Колюшки

Первый в жизни нерест Тэхена проходит весьма волнительно. Он, в отличие от других альф-колюшек, долго выбирает место, где построит гнездо для будущей семьи. То слишком открытая местность, то уже занятая, то неподалеку нежелательные соседи. Тэхен относится к этому делу донельзя ответственно, внутренне надеясь, что сможет привлечь внимание какой-нибудь полненькой колюшки-омеги. Покажет, что достоин и готов с ней заботиться об их икринках и растить общих мальков. Сам Тэхен из достаточно крупного выводка, у него несколько сотен братьев и сестер, некоторых съели еще мальками, а кому-то не повезло попасть в пасть не дремлющих хищников за несколько дней до наступления репродуктивного возраста. Поэтому Тэхен всегда мечтал о большой семье, разве что чуточку получше. Тэхен бы следил за своими мальками куда тщательнее и помнил бы имя каждого, а не как его родители, иногда забывавшие лица родных детей. Тэхен на них за это никогда не обижался, папа и отец не были примером идеальной пары. Нерестились они потому, что надо, и потому что такова их природа. Смотря на них, Тэхен искренне верил, что у него все будет по-другому. Пусть и у других колюшек, живших поблизости, семьи ничем не отличались от их. Абсолютно одинаковые. Но это нисколько не убивало в Тэхене уверенность в своих силах. Он находит укромное местечко среди каменного завала. Проход совсем небольшой, и кроме колюшек, или рыб поменьше, если такие имеются, ни один хищник не сможет сюда пробраться. Тэхен в восторге и он активно принимается за строительство гнезда. Выкапывает ямку, петляет между густыми водорослями, срывает сорняки, тщательно скрепляет их между собой и относит в будущий дом, не в силах перестать мечтать о том, как идеально здесь уместится множество икринок, и еще останется место для него и омеги. Солнечные лучи сюда не проникают, пещера особо неприметная и много внимания не привлекает. Совсем рядом заросли густых водорослей, в которых, в случае непредвиденной опасности, можно быстро спрятаться. Тэхен кропотливо строит гнездо, выбирает все самое лучшее и прочное, никуда не торопясь и ничем не пренебрегая, пока полностью не остается удовлетворенный результатом. Когда Тэхен заканчивает, солнце находится в зените. Вокруг никого. Кажется, он заплыл слишком далеко, но нисколько не жалеет. Он уверен, что старания определенно того стоили, когда выплывает из пещеры, вход в которую, к тому же, еще не сразу найдешь. Проплывает между обросшими пестрыми кораллами булыжниками, оглядывается по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку, разрывающему толщу соленой воды, и застывает, замечая одиноко сидящую в зеленых зарослях морской травы фигуру, сиротливо наблюдающую за мчащейся по своим делам стайкой крупных рыб, своей чешуей отражающих лучи полуденного солнца. Тэхен различает в этой непримечательной фигуре с серебристыми костными пластинками, переходящими в привлекающий взор зеленый на спине никого иного, как омегу-колюшку. Только… почему тот совсем один и не присматривается к альфам? Тэхен какое-то время мнется в нерешительности. Бесшумно подплывает к ничего не замечающей вокруг крошечной рыбке и позволяет себе ее для начала просто рассмотреть из-за высокой мягкой травы, лоснящейся под лучами яркого солнца. Красивый — первое, что для себя подмечает Тэхен, разглядывая утонченный задумчивый профиль бледного лица. Черные волосы плавно и беспорядочно изгибаются, гуляют то вверх, то вниз, порой вздымаясь над макушкой ореолом. Шея тонкая и длинная, на полных боках темные полосы и Тэхен невольно выдыхает от туманящего разум осознания — этот достаточно крупный омега произведет такую же достаточно крупную икру, что приведет к лучшему выживанию и приспособлению потомства. Мечта Тэхена прямо перед