О вервольфах, книгах и собачьих повадках

Утро субботы проходило беспокойно. Гриффиндорцы от мала до велика второпях собирались в Хогсмид. Кто-то из учеников постоянно что-то терял и не мог найти, кто-то забывал важные вещи и потом бегом возвращался, как, например, одна миловидная девчушка-второкурсница. Девочка была очаровательной кукольной внешности с идеальными локонами цвета карамели и выразителными серыми глазами. Но когда малышка поняла, что Сириус сидит на её шарфике, то рявкнула на того совсем не девичьим голоском. Блэк оторопел от такого, но протянул маленькой засранке шарф. Про себя он подумал, что сегодня его вполне устроит общество гостиной, а не шум и гам Хогсмида, в который набьётся вся школа. Однако, грустные мысли довольно быстро были вытеснены внезапным появлением друга, спускавшегося со стороны спален. — Куда это ты так вырядился, приятель? — улыбнулся ему Сириус, лениво вставая с кресла и откладывая в сторону скучный выпуск «Ежедневного Пророка». Спустившись с лестницы, перед ним стоял смущённый и расстерянный Люпин в своём самом дорогом костюме, который он берёг для важных случаев. Костюм когда-то принадлежал отцу, которого уже не осталось в живых. Тот был пошит на заказ из недешевой кашемировой ткани и являлся подарком мамы на день рождения отцу. Поэтому, после его смерти выбросить такую вещь ни у кого просто не поднялась рука. — На свидание, конечно, — как можно увереннее ответил Ремус, стараясь не смотреть на друга. Сириус удивлённо вытаращил глаза и сел на диван, который оказался рядом, с интересом следя за происходящим. — С кем? — С девушкой… Кхм. — смутился Люпин. — Что-то не так? — Нет-нет! Что ты! — замахал руками Блэк, приходя в себя и понимая, что мог смутить или обидеть того своей неоднозначной реакцией. — Просто неожиданно, что ты кого-то пригласил. И… даже никогда не намекал о своей избраннице. Кто это вообще? — Марлин, — скромно улыбнулся Ремус. — М-м… весьма неожиданно. Давно это у вас? — Да нет, — ответил Люпин. — И я очень нервничаю. — Нервничаешь? — Сириус искренне удивился, ведь мало кому удавалось вывести всегда спокойного Ремуса на подобные эмоции. — Почему? Уверен, что она с радостью согласилась. Так ведь? Ремус устало выдохнул и присел на подлокотник дивана рядом с другом, рассеянно поправляя складки дорогого пиджака. — Ты же знаешь моё имя. Ты же знаешь, кто я такой... Сириус непонимающе поднял бровь, всё ещё разглядывая друга. — Она подсела ко мне в библиотеке, — продолжил Люпин. — А я как раз читал книги об оборотнях и всё такое. Марлин спросила, с чего это у меня вдруг такой интерес. — А ты? — Блэк с тревогой посмотрел на него и коснулся предплечья Ремуса. — Я не знал, что ответить и наплёл ей какой-то ерунды про свою фамилию, про историческую связь с волками и прочий бред. Она поверила. Заинтересовалась и пригласила меня прогуляться, пообщаться поближе, так сказать. — Не то, чтобы мне доводилось быть экспертом в женских умах, но отказать красивой девушке, пригласившей тебя на свидание, глупо, — торопливо ответил Сириус, пытаясь скрыть за ободряющими словами теперь уже своё волнение. Блэк совсем недавно обнаружил, что свои самые яркие эмоции испытывает теперь только рядом с Ремусом. Да, они были друзьями с первого курса и их обоих объединяла способность менять свой облик, но у Люпина это был неконтролируемый процесс. Сириус же привык поддерживать друга и следить за тем, чтобы на очередную полную луну не произошло непоправимое. Блэк настолько привык заботится о Ремусе, настолько