Глава 9. Тишина перед бурей
20 февраля 2025 г., 18:58
Пианист привык к осторожности.
Он знал, что счастье — вещь хрупкая, непостоянная. Оно может раствориться в одно мгновение, если схватить его слишком крепко.
Поэтому он ничего не говорил.
Не спрашивал Липпманна, что они теперь значат друг для друга. Не называл это вслух.
Но когда они возвращались вместе, шаг в шаг, он чувствовал: этого достаточно.
— Ты снова не спал? — Липпманн не сводил с него внимательного взгляда.
Пианист усмехнулся.
— Ты стал слишком наблюдательным.
— Я всегда был таким.
Пианист не ответил.
Он не мог сказать, что снова чувствует тревогу.
Как будто всё слишком хорошо. Как будто что-то должно случиться.
И когда Липпманн случайно коснулся его руки — не так, как раньше, легко, ненавязчиво, а чуть дольше, чуть крепче — Пианист поймал себя на том, что не хочет отпускать.
Они стали оставаться допоздна.
Сначала просто болтали. Потом — молчали, но так, что это молчание не было тяжёлым.
Иногда Пианист ловил себя на мысли, что улыбается.
И Липпманн это видел.
— Не думал, что ты умеешь быть счастливым, — однажды заметил он.
Пианист покачал головой.
— Я тоже.
Липпманн посмотрел на него, как будто хотел что-то сказать, но передумал.
Вместо этого он просто протянул руку и легко, почти неощутимо, провёл пальцами по запястью Пианиста.
Тот замер.
Липпманн ждал.
И тогда Пианист, не отводя взгляда, взял его руку.
Всё было спокойно.
Слишком спокойно.