его глазами. Только руку протяни. И альфа, следуя голым инстинктам, выплывает из сомнительного укрытия и привлекает к себе внимание зигзагообразным танцем, приближаясь к зацепившему его омеге в беспорядочной манере из стороны в сторону, топорща иглы на спине, демонстрируя свою силу и храбрость. Однако омега на оказанное внимание лишь удивленно приподнимает одну бровь, с места не сдвигается. Остановившись лицом к лицу, Тэхен замечает раздутый икрой живот и бережно придерживающие его под низом ладони. От столь защищающего жеста тяжело вздымающаяся грудь Тэхена наполняется теплом, а на губах проступает ласковая улыбка. Этот омега просто очарователен. Еще бы не хмурил свои тонкие брови и подарил бы ответную улыбку — Тэхен бы прямо сейчас приник к его серебристому хвосту и жалко попросил бы поплыть к его большому гнезду, место в котором хватит на всех. Но этого не происходит, а Тэхен слишком восхищен непреступной красотой омеги, чтобы слегка подколоть его спинными шипами или уж тем более нанести легкие удары, подгоняя к гнезду. Тэхен не хочет принуждать. Он хочет, чтобы все было исключительно на добровольно основе. Закрывающаяся от него колюшка сильно зацепила юного альфу, доселе не встречавшего омегу прекраснее, поэтому так просто он сдаваться не намерен. Даже когда слышит строгое и режущее своим безразличием: — Не интересует. Тэхен смотрит в пленительные светло-серые глаза и находит в них плохо скрываемый интерес. Либо же омега намеренно его не прячет. Чего-то боится, но не признается и просит пронзительным взглядом не уплывать. Просит остаться и доказать серьезность своих намерений. Именно такие сигналы распознает для себя Тэхен, возобновляющий танец и двигающийся более плавно, сдержано, не так резко, как сначала. Показывает и свою решительность, и то, что он умеет управлять собой. Настолько хорошо, что все еще не прикоснулся к мягкому телу с изящными изгибами. Омега пристально следит, не отворачиваясь. Тэхен под этим цепким взглядом чувствует себя едой для крупного хищника, готового совершить рывок к бедной жертве. Омега все никак не решится. Тэхен ему с этим помогает: обнажает свое горло, что должно отмести оставшиеся сомнения в выборе пары — ярко-красную окраску под подбородком могут иметь только альфы, свободные от паразитов. Но на сложного омегу это действует обратным образом: — Я не собираюсь спариваться, — звучит также решительно, как и первый отказ. При этом на языке одно, а в глазах — совершенно противоположное. В них мольба. Чему он противится? Почему? Тэхен перестает танцевать и с плотно поджатыми губами серьезно смотрит на угрюмого омегу. — И съем до единой все икринки, которые отложу, — жестоко добавляет. Рот Тэхена пораженно приоткрывается. Как… да как такой омега может озвучивать столь ужасные вещи? Тэхен долго молчит, приходит в себя, прежде чем ровно, без дрожи в глубоком голосе спросить: — Почему? Наивно и искренне. У омеги от вполне логичного вопроса отчего-то к кромке волос вздымаются брови. Долго не мучает внутри изведшегося в ожидании альфу: — Я всегда метаю много икры, — от очевидной истины круглые щеки на бледном лице внезапно заливаются нежно-розовым. Тэхен спускается глазами к наверняка тяжелому омежьему животу, разрешает себе рассмотреть его еще немного и возвращается обратно — к глазам колюшки, отражающим новую эмоцию — страх. — Альфы боятся этой ответственности и уплывают почти сразу же, как только оплодотворяют икру. А я, — омега запинается, его ладони в волнении проходятся по костным пластинкам на поблескивающем хвосте. — Я не хочу растить стольких мальков в одиночестве. Не справлюсь. В тихой злобе Тэхен сжимает пальцы в крепкие кулаки. Недолго. Почти сразу же он обессиленно выдыхает, выпуская к поверхности воды пузырьки