привык к тому, что они всегда вместе, что не сразу заметил появляющихся всё ярче странных чувств по отношению к лучшему другу. — Что ещё тебя беспокоит? — продолжил Блэк, выбравшись из своих противоречивых мыслей. — О, Сириус! — отчаянно всплеснул руками Люпин. — Тебе ли не знать! — он осмотрелся по сторонам, убедившись, что в гостиной пусто. — Завтра полнолуние. А значит, я опасен уже сегодня... — Эй, эй! — вскочил с дивана Блэк, встав напротив Ремуса и, чуть склонив голову вбок, всматривался в его хмурое лицо. — Полнолуние это не проблема. Мы справимся, как обычно. — Как обычно? — негодующе взглянул Люпин в голубые глаза друга. — А если я её случайно сожру на свидании? Сириус осёкся. Вокруг по-прежнему не было ни души, но всё же громкость их беседы нужно было поубавить. — Нет, — гораздо тише продолжил Ремус, заметив беспокойство на лице друга. — Возможно, и не сожру. У меня оставалось ещё совсем немного зелья. Но оно экспериментальное, эффект может быть никаким. — Рем, а ты... никогда не думал о чарах? Блэк чуть улыбнулся, всё ещё внимательно глядя на Люпина. Между их лицами было вполне обычное расстояние для привычного общения двух товарищей, но тепло, исходящее от Ремуса, Сириус ощущал слишком отчетливо. Шрамы, тянущиеся вдоль его лица, застали Блэка врасплох, будто бы он никогда их не видел. Нестерпимо сильно вдруг захотелось провести по ним пальцами — этот порыв Сириус стойко выдержал, вернув свой взгляд печально-янтарным глазам друга. — О каких чарах? Теперь уже Люпин недоумённо смотрел на Блэка, взгляд которого мимолётно, но вполне заметно задержался на губах Ремуса. — Сдерживающих, — Сириус быстро отвёл глаза в сторону. — Оказывается, есть такие, да. — Почему же ты раньше молчал?! Негодованию Ремуса, казалось, не было предела. Сириус виновато посмотрел на него и ответил только после некоторой паузы: — Потому, что это тёмная магия. Такой ответ тебя устроит? Соскочив с подлокотника, Люпин оказался напротив Блэка. Ещё ближе. Ещё напряженнее. Услышав, что есть хоть какой-то призрачный шанс не становится монстром, все остальные вопросы и проблемы были уже не так важны. — Давно ты знаешь? — С детства, — хрипло ответил Сириус. От такой близости его окутывало то ощутимое тепло, которое чуть сглаживало страшные воспоминания использования собственной матерью тёмных чар на своих сыновьях. Взгляд Люпина смягчился. Он понял, что тема задела друга за живое. — Прости, — шепнул Ремус и его шёпот, достигнув ушей Сириуса, заставил того прикрыть глаза, а тело приятно изнывать. — Я не хотел… Не важно. Это всё не важно. Забудь. — Если это свидание и правда так важно для тебя, — произнёс Блэк и не верил, что говорил это по собственной воле, — можно попробовать пойти на крайние меры. Гарантия, что ты останешься человеком будет стопроцентная. Но только на этот вечер. Можно и дольше, но... — Будут последствия? — Те чары нужно накладывать вместе с Империусом. Это, как сам понимаешь, не очень-то безопасно. Янтарные глаза уставились на Блэка. Без возможности подобрать нужные слова, Люпин просто изредка моргал. — Ты хочешь наложить на меня Империус? — вновь шёпотом спросил Ремус. Сириус сглотнул. — Только, если ты сам этого захочешь. Казалось, Люпин ещё никогда не был перед таким сложным выбором. О Непростительных заклинаниях знали все и это было очевидное табу. При этом соблазн подчинить свою волю, магически договорившись с тем страшным существом, которым он становится каждый месяц, был велик. — Я согласен, — голос Ремуса прозвучал