшин между коленом и подлокотником. Загонять кувшин в угол кресла он, как завсегдатай подобных вечеринок, не стал: баталия грозила затянуться, а нагреть вино собственной задницей удавалось значительно быстрее, чем добраться до дна кувшина. — У самого линий брака целых три, — обличающе закончил Вэнь Кэсин. — Да как же! — возмутился Бэйюань и принялся рассматривать ребро правой ладони. — Посмотри, две! Вэнь Кэсин повернул протянутую ладонь вниз и подвесил её на указательном пальце, заставляя принять расслабленное положение. Над линией сердца проступили три отчетливые полосы: прерывистая первая и ниже — две глубокие ровные. В их наличии также удостоверились Чжоу Цзышу и У Си, едва не столкнувшись лбами. На лице У Си явственно проступил вопрос, как именно он должен отреагировать на подобное трагическое обстоятельство. Практичный Чжоу Цзышу пожал плечами: — Не ищите костей в курином яйце и мудрой мысли в этой беседе. Хиромантия предназначена для обчистки карманов. — Только сухарь, подобный тебе, не желает иметь крохотного подтверждения судьбоносности вашей встречи, — огорчённо отмахнулся Бэйюань. У Си медленно перебрал спадающие на плечо Бэйюаня чёрные пряди, заботливо убрал их за спину и вложил хорька в подставленные руки. Потерев гладкое местечко над ключицей, ещё недавно плотное и выпуклое от спрятанного под кожей гвоздя, Чжоу Цзышу перевёл взгляд на Вэнь Кэсина. Разгоняя случайную дымку горьких воспоминаний, Вэнь Кэсин принялся наполнять опустевшие чаши вином: — В самом деле, душа моя. Ты даже ни разу не прослезился, пока я играл на флейте. — Вы полны скрытых талантов, — не сдержавшись, оживился Бэйюань, возвращаясь на стезю пикировки. — И проявленных недостатков, — расцвёл улыбкой Вэнь Кэсин, раскрывая веер. — Цзышу, твой муж в самом деле неплохо управляется с флейтой? — Более того, я по первой же просьбе готов разогнать тишину вечера чарующими звуками. Блестящие ехидными искрами взгляды впились в Чжоу Цзышу. На обоих лицах явственно читалось, что реальная нефритовая флейта не имела к данной беседе никакого отношения. Так и не найдя достойного ответа, Чжоу Цзышу вздохнул, влил в себя остатки вина и потянулся за вторым кувшином.

* * *

— Не провожайте нас. У Си утверждает, что легко найдёт дорогу обратно. — Вы мудро поступаете, — заметил Вэнь Кэсин, протягивая У Си тёплый, подбитый мехом плащ. — Мороз сначала щиплет, потом кусает. — Какая глупость, — недовольно бросил Чжоу Цзышу, слыша невысказанный упрёк в свою сторону. — Разве что неженок вроде тебя. Бэйюань отвлёкся на упаковку за пазуху полусонного хорька и пропустил причину, по которой старый товарищ издал совершенно несвойственный ему по высотности звук. За ним последовал ещё более звонкий шлепок. Однако когда они обернулись, парочка стояла порознь. Чжоу Цзышу привалился к стене, спрятав руки за спину и как можно незаметнее баюкая горящую ягодицу. Вэнь Кэсин с расцветающим на щеке следом ладони держал распахнутым плащ Бэйюаня. Заметив потрясённые взгляды гостей, степенно пояснил: — Обрати внимание, душа моя. Великий шаман тепло одет и мороз его не щиплет. — Отчего же мороз не щиплет Его Превосходительство? — ядовито процедил сквозь зубы Чжоу Цзышу. У Си догадывался, что старый друг шутит, однако ответ волновал и его. Он обратил острый настороженный взгляд на Вэнь Кэсина. — У Его Превосходительства есть высочайшая индульгенция, — наставительно продолжил мысль тот. — Выхлопотанная у стихий Великим Шаманом. — Нельзя ли и мне такую выхлопотать? — с ревнивыми нотками в голосе спросил Чжоу Цзышу, наблюдая, как Бэйюань нарочито неспешно заворачивается в подставленный плащ. — Дорогой мой друг, — Бэйюань покачал головой, — кажется, вы стали жадны до индульгенций. Раньше вы не выказывали стремлений и рыбку съесть и... и косточкой не подавиться. — Душа моя, за некоторые твои стремления я столько готов простить, — с наигранной тоской вздохнул Вэнь Кэсин, — что порчу твой бесценный несгибаемый характер. В очередной раз раскланявшись на пороге, Бэйюань приобнял Чжоу Цзышу, похлопал по спине и шепнул: — Запахни ворот, дорогой друг. Ты слишком откровенно ждёшь, когда мороз начнёт тебя кусать. Закрыв за гостями дверь их уютной натопленной хижины, Вэнь Кэсин с интересом посмотрел в небрежно распахнутое платье. Разумеется, чуткий слух ухватил не лишённый логики совет. — Я слишком устал от тонкостей дворцового этикета, — с вызовом ответил Чжоу Цзышу, складывая руки на груди. — Отчего же ты так долго держал это в себе? — Виной всему моё аристократическое воспитание, — чопорно сообщил Чжоу Цзышу. — Я... вращался... в лучших... кругах. — Я успел заметить, — согласился Вэнь Кэсин, зажав его в углу и тиская как распоследнюю развратную девку в доме удовольствий. — Пройдёмте в постель, достопочтенный господин. Я предложу вам иной круг, в котором будет не лишним повращаться. — Я буду сопротивляться, — Чжоу Цзышу отодвинул его и решительно направился в спальню. — Как же может быть иначе, душа моя.