воздуха. Гневаться в данной ситуации совсем неуместно и глупо. Он все равно не сможет расквитаться с обидчиками омеги, чьего имени даже не знает. Да и не это для Тэхена в приоритете. Те альфы — самые настоящие глупцы, раз потеряли такого омегу. Как же сильно Тэхен попал. — Как тебя зовут? — сейчас для Тэхена главное — добиться его расположения. Большие серые глаза ошеломленно распахиваются. Похоже, омега не ожидал, что совсем юный альфа будет настроен так решительно обзавестись семьей именно с ним, раз его ничего не отталкивает. Плывет напролом. Зрачки омеги мечутся, его ладони с перепонками между тонкими пальцами накрывают живот и медленно-медленно поглаживают. Омега глубоко задумывается. Тэхен нетерпеливо размахивает хвостом, но рыбку не торопит, хотя ему кажется, что по нему и так видно, как сильно он хочет услышать певучим голосом желанное имя. — Чонгук. Хвост Тэхена замедляется. Весь альфа обращается в слух, но только для того, чтобы… — Меня зовут Чонгук. …Чтобы уловить каждый звук сладостного имени и пропустить его через себя. Чонгук. — Меня зовут Тэхен, Чонгук, — пробует, смакует и от прошивающего от кончика трепещущего хвоста до вздыбленных корней волос на макушке удовольствия прикрывает веки. — И я обещаю, что не оставлю наши икринки, — а когда открывает их, то Чонгук видит в них непоколебимую уверенность в своих словах. — Думаешь, ты первый, кто говорит мне такое? — спрашивает, вопреки поселившемуся в нем от слов Тэхена спокойствию. — Нет, — дает ответ, сбивающий с толку. Чонгуку интересно продолжение. — Я не думаю, а делаю то, что хочу. — Почему же насильно не затащишь в свое гнездо? — это уже скорее игра, нежели серьезный допрос, но Чонгук не может остановиться. Молодой альфа, которого он прежде здесь не видал, берет Чонгука за душу. — Не хочу тебя заставлять, — коротко и… любовно. С хрупкой нежностью в черных зрачках. — И что ты сделаешь, если я все же не поплыву? Тэхен прекрасно понимает, что Чонгук больше не защищается. Его поза расслабленная, лицо больше не искажается в недружелюбной гримасе. Чонгук развлекается, выуживая нестандартные ответы на обычные вопросы. Тэхен принимает его правила. И не разочаровывает: — Сделаю новое гнездо здесь, — и показательно оглядывается, чем не на шутку напрягает замершего от серьезного тона Чонгука. — Но, честно скажу, это ужасное место. Открытое. Поэтому настаиваю на том, чтобы ты поплыл со мной и хотя бы просто посмотрел на то место, что выбрал я, — в конце озорно подмигивает глупо хлопающему глазами Чонгуку. Непосредственность Тэхена подкупает повидавшего перед этим достаточно много альф Чонгука. Ни один даже близко не был похож на Тэхена. Не сдающегося, но и не напирающего. Выбор остается за Чонгуком. Но Тэхен сделает так, чтобы Чонгук выбрал его. Поразительно, как молодой альфа все выкручивает в свою пользу, и сколько в нем выдержки. Это, несомненно, подкупает тоже. Поэтому Чонгук лишь для вида тягостно вздыхает, прежде чем встать с насиженных камней и, взяв Тэхена за протянутую ладонь, вместе поплыть к его спрятанному в укромном месте гнезду, в которое Чонгук влюбляется с первого взгляда и награждает благодарным взглядом волнительно размахивающего хвостом альфу, замершего у входа в просторную для них, колюшек, пещеру, но совсем крошечную и сокрытую от глаз больших рыб. Видя явное одобрение, Тэхен вновь смелеет и подплывает к гнезду. Ложится возле него боком, головой в сторону входа, во второй раз обнажая красную шею, удостоверяя Чонгука, что он выбрал подходящего партнера со вполне серьезными намерениями и может войти в гнездо. Больше Чонгук не мешкается и доверчиво, без страха подплывает к пропускающему вперед Тэхену, подставляя живот под теплые ладони альфы, от аккуратных касаний которого приятно