уверенно. — Что мне нужно делать? Блэк нервно улыбнулся и, чуть приблизившись, сам перешёл на шёпот. — Я наложу на тебя Империус, а затем... — он незаметно и, скорее рефлекторно, втянул носом такой знакомый и приятный запах одеколона друга. — А затем чары, контролирующие твою волчью натуру. Это всё успокоит и подчинит тебя... мне. Люпин молча слушал. Слушал и не двигался. По ощущениям, прошла целая вечность, прежде, чем он вновь заговорил. — Моя воля и мой разум будут в твоём распоряжении. — Да, — коротко ответил Сириус вновь отстраняясь подальше, но не прерывая зрительного контакта, — Ты мне доверяешь? На лице Ремуса лёгкой тенью мелькнуло секундное волнение. — Конечно, доверяю. Ты мой самый близкий друг, Сириус, — слабая улыбка коснулась его губ. — Если я и могу кому-то доверить свою волю, то только тебе. Что-то болезненно кольнуло в груди у Блэка и он едва заметно поморщился. — С-спасибо за доверие, — мысли о том, что Ремус будет полностью подчинён лишь ему, начинали затуманивать разум Сириуса. Это была непомерная ответственность, и тот факт, что чувства к Люпину у него теперь не совсем дружеские, нагонял лёгкую панику. Ремус встал прямо и расправил плечи, будто бы готовясь к фотографированию, а не к опытам с тёмными незнакомыми на практике чарами. — Готов? — неуверенно спросил Блэк то ли себя, то ли друга. Люпин рассеянно почесал нос, вновь поправил свой пиджак и взглянул на Сириуса: тот уже достал волшебную палочку и, собираясь с мыслями, задумчиво смотрел перед собой. — Готов, — он закрыл глаза и затаил дыхание. — Всё будет хорошо, Рем... — Я знаю, — не открывая глаз произнёс Ремус, — Я верю. Давай же, ну? Империус ощутился хлёстким ударом длинного и опасного кнута. Сперва было неприятно или даже больно, будто что-то быстрое, тёмное и неуловимое выбило Люпина из себя. Его сущность была похищена кем-то или чем-то, от чего с каждой последующей минутой становилось подозрительно спокойно. Необъяснимая радость наполняла Ремуса от ног до самой макушки, и он улыбнулся. — Ты слышишь мой голос? — спросил Блэк, подходя ближе. — Да, Сириус, — эхом откликнулся Люпин, — я тебя слышу. — Ты помнишь, кто ты? — Я Ремус Люпин. Сириус заглянул ему в глаза: они не выражали ничего. Ему нравились глаза Ремуса, их необычный цвет и то, как они порой смотрят на Блэка. Возможно, это всё фантазии воспаленного сознания парня, понявшего, что он влюблён в своего друга — никто не мог сказать наверняка. Но взгляд Люпина завораживал даже тогда, когда в нём отражался один лишь Империус. — Зачем ты сюда пришёл, Ремус? — Выполнять все, что ты мне прикажешь, Сириус. У Блэка одномоментно пересохло в горле. Он не мог и помыслить о подобном, о том, что Люпин однажды скажет такое... Нет, конечно, это был лишь эффект заклинания! Настоящий Ремус не то, что не будет выполнять приказы, он вообще отвергнет старого друга, если тот только заикнётся про какую-то там «любовь» между ними двумя. — Ответь мне на вопрос... — Сириус впервые подчинил волю близкого человека и не мог совладать с собственными эмоциями. — Ты... волк? — Не совсем, — спокойно ответил Ремус. — Я волк только в полнолуние. Я — оборотень. — Отлично, — подбадривал себя Блэк. – А ты… любишь убивать? Делать больно другим? — Нет, но… я убил многих животных. Ты желаешь, чтобы я убил кого-то, Сириус? — О, нет! — растерялся тот. — Я хотел сказать, что ты в первую очередь человек! — Как тебе будет угодно. — Человек, а не зверь… — Блэк подошёл совсем близко и, не переставая, разглядывал спокойное