Рефлексия

      США. Западный Сиэтл. Почти пять часов вечера. В небольшом домике на берегу бухты Эллиотта уже горит свет. Но если пройтись по озарённым лампами комнатам, не встретишь ни одной живой души. Хотя что это за звук, доносящийся снаружи? Гитара?       Единственным пространством этого дома, куда ещё доходят лучики закатного солнца, оказывается терраса, с которой открывается неописуемый вид на играющие в последних проблесках дневного света морские волны. Компанию им составляют задорно перекрикивающие звук прибоя чайки, которые пытаются в эти последние минуты дня добыть себе что-нибудь на ужин. В противовес хаотичным природным звукам музыка ветра, висящая на одной из балок террасы, наполняет этот вечер гармонией и умиротворением, а также создаёт некую взаимосвязь между неуправляемыми силами стихии и желающим их приручить человеком.       Этим человеком оказывается Пак Чонсон, но тут, в Америке, он известен просто как Джей. Уютно расположившись в кресле-качалке и спрятавшись от сквозного ветра мягким пледом, он перебирает пальцы о гитарные струны, иногда сопровождая получившуюся мелодию тихим мычанием, имитирующим пение. С любимым инструментом он знаком почти сорок лет. Когда на пятый день рождения отец принёс в дом гитару, чтобы развлечь сына, тот и подумать не мог, что захочет связать с ней свою жизнь. Будучи небезызвестным композитором и автором песен, он с удовольствием проводит по десять часов в день за работой, иногда серьёзно придумывая новые произведения для заказчиков, а иногда просто играясь со струнами, как тогда сорок лет назад. И оба вида музыкальной деятельности ему приносят невероятное удовольствие.              Джею практически удалось нащупать мотив для новой мелодии, как вдруг он слышит звук дверного хлопка. На лице Пака образуется радостная улыбка. Но он не прекращает играть, несмотря на то прошлый настрой мгновенно растворяется в воздухе.       - Пак Чонсон, ты опять за своё!? - разносится звуком метеоритного падения голос новоприбывшего.       Через секунды три на террасе появляется подтянутый мужчина, чуть моложе самого Джея.       - Ты сегодня рано, - повернув на него голову, произносит Пак.       - То есть ты во всём доме включил свет, чтобы сидеть тут в кромешной тьме? - по его лицу видно, что подобное случается не в первый раз.       - Почему в кромешной? Смотри… солнце ещё не полностью скрылось за горизонтом.       - Боже… - потирает лоб мужчина. - Опять придут миллионные счета за электроэнергию!       - Скупердяйство тебя погубит.       - Ты это сделаешь намного раньше… - устало заканчивает спор.       - Если ты и правда погибнешь, то только от силы моей любви, - с полной серьёзностью Чонсон произносит фразу, которую все привыкли говорить шутя.       - Ой, заканчивай! Сколько десятков лет ты ещё будешь использовать этот приём?       - Ну… пока он меня не подводил.       - Нарываешься! - но увидев на лице Пака столь любимую добрую улыбку, он тут же смягчается. - Ладно… Я купил нам лапшу в воках. Хочешь тут поесть?       - Да, мне слишком не хочется вылезать из своего одеяльного кокона.       - Сейчас пиджак сниму и принесу.       Мужчина исчезает в доме, а Джей вновь отвлекается на гитару, не спуская с лица улыбки. Почти каждый день у этого недотёпы есть к нему претензии, и каждый раз они исчезают, стоит только мужчине ему улыбнуться.       “Ох уж этот Ян Чонвон”       - Вот, держи, - он возвращается с двумя ещё тёплыми коробочками и отдаёт одну в руки Пака, а сам садится во второе кресло.       - Спасибо, - мужчина раскрывает картонку и лезет в еду палочками. - Как твой день? - первая порция лапши успешно отправлена в рот.       - Охх, да не спрашивай. А ведь даже не конец квартала или тем более года! Откуда столько документов и ошибок?... Чувство, что я один работаю!       - Ну как минимум ты один отдаёшься своей работе на все сто, - снисходительно смотрит на Яна Чонсон.       - Так по-твоему виновата моя отдача, а не тупость всех остальных людей?!       - Хахахахах твои выводы как всегда прекрасны.       - Да я серьёзно! Представляешь, сегодня стажёрка пришла молоденькая. У неё ещё молоко на губах не обсохло, а она давай передо мной вертеться! Да так пялилась… Бррр, - он от омерзения машет головой.       - Хах другой бы на твоём месте стал плясать от радости, что в сорок может малолетку склеить.       - Да ясно, что им от таких, как я, надо! Шиш им, а не место в отделе!       - Будто только это тебя остановило… - изображает надутые губы Пак.       - Ну да… Есть один старый затворник, который соблазнил меня ещё двадцать лет назад.       - Эй! Ничего я не соблазнял! Ты сам повёлся на мою природную красоту…       - То есть насчёт того, что ты старый, возражений нет?       - Морщины говорят, что это бессмысленно…       - Хахахахха - наконец-то повеселел Чонвон. - Ладно уж. В сорок жизнь только начинается.       - Ты это и в тридцать говорил…       - Напомни, чтобы сказал в пятьдесят.       - Мгм, - пережевывая, кивает мужчина.       - Кстати как ты сегодня? Вдохновение не подвело?       - Совсем нет. Закончил одну песню. На днях схожу на студию, с ребятами запишу.       - Опять для какой-то крупной шишки? - слегка чавкая, спрашивает Ян.       - Нет. Это личное.       - Личное? - перестаёт жевать парень. - Зачем это? Ты раньше таким не занимался.       - Ну… а теперь захотелось.       - Есть причина? - с недоверием смотрит на него мужчина.       - Если только психологическая хах. Ведь впереди у меня юбилей… Полвека как-никак…       - Пфф… через пять лет? Ну ладно, и что ты задумал?       - Решил автобиографический сборник записать. О разных этапах своей жизни. Возможно, выпущу.       - Конечно выпустишь! И так столько лет свой талант другим раздаёшь. Хоть в полтос заявишь миру о себе! Кстати а не сильно заранее ты начал писать?       - Ну это же не как с прочей работой. Для подобной музыки нужно особое вдохновение. А оно не так часто приходит…       - Вот как… Я понял. И как же сегодня такое особенное вдохновение появилось?       - Да вспомнил кое-что…       - Что же?       - Хах что мы месяц назад пропустили нашу годовщину, - с наигранным упрёком отвечает Пак.       - И действительно! - удивляется Чонвон. - Ну и ладно, на подарках сэкономили.       - Хах… ну и так вот… это меня навело на кое-какие мысли.       - На какие?       - Что мы уже не замечаем такие мелочи, как памятные даты, - на его лице появляется мечтающая ухмылка. - Уже столько лет прошло… я даже сбился со счёта хаха. Но что важнее… я всё также люблю тебя. Вот правда! Так же сильно! И я уверен в ответной любви. Мне не нужно её доказывать какими-то сюрпризами. Вот! - он показывает на вок. - То, что ты купил мне мою любимую лапшу с курицей, уже всё мне о нас говорит. И я не устаю от нашей ежедневной рутины. Во сколько бы тебе ни нужно было вставать, я всё равно проснусь пораньше и приготовлю тебе завтрак. И простое твоё “спасибо” будет для меня приятнее всяких разглагольствований о любви. Вот обо всем этом я сегодня рефлексировал, - в ожидании реакции Пак поворачивается на Яна.       - Порой я забываю, какой ты романтик, - теперь мечтательная улыбка появляется на его лице. - Ты прав, - он пожимает плечами. - Мне тоже очень нравится то, что есть у нас сейчас. И я тоже никогда и ни за что не захотел бы это изменить.       - …       - Знаешь, я сейчас вспомнил… Тогда, восемь лет назад, когда ты сказал, что хочешь вернуться в Америку. Я же ни на секунду не рассматривал вариант остаться в Корее. Потому что по тебе было видно, как ты хочешь вернуться домой, - его брови нервно дёргаются. - И как бы сейчас я ни скучал по родине, я понимаю, что там, без тебя, скучал бы намного сильнее… Наверно этим примером и можно охарактеризовать наши отношения, - теплая улыбка подтверждает искренность его слов.       - Видимо, я заразил тебя своей рефлексией, - Джей заключает руку Чонвона в замок. - Теперь ты понимаешь мои мысли и чувства. И именно об этом я и написал первую песню для сборника.       - Погоди! - Ян секундно округляет глаза.       - Ага, - без слов понимает вопрос Пак. - Было сложно вместить нашу историю в стандартные три минуты… Поэтому вышло больше, чем на пять хах.       - … - Чонвон смотрит на него глазами, полными благодарности.       - Поэтому-то я и не уверен, что смогу выпустить сборник… - не нуждаясь в словесной реакции продолжает Чонсон. - Это всего лишь первая песня, а она уже вся пропитана личным. К тому же в ней упоминается реальное имя того, о ком я пою, - мужчина смущённо крутит головой по сторонам. - Боюсь, не всем понравится узнать о нас такую правду…       - Плевать! - наконец отмирает Чонвон. - Если ты захочешь выпустить этот сборник, я буду лишь польщён тем, что меня в нём упомянули! А те, кому что-то не понравится, пускай катятся лесом! Я разделю с тобой все радости и печали этого релиза! Уверен, он выйдет потрясающим! - Джей даже не замечает, с какой силой Ян впивается в его руку ногтями. - Но я хочу… - только на этом этапе Ян смущённо краснеет. - Послушать готовый сборник первым…       - … - сначала Пак не понимает, закончил ли мужчина своё желание или нет, а потом заливается громким хохотом.       - Эй! Чего ржёшь!? Не хочешь - не надо! - он хочет вырвать свою руку из руки Чонвона, но тот перехватывает ее так, что она теперь полностью покрыта его большой ладонью.       - Извини, - широко улыбаясь, говорит Джей. - Просто я забываю, какой ты на самом деле милый.       От столь компрометирующей его фразы, Ян с ног до головы заливается краской.       - Я!?... Да как ты!?... Мне блин сорок вообще-то!... Ты ж… - но в это время Пак встаёт со своего кресла и наклоняется прямо к лицу любимого, чтобы сказать чрезвычайно интимным голосом:       - Ты и в восемьдесят будешь для меня самым милым, - продержав зрительный контакт ещё около пяти секунд, он опускает глаза и забирает из рук Яна пустую коробочку из-под лапши. - Хотел сходить выбросить, - с ехидной улыбкой на лице объясняет он, после чего выпрямляется и удаляется с террасы.       - Ну а ты всё такой же глупый мальчишка… - скрестив руки на груди, бубнит себе под нос Чонвон.