стягивает в области груди. Тэхен мнет осторожно, даже слишком, и как бы Чонгука не дурманило от осознания того, что этот неопытный альфа боится навредить, Чонгук подбивает его к более решительным действиям, накрывая слегка подрагивающие руки Тэхена своими и надавливая чуточку сильнее, чтобы в следующее мгновения вымести икру. Много. Очень много икры и достаточно крупной. После икрометания Тэхен, как заложено природой, не прогоняет Чонгука, который может съесть собственное потомство. Тэхен смотрит на боязливо косящегося в его сторону омегу и твердо убеждается: не съест. Чонгук, неизвестно сколько раз остававшийся без альфы, не лишит себя такого счастья, которое ему, наконец-то, подарила жизнь. Тэхен оплодотворяет икру под чутким надзором, кажется, еще не до конца верящему, что происходит, Чонгука. И в конце берет его руку в свою, садится плечом к плечу рядом с плотно забитым икрой гнезду, таким жестом говоря гораздо больше, чем словами. Вместе. Они будут заботиться о своей икре вместе. Это то, чего так сильно желал уже потерявший надежду Чонгук, позволяющий себе теперь полностью расслабиться и окончательно довериться альфе, крепко сжимающему его ладонь. Попеременно они двигают плавниками, обеспечивая икринкам новые порции растворенного в воде кислорода, по очереди равномерно распределяют икринки в гнезде и по сменам сторожат их, охраняя от хищников. Хоть в их пещерку ни один хищник не пролезет, ни Тэхен, ни Чонгук этот инстинкт не смогли побороть. В один из таких дней, когда вход в их жилище стережет Чонгук, Тэхен решает пересчитать уже подросшие икринки и с нескрываемым восхищением озвучивает итог: — Ровно четыреста икринок, — и Чонгук готов поклясться — в этот момент глаза Тэхена, ласково перебирающего будущих мальков, светятся подобно огонькам, орошающим небо каждую ночь. И Чонгук впервые отвечает на широкую и яркую улыбку Тэхена тем же — улыбкой, но скромнее. Тэхену, распирающего от счастья, и этого достаточно. Вскоре из икринок на свет появляются совсем маленькие мальки, порывающиеся исследовать все вокруг, и как же хорошо, что Тэхен для гнезда выбрал именно эту пещеру, откуда есть только один выход, и он тщательно охраняем обоими родителями. На открытой местности они бы не смогли углядеть за столькими мальками. Те активно размахивают хвостиками, не сидят на месте и выскальзывают из рук Чонгука и Тэхена, не способных удержать детей банально для того, чтобы каждому из них дать имя. — Его будут звать Чау, — говорит Тэхен, указывая на одного из самых крупных мальков, безобидно толкающегося с несколькими поменьше. Тэхен не может посчитать, сколько именно их собралось в одной куче, но точно больше пятидесяти. Дальше он сбивается. Сидящий вплотную к боку Тэхена Чонгук, вместе с ним загораживающий проход в пещеру, силится разглядеть, про кого именно говорит Тэхен, но досадливо поджимает губы, когда кучка мальков сливается с другой. Тэхен, обнимающий Чонгука за плечо, утешающе его гладит и долго целует в висок, шепча, что все в порядке. — А его назовем Туан, — продолжает Тэхен, кивая на пригревшегося на руках Чонгука малька. Единственный спокойный и мало контактирующий с братьями и сестрами, наслаждающийся в компании родителей, в особенности Чонгука. — Почему ты даешь ему имя? — насупливается Чонгук, поднимая на Тэхена строгий взгляд. Старается особо не шевелиться, чтобы не потревожить задремавшего сына. — А что не так? — искренне не понимает Тэхен. — Ты хочешь дать? — Да! — кивает Чонгук. — Ты уже достаточно придумал имен. Дай и мне. — Надо было сразу сказать, Чонгук, — тихо смеется Тэхен, за что получает ощутимый тычок в бок и коротко шипит сквозь зубы. Чонгук горделиво вздергивает свой круглый нос. — Я же не умею читать мысли. Пожалуйста, говори со