Бессознательность

Уильям вышел из здания и обратил лицо к затянутому небу. Глаза тут же зажмурились, спасаясь от тяжёлых капель дождя. Он простоял так с минуту, его рубашка постепенно намокала, волосы тоже, но почему-то не хотелось торопиться в машину. Время было, по некоторым подсчётам, около пяти вечера — во всяком случае, так он запомнил после короткого взгляда на часы с дёрганой секундной стрелкой и маятником в виде мультяшного Фредди. — Уильям! Генри, прикрываясь рукой от дождя, подошёл к Афтону и дёрнул его за рубашку ближе ко входу. Не то, чтобы особенно спасал от косого ливня протекающий козырёк над крыльцом, но заводить внутрь только что вышедшего смысла было ещё меньше. — Не стой под дождём, холодно. Сляжешь — работать вместо тебя некому. Береги себя, Уилл. Он вошёл в здание неизвестно зачем. Уильям тяжело вздохнул. — Трудно уберечь себя от себя же самого. Уильям миновал две низкие декоративные ступеньки и нерасторопно пошёл к заведённой машине. — Ты и половины правды не знаешь. Доверчивый болван. Разумеется, Генри ни слова из этого не услышал и услышать не мог. Однако он очень ясно увидел, как Уилл закурил прямо в салоне собственной машины, облокачиваясь незанятой рукой на открытое окно. Хотелось, конечно, поскорее уехать домой, к Шарлотте, но спасать друга тоже нужно было, хотя дождь всё упорнее топил Харрикейн и заливал придомовые участки. — Курил бы поменьше, тем более в машине. Ты в ней же детей возишь. — Я помню, — раздражённо ответил Уильям, — Езжай к своей Чарли и заботься о ней, мне твои переживания вообще не вср… Твою мать… — его взгляд будто вспыхнул и застыл в одно мгновение, он смял сигарету пополам и выкинул её в окно. Рассчитывая на то, что Генри не дурак и посторонится, Афтон вдарил по газам и очень скоро скрылся, оставив друга с сотнями вопросов, задать которые он мог теперь только при следующей встрече. В спину толкнул порыв холодного неприятного ветра, немного нарушившего координацию. Генри переступил с ноги на ногу. — Куда он так сорвался?.. Уильям затормозил настолько резко, что пришлось за секунду до этого крепче вжаться спиной в сиденье и только так избежать последствий губительной работы дуэта инерции и хлещущих эмоций. От хлопка двери он тоже поёжился, попросту не ожидав, что он выйдет настолько громким. Кажется, машина даже покачнулась. Всё ещё заведённая. В гараже было пусто. Дверь в дом оказалась заперта. Обычно на такой случай ключ был либо у самого Уильяма, либо в щели между стеной и карнизом у одного из окон, но его не было ни в щели, ни рядом на земле. Он точно не выпал, его забрали, зная, что Уильям не сможет войти. Он прямо перед уходом предупредил, что не будет брать ключ, потому что уезжает ненадолго. — Майк! Майк был самым взрослым ребёнком в семье, но оттого не менее упрямым, неуместно любопытным и с адским характером. Уильяма это ужасно раздражало. Они были так в этом похожи. — Майк, открой дверь! Свет в гостиной не горел. Окна были зашторены. Уильям попытался как-то по-хитрому повертеть дверную ручку, но замок был хорошего качества и не поддался на вороватые извороты. Взламывать его было нечем — во всяком случае, пока. После тщетных попыток обмануть механизм Уильям нервно вдарил кулаками по двери. — Майкл! Майкл вздрогнул. Он был уверен, что отец вот-вот войдёт, даже несмотря на то, что у него не было ключа. — Что это за хрень… Чарли, когда вернётся твой папа? — Я не знаю. Наверное, скоро, — ответили с того конца провода, — О! Он приехал! Раздался неприятный звук — кажется, Чарли бросила трубку на стол. Совсем рядом слышалась какая-то возня и на пару мгновений сквозь неё просочились голоса сэра Эмили и его дочери. — Привет, Майкл. Что-то случилось? — Мистер Эмили, я… не знаю, как объяснять и с чего начать, я правда не знаю, просто поймите меня, ладно? И не говорите моему отцу, пожалуйста, что я вам звонил… В замке что-то защёлкало. — Мистер Эмили, два слова, мой отец часто от вас что-нибудь скрывает? — Ну… Я не знаю, на такой вопрос трудно ответить. Он, кстати, не дома? Он сорвался с места некоторое время назад, у вас ничего не произошло? — Скажите, пожалуйста, вы знаете, что такое… ремнант? — Что? Раздался финальный щелчок, и по комнате он прокатился как грохот выстрела. Ручка провернулась и Уильям вошёл в дом. Дверь он закрыл, плотно прижав её ладонью. Замки, кажется, придётся менять. — Майкл, ты можешь повторить? — только после вопроса в голову Генри ударила мысль, что лучше замолчать. Сейчас Уильям точно дома, и судя по всему, что-то только должно случиться. — Майкл… — начал отец, всё ещё упираясь в дверь рукой, — Ты забрал ключ и запер дверь. На улице практически шторм, тебе делать нехрен? Я, по-твоему, должен был остаться в машине? Или, может, в здании пиццерии? Майк молчал. Он смотрел на Уильяма, законного