лицо. — Ты не желаешь убивать, ты не превратишься в волка в ближайшие сутки, потому, что та луна на небе, она ненастоящая. — Хорошо, Сириус. Луна ненастоящая, а я есть человек, а не зверь. Блэк чуть облегчённо выдохнул. Это нестерпимое ощущение близости не позволяло ему думать о чём-то другом, кроме самого Люпина и тех чувств, что он к нему так ярко испытывал. Сириус несмело поднял руку и коснулся гладковыбритой щеки друга. Ремус старательно готовился к свиданию: принял душ, надел свои самые дорогие во всех смыслах вещи, настраивая себя на романтический лад. Эти гладкие щёки, наверняка, готовились, если не к поцелуям, то уж точно к прикосновениям девичьих рук... Но сейчас их украдкой касался Сириус. Это казалось ему неправильным и до чёртиков притягательным. Блэк завораженно очертил большим пальцем шрам, тянущийся через всю щеку и заканчивающийся около губ. Ремус мягко улыбнулся на нежные прикосновения, заставив Сируса чуть испугаться от осознания реальности происходящего. — Твой контроль отдан мне, — дрогнувшим голосом тихо произнёс Блэк. — Ты не допускаешь мыслей о насилии и убийстве, пока… пока я не скажу обратное. Понял? Ты покорен и послушен. — Да, — скорее не сказал, а выдохнул Люпин. Он прикрыл глаза и слегка наклонил голову в сторону руки Сириуса, будто не желая прерывать столь приятные касания на своей щеке — Мой контроль отдан тебе. Я покорен и послушен. Обомлевше глядя на Ремуса, Сириус замер. Вероятно, его прикосновения и правда были настолько приятны? Чуть приоткрыв рот, Люпин уже почти жался к руке, будто бы требуя продолжения. Разумеется, это всё ещё был эффект Империуса, а не что-то иное. После всех наложенных чар, Блэк обязательно позаботится о том, чтобы Ремус не помнил ничего, что могло разрушить их дружбу. Но это будет позже. А пока существовал тот самый сокровенный момент, когда каждый из парней, так или иначе, был заинтересован в происходящем. Палец Сириуса соскользнул со щеки, дотронувшись до мягких, тёплых и чуть обветренных губ. Он не задумываясь провёл и по ним, едва сдерживаясь от чего-то большего. — Что-то ещё, Сириус? — шепнул Ремус, не открывая глаз и горячее дыхание коснулось пальцев Блэка. Ладонь неспешно переместилась со щеки на шею Люпина. Несмотря на внешнее спокойствие, у заколдованного парня был учащенный пульс. Абсолютно не осознавая своих действий, Блэк приблизился и почти ткнулся носом чуть выше ворота его рубашки. Он провел кончиком носа по нежной горячей и отчего-то чуть влажной коже снизу вверх. Кадык рядом вторил его движениям — Ремус напряженно сглотнул. Вспомнив о том, что они оба сейчас находятся в общей гостиной и в любой момент кто угодно может зайти и увидеть их, Сириус резко отстранился, приходя в себя. Перед глазами всё плыло. — Вервулзио, — произнёс он, вновь направив палочку на Люпина. Это и были те сдерживающие чары, с помощью которых Блэка и его брата когда-то воспитывала мать. И о которых он почти забыл по ряду причин, связанных с мучительной близостью Ремуса. — Рем, — с тревогой в голосе наконец спросил Сириус, — что ты сейчас чувствуешь? — Ничего. Блэк опустил руку, но палочка, зажатая в ладони всё еще дрожала. — Эм… Совсем? Люпин на мгновение замолчал. Он вновь открыл глаза и безэмоционально посмотрел на друга. — Только огромное желание подчиняться тебе, слушать твой голос. Ремус сейчас казался настолько притягательным, что все доводы и ограничения, которые вывел для себя минутой ранее Сириус, стали чем-то не важным. Вновь подойдя ближе, рука осторожно скользнула