мной. — Если бы ты не умел читать мысли, у тебя бы никогда не получилось заманить меня сюда, — фыркает Чонгук и из его рта вылетает больше пузырьков, которые привлекают внимание плавающих неподалеку мальков. Те реагируют быстро: Чонгук не успевает моргнуть, как малыши оказываются совсем рядом и раскрывают свои крошечные рты в попытках съесть огромные пузыри. — Не ерничай, — добро цокает Тэхен и в отместку легонько прикусывает ухо мелко вздрагивающего от этого будоражащего нутро действия Чонгука. — Так как ты хочешь его назвать? Чонгук предается размышлениям. Слегка выпячивает розовые губы, которые Тэхен хочет поцеловать и смотрит сквозь скопления мальков, глухо мыча. — Пускай будет Туан, — вскоре отвечает Чонгук, в довесок к своим словам утвердительно качая головой. — Мне нравится, — и улыбается так шкодливо, что Тэхен не выдерживает и приникает к мягким губам просто-напросто играющего с ним омеги своими. Рядом с Чонгуком Тэхен чувствует себя, как никогда, счастливым, нужным и способным на многое. Готовым сделать все, о чем попросит его семья. Он и раньше верил в себя и свои силы, но, когда рядом оказался тот, кто поддерживает и связан с Тэхеном единой целью, его вера в себя преумножилась. Впредь для него не существует никаких преград. — Чонгук, ты погляди, они же все твои точные копии, — восторженно проговаривает Тэхен, петляя между подросшими мальками, в лицах которых проглядываются трепетно любимые Тэхеном черты. В этот момент Тэхена переполняет всеобъемлющая радость. Чонгук выбрал его. Подарил столько мальков, в каждом из которых Тэхен видит одну из причин своих широких улыбок. С недавних пор этих причин стало целых четыреста одна. Чонгук тоже улыбается, но как-то печально и досадливо поджимает губы, с потаенной надеждой в больших глазах разглядывая одного малька за другим. Ищет. Тэхен догадывается, кого, и замолкает, с теплотой во взгляде наблюдая за Чонгуком, который, найдя спящего в гнезде Туана, затаивает дыхание. Какое-то время не двигается, любуясь маленьким альфочкой, единственным так сильно похожим на Тэхена, и подрагивающим во сне крошечным хвостиком. — Пора вывести их в свет, — подплывая со спины, озвучивает очевидную истину Тэхен, кладя на бледные плечи Чонгука с тоненькими плавниками ладони и несильно сжимает. Волнующая их обоих тема. Мальки уже достаточно выросли и больше их не стоит держать в пещере. Им пора начать изучать неограниченный мир. Под неусыпным контролем Чонгука и Тэхена, конечно же. Так, выходя на первую прогулку, Тэхен плывет впереди, а Чонгук замыкает, то и дело пересчитывая мальков по головам и следя, чтобы никто не отплывал слишком далеко. И рассказывают про редких морских обитателей, проплывающих над их головами и не замечающих маленьких рыбок, сливающихся с подводными камнями и водорослями. Тэхен выбрал и правда замечательное место. Безопасное. Несколько мальков порываются сбежать, но быстро среагировавший Тэхен ловко хватает их за хвосты и велит не уплывать из его поля зрения. Некоторых также перехватывает Чонгук, а более спокойные по своей натуре малыши облепляют и Тэхена, и Чонгука со всех сторон, что им становится трудно плыть. Тэхену в этом плане везет меньше. Или больше. Чонгук не знает и не видит, какие эмоции испытывает Тэхен, на котором сидят около двадцати мальков. Но Тэхен не возмущается и не пытается их скинуть с себя, хотя они ему наверняка мешают. Наоборот. Он бережно придерживает каждого, кто соскальзывает с его плеч и при этом успевает еще работать плавниками и отвечать на сотню вопросов от каждого ребенка. Похоже, Тэхен получает от этого истинное наслаждение. С этим альфой Чонгук убеждается, что сделал правильный выбор и мысленно благодарит его за настойчивость и упертость. — Дети хотят посмотреть на