хозяина этого дома, и понимал, что сейчас ощущает себя совершенно чужим человеком откуда-нибудь из соседнего штата, который пробрался в дом малознакомца и так легко и глупо попался. — Я говорил тебе десятки, тысячи раз: никогда не суйся в мою работу. И что происходит сейчас? Ты с первого, со второго, с третьего раза понять не можешь? Юноша с трудом сглотнул. Трубку он прижал к груди. Свободную ладонь он потёр о джинсы и сжал в некрепкий кулак. — Они просто на столе… — Какая разница! Уильям резко повернулся к сыну и окинул взглядом стол. Всё было так же, как перед его уходом, исключая одно. Одна листовка лежала на том же столе, что и телефон. Телефон. — Вешай трубку, сейчас же. Майкл сделал, как попросили. Здесь обмануть было трудно без заранее приготовленной идеи. С щелчком будто закрылась дверца стальной решётки, и единственный путь отхода — улица — был преграждён. К тому же, если бежать, то только с младшим братом, а это ещё одна проблема. Шаг назад может обратить всё в отсутствие любого спасения. Где-то в городе ударила молния. Грохот раскатился по всей округе, юноша вздрогнул и тут же повёл плечами и отступил на пол шага, сделав вид, что это просто одно целое движение. Он не хотел показывать свою слабость. — Кому ты звонил? — Мистеру Эмили… — С каких пор ты доверяешь Генри больше, чем родному отцу? Мысленно Уильям усмехнулся. Это даже звучало по-идиотски. Какой из него отец. — Я понимаю, Майк, я подонок тот ещё, но тебе не кажется, что идти по пути плохого примера — не самая лучшая идея? Майк немного замешкался, но в ответ отрицательно покачал головой. — Что ты ему сказал? — Нич-… чего. — Клянись. В груди мальчишки что-то загорелось. Клясться во лжи он был не готов — он слишком трепетно относился к словам, чтобы так ими бросаться. — Раз не можешь, значит ты соврал. Голос Уильяма приобрёл какие-то совершенно безумные интонации. Майкла передёрнуло от волны подступившего страха и осознания, что в комнате спрятаться не выйдет. Там спит младший брат. Слава Всевышнему, если всё ещё спит. Отец подошёл к юноше вплотную и обеими руками крепко сжал ворот его футболки. — Что, кишка тонка во всём сознаться? — это не было сказано с ненавистью, это говорила откуда-то изнутри сама ненависть. — Я… нет… Прости! — Это всё, что ты придумал? Ответ можно было прочитать по заблестевшим от слёз глазам. Уильям отошёл от сына и повернулся к нему спиной. В голове мальчишки задёргались совершенно беспокойные мысли, они метались и разрывались в стремительных движениях. Покрасневшие глаза смотрели на отца, а руки стянули с места деревянный стул, тухло шоркнувший по такому же деревянному полу. Когда Уильям обернулся, он увидел, как мальчишка замахивается для удара и отшатнулся, теряя равновесие и хватаясь за кухонный стол. Майк довёл до завершения начатое, удар пришёлся по плечам, руке и совсем немного по спине. Стул с грохотом свалился на пол. Мальчишка мог сейчас заплакать сильнее, испуганно закрыть рот ладонями, но он стоял бездвижно с крепко скрещенными руками и пустым взглядом, направленным на Уильяма Афтона. Отец отошёл от шока и убрал руку от головы. Смотреть на сына он не решался. Краем глаза он увидел достаточно. Лицо напряглось в хмуром смятении. Объяснять ничего не нужно было. Повисла напряжённая тишина. Дверь распахнулась от сквозняка. Уильям обернулся, но вот Майклу было всё равно. Он дышал редко и до предела глубоко, становилось даже больно в груди и животе. Его пугала эта боль. — Я всё равно умру раньше тебя. Рано или поздно. Не пытайся меня убить. Однажды, Майкл, я убью себя сам. Уильям прошёл мимо, направляясь в мастерскую. Смысла забирать черновики не было. Мальчишка всё видел. — Скажи мне, что это. Уилл остановился. Немного подумал. — Я пытаюсь найти способ вернуть твою сестру. — Она мертва! — крикнул юноша, — Откуда ты собрался её возвращать?! Майк смотрел ему в спину. Он видел только его промокшую одежду и такие же мокрые волосы. И как обычно спрятанные в карманы руки. О чём он сейчас думал? Что сейчас было в его глазах, что отражалось на его лице? Хоть что-то или безразличное ничего? — С того света. Точно так же я пытался спасти твоего брата, но возможностей и времени было гораздо меньше. Майкла насквозь пронзило какое-то острое чувство. Это было похоже на резкое онемение или внезапно ударившую в лицо волну критической температуры, не совсем ясно, какой именно. Ощутимое осознание чего-то, от чего отдало болью в висках. Эван мёртв. — Элизабет ещё *здесь*. Вернуть её тело уже невозможно, но дать ей новое и сохранить жизнь… — Она мертва… Я видел её труп. — Тело — это временное явление. А душа… здесь уже сложнее. Порог продолжал мокнуть. По дороге рядом с домом пронеслась машина. Где-то снова ударила молния, но раскат прогремел уже гораздо дальше. Звонок нарушил эту