под пиджак Люпина и легла на его талию. Мягкая ткань рубашки, горячее тело. Блэк зажмурился и прикусил губу. Невыносимо приятные чувства накрывали с головой. — Тебе приятны мои касания, Рем? — прошептал он тому на ухо, едва сдерживаясь, чтобы не прикусить мочку. — Да, Сириус. Блэк держался из последних сил. Он постоянно одергивал себя. Это всего лишь чары... Он не понимал, как ему быть и как теперь вообще жить. Сейчас Люпин уйдет на свидание с Марлин и никогда больше не вспомнит об этих волшебных для Сириуса минутах. Прильнув к Ремусу всем телом, Блэк продолжал обнимать того за талию. Тыльной стороной ладони второй руки он вновь провёл по его щеке, спускаясь к шее, задевая воротник отглаженной белоснежной рубашки, застегнутой на все пуговицы. Печально задумавшись о чём-то своём, Сириус выдохнул и положил голову на плечо друга, не сводя с того влюбленного взгляда. Даже если бы он сказал о своих чувствах открыто, Ремус бы всё равно его отверг, потому что это не дружба, это неправильно, дико и мерзко. Но пока просто хотелось побыть вместе вот так, обнявшись. Приятные воспоминания для Сириуса, которые канут в небытие совсем скоро – но не сейчас. Ещё пару минут. Секунд. Пожалуйста. Треснули поленья в камине, и с тихим шорохом обгоревшая деревяшка развалилась на две части. Блэк пришёл в себя. Его голова всё ещё покоилась на плече Люпина. Они стояли одни в пустой гостиной. Выбираться из теплых, хоть и односторонних объятий Сириусу было нелегко. Это было сровне попытке вылезти из-под уютного одеяла зимним морозным утром. — Нет, Рем. Это ужасно неправильно, — неуверенно отходя от него, произнёс Блэк. — Ты не марионетка. Так нельзя! Люпин молча слушал и смотрел на друга. — Выбери другой день для свидания, в конце-то концов! — Как скажешь, Сири... — Нет, ты не понял! — взволнованно повысил голос Блэк. — Это не приказ! Точнее, приказ… То есть… Чёрт. Сириус тряхнул головой и, хмурясь, массировал точку между бровей. — Да твою ж мать! — негромко выругался он и вновь направил на Люпина палочку, намереваясь снять с того все свои чары. — ФИНИТЕ! Лицо Ремуса стало приобретать осмысленный вид. Взгляд янтарных глаз всё ещё был направлен на друга, только теперь он был иным: заинтересованным, удивленным, обескураженным. — Кхм… Сириус? Блэк закатил глаза, отворачиваясь. — Да, я отменил все наложенные чары! — Но… — Люпин сделал шаг навстречу отвернувшемуся другу. — Что «но»? — раздражённо переспросил тот, уходя ближе к камину, будто затухающий огонь вдруг заинтересовал его больше, чем их разговор. — Это была плохая идея. Выбери другой день для свидания только и всего. Марлин поймёт. Ремус будто бы не вслушивался в его слова. Он более не издавал ни звука, оставаясь где-то за спиной друга. Сириус чувствовал боль. Всем была известна истина про то, что парни не плачут, но сейчас он бы с радостью сделал это. Так скверно Блэк ещё никогда себя не чувствовал. Он бездумно смотрел на то, как слабый огонь всё ещё пытается лизать обгоревшие поленья. — Инсендио, — услышал он из-за спины, но так и не нашёл в себе сил повернуться. Из палочки подошедшего ближе Люпина вылетел сноп огненных искр, которые в тот же миг разожгли яркий огонь в тлеющем до этого камине. Стало гораздо теплее. Жар огня действовал умиротворяюще. Обстановка немного разряжалась. Ощутив горячее прикосновение к своей спине через тонкую ткань рубашки, Блэк испуганно затаил дыхание. Ладонь легла аккурат между лопаток и медленно и непринужденно опускалась ниже. — Чт… — он повернул голову и