китов, — в один день говорит Тэхен, подплывая с оравой глазастых мальков за спиной к Чонгуку, играющему с остальными детьми. — Мы тоже! — подхватывают малыши, сидящие рядом с Чонгуком. Смотрят умоляюще и Чонгук повержено кивает, принимаясь пересчитывать головы. — Ты можешь не плыть с нами, — предлагает Тэхен, замечая, как несколько раз Чонгук сбивается со счета. — Отдохни, я все проконтролирую, — обнимает за плечи и долго целует в нахмуренный лоб. — Не говори глупости, Тэхен, — отмахивается Чонгук, выбираясь из надежных объятий. — Одному тебе будет тяжело, — и, не давая вставить Тэхену еще слово, уплывает. Не зря Чонгук вышел на прогулку с семьей. Пока поразевавшие рты мальки смотрят на гигантских животных, здоровые туши которых иногда загораживают солнце, тем самым бросая на них тень, а Тэхен позволяет не заинтересованным в китах детям творить со своими волосами все, на что у них хватит фантазии, Чонгук не досчитывается Чау. Чонгук судорожно бегает глазами вокруг, раньше времени не собираясь заражать своей паникой преспокойного Тэхена, периодически вертящего головой и проверяющего обстановку, но альфа все равно замечает метания Чонгука. Омега вот-вот ринется куда-то, Тэхена забудет предупредить, и альфа первый сокращает между ними расстояние, беря обеспокоенное лицо Чонгука в свои ладони и заставляя смотреть в свои глаза, где сплошной штиль. — Что такое? — Чау нет, — сдавленно отвечает Чонгук, порывающийся оттолкнуть Тэхена, но альфа не позволяет. — Успокойся, — строго, но не лишая голоса мягкости. — Мы его найдем. Не переживай, — проговаривает и прижимает головой к своей широкой груди, оборачиваясь на столпившихся за спиной детей, которых отец вынуждено прервал, когда те заплетали ему волосы. — Папа, отец! — доносится до них звонкое ребяческое. Тэхен и Чонгук резко отстраняются друг от друга и первым к сыну, широко раскинув руки, плывет Чонгук, а за ним другие мальки, громко верещащие в ответ. — Куда же ты уплыл, Чау? — причитает Чонгук, гладя омежку по густым волосам, а после оглядывает со всех сторон, не поранился ли он, что выходит проблематично из-за детей, наперебой обнимающих брата. — Я случайно, — оправдывается мальчик и кивает в сторону. — Чимин меня привел. Когда Чонгук поднимает взгляд на морского конька, до этого молчаливо наблюдавшего за воссоединением семьи, Чау с братьями и сестрами возвращается к Тэхену, треплющего Чау по макушке и наверняка отчитывающего за беспечность. — Спасибо тебе большое, — облегченно выдыхает Чонгук, не в состоянии отвести взгляд от большого по сравнению с ним желтого морского конька, от яркости хвоста и волос которого рябит в глазах. Впервые ему доводится общаться с такой рыбой. — Меня зовут Чонгук и наша семья теперь в долгу перед тобой. Омега перед ним растягивает пухлые губы в красивой улыбке и выставляет вперед ладони: — Меня зовут Чимин, и твоя семья ничего мне не должна, — возвышающийся над Чонгуком Чимин переводит взгляд на окруженного мальками Тэхена, не вмешивающегося в беседу омег, но и не отворачивающего от них. Готовый в случае чего приплыть к Чонгуку, если тот позовет. — Почему ты вместе со своим альфой гуляешь с мальками? — возвращает внимание обратно к Чонгуку, который на вопрос Чимина непонимающе хмурится. — Мой альфа сам с нашими занимается. Не подпускает меня к ним. Да и, в конце концов, это он их рожал, — поясняет Чимин и тихо фыркает, складывая руки с полупрозрачными желтыми плавниками на груди и косится на плавающего чуть поодаль в коралловых рифах морского конька, оставленного в компании с несколькими сотнями неугомонных мальков. А Чонгук смотрит на глядящего в ответ Тэхена, никогда ему ничего не запрещающего и понимает: ему повезло в свой неизвестно какой по счету нерест встретиться с Тэхеном.