В поисках решения

Дамблдор в волнении расхаживал по кабинету, колокольчики в его бороде мелодично звенели, а тени от камина причудливо играли на стенах, то вытягиваясь, то сливаясь воедино. Обычно в этом месте царила атмосфера спокойствия, но сейчас она казалась тревожной, словно вот-вот лопнет, как мыльный пузырь. Даже всегда жужжащие приборы и артефакты умолкли, а Фоукс не издавал ни звука, боясь помешать сосредоточенному волшебнику. Подумать было о чем: Гарри Поттер подвергся нападению дементоров и теперь лежал в больничном крыле в магической коме. Именно Дамблдору предстояло придумать, как вернуть его в чувства, но, честно говоря, у него не было ни одной идеи. Он даже представить не мог, что такое могло произойти, и сейчас ощущал полное бессилие. Ведь такого еще ни разу не случалось, чтобы кто-то, ставший жертвой поцелуя дементора, вместо того чтобы лишиться души, впал в кому, из которой мадам Помфри и Северус не смогли его вывести. Эта задача легла на его плечи. Ему не хватало информации на эту тему, ведь специалистом по темным искусствам был не он, а Северус. Но тот, увы, тоже не обладал столь необходимым сейчас спектром знаний. Он лишь разводил руками и ворчал, с его слов, на глупого мальчишку Поттера, который вечно притягивает к себе неприятности. Мадам Помфри настаивала на отправке Гарри в Мунго и переживала о его состоянии, но предавать огласке факт произошедшего не казалось хорошей идеей, не стоило пугать общественность больше необходимого. Поэтому пришлось взять с нее клятву о неразглашении, а также с Сириуса, который круглосуточно теперь находился рядом с койкой Гарри, не отходил от него ни на шаг и винил себя в произошедшем. Он тоже хотел отправить его в Мунго, но Альбус смог отговорить его и сообщил, что займется его лечением лично. Но сейчас он абсолютно не представлял, что же ему делать. Он уже попросил Сириуса предоставить Северусу доступ в библиотеку на Гриммо и теперь маялся томительным ожиданием, которое разъедало его изнутри. Он тоже переживал за мальчика и винил себя в отсутствии должного внимания к его безопасности, но все, что ему оставалось сейчас, это ждать. Но ожидание ощутимо затягивалось. Подойдя к камину, Дамблдор все же переместился. На Гриммо его встретил не особо дружелюбный Кричер своими причитаниями о грязнокровках и предателях рода, но его ворчание было проигнорировано. Альбус немедленно направился к библиотеке, хотя миссис Уизли и наводила здесь порядок регулярно, вековые пыль и мрак не спешили покидать это мрачное место, как и тяжелая атмосфера, привлекающая существ вроде боггартов и пикси, которые всегда поджидали в самых неожиданных местах. Этот дом словно был живым, поскрипывая старыми половицами, кряхтя створками окон, шурша старыми, рваными занавесями и гобеленами, дыша пылью и затхлостью. Его нельзя было назвать уютным, в нем с трудом угадывалось былое великолепие. Именно здесь звучали голоса ордена Феникса, а также друзей мальчика, который сейчас был в больничном крыле Хогвартса и не мог сейчас здесь присутствовать. Увидев тусклый свет за поворотом, Дамблдор оглянулся и увидел Северуса, еще более мрачного, чем обычно. Он молча кивнул ему в сторону двери, ведущей в библиотеку, которая находилась совсем близко. Видимо, Северус все же что-то нашел, но это нечто, скорее всего, с подвохом, как нередко бывает с темной магией. Ведь все имеет свою цену, тот, кто хочет что-то получить, должен дать что-то взамен, так работают принципы ритуалистики и артефакторики, Северус это понимает, но цена нередко несоразмерна желанию, отчего становится еще тревожнее, сможем ли мы расплатиться? Стоило войти в библиотеку, как худшие опасения Альбуса оправдались. Северус молча, с каким-то обречённым видом, отдал ему книгу в черной кожаной обложке, больше похожую на дневник или журнал. Открыв ее, Альбус помрачнел, это был трактат по некромантии, но удивления это не вызвало, ведь в древних родах вроде Блэков такое встречается сплошь и рядом. Текст был на латыни, а также присутствовали чернильные наброски-зарисовки действий, пентаграмм, а также жестов и движений запястьем для заклинаний, выведенных на полях. Почерк был витиеватым, изящным, складывалось впечатление, что автор книги никуда не торопясь писал, как художник выводит кистью линии, развлекаясь, наслаждаясь своим творчеством. Слог отнюдь не был сухим, примеры весьма яркие и подробные. Северус взял у него книгу и, пролистав до нужной страницы, вернул ее. Подозрительно тихий сегодня, он внезапно заговорил: — Этот ритуал, — протянул он, выдержав паузу, — я не уверен, что он безопасен, но выбора, я полагаю, у нас нет, — сказал он устало. — Ты прав, мальчик мой, — вздохнул Дамблдор, блеснув очками-половинками, пытаясь скрыть одолевающие сомнения. — Здесь сказано, что нужен артефакт, связанный с миром мертвых, — задумчиво сказал Северус, — где же мы его возьмем? Дамблдор нахмурился, обдумывая вопрос. Из артефактов, связанных с миром мертвых, которые у него имеются, было только надежно спрятанное зеркало Еиналеж, но как применить его в ритуале, и без того довольно жутком, предстояло еще обдумать. Он предложил Северусу переместиться в его кабинет для надежности и конфиденциальности, чары, несомненно, были полезны в таких разговорах, но вызывать лишние подозрения и волнения не стоило.