встретился со спокойным лицом Ремуса. Едва заметная улыбка чуть тронула его губы. Спустя мгновение шёпот достиг уха Сириуса: — Так что ты там говорил про касания? — Я-а?... — Блэк забыл как дышать и говорить, настолько он был обескуражен и напуган одновременно. — Забыл, как накладывается Обливиэйт, да? Люпин усмехнулся и в его глазах заискрила неподдельная радость. — Несложно было забыть, – нерешительно промямлил Сириус. Рука Ремуса медленно, но с ощутимым нажимом спустилась ещё ниже, на границу талии и бедер. — Мне правда было приятно, — шепнул Люпин ещё ближе и Блэк, закрыв глаза, всё ещё не верил в происходящее. — Рем, я... — Тщ-щ, — тот приложил палец к его губам. — И я. — Но Марлин? — тихо запротестовал Сириус. Лицо Люпина приблизилось. Два янтарных глаза сейчас стали целым миром для Сириуса. Горячие ладони Ремуса касались его лица, ловко и ненавязчиво приподнимая за подбородок. — Как ты говорил, — прошептал Ремус ему в губы, — она поймёт. Лицо горело, будто охваченное огнём, то ли от близости того, к кому так сильно и давно тянуло, то ли от смущения и жара в щеках. Мягкие губы накрыли немного подрагивающие губы Сириуса. — Ох, чёрт! — чуть остранился Блэк, глядя на Ремуса затуманенным взглядом. Ладонь Люпина легла на его затылок и ласково потянула того к себе для продолжения прерванного поцелуя. — Рем?.. — не успел он договорить, как утонул в водовороте чувств. Нежность момента зашкаливала. Ремус невесомо коснулся губами уголка губ Сириуса и, плавно сдвинувшись вбок, снова поцеловал его, сперва легко и ненавязчиво, будто пробуя на вкус, затем всё сильнее и жарче, углубляя поцелуй. Руки Сириуса обвили шею Люпина. Небольшая разница в росте всё же заставляла Блэка тянуться вверх, слегка приподнимаясь на носочках. Вторая рука Ремуса уже почти по-хозяйски легла на талию Сириуса. Огонь в камине полыхал с новой силой, заставляя поленья трещать. Безлюдная гостиная стала уютнее и теплее. Два парня ещё долго не могли оторваться друг от друга. Чувства любви были обозначены, приняты к сведению и теперь разгорались всё сильнее. Никто не знал, как будет складываться их жизнь в дальнейшем, да и это было сейчас не столь важно.

***

Марлин долго ждала Ремуса у ворот школы. Через час она встретила идущих в Хогсмид Лили, Джеймса и Питера. Ребята позвали её с собой. Никто не удивился тому, что Люпин не пришёл, ссылаясь на его загруженность в учёбе, внезапную отработку у Макгонагалл или ещё на ряд причин, связанных с лунными циклами. Позже друзья часто подначивали Ремуса его нерасторопностью. Мол, профукать свидание с такой девушкой – это надо иметь особый дар. Люпин вежливо улыбался их шуткам в свой адрес и с теплом в душе вспоминал истинную причину своей неявки к Марлин. То невероятное чувство, от которого порой хотелось даже петь, растекалось в груди, наполняя всё тело особым трепетом. Сириус сидел рядом. Он теперь всегда сидел рядом. Их друзья пока ничего не знали и это тоже было не важно. Новые чувства стали открытием для обоих и нуждались в наблюдении и различных приятных тестированиях. Они, конечно, когда-то всё расскажут и Джеймсу, и Лили, и Питеру, но не сегодня, не сейчас, и даже не на этой неделе. Ремус и Сириус умели хранить тайны, а эта принадлежала только им двоим. Пара не спешила со своим разоблачением, потому, как для обоих всё складывалось весьма интригующе. Спустя пару месяцев, когда Джеймс, пришёл будить Сириуса, он обнаружил в постели друга ещё и Ремуса, чему был крайне удивлён. Но это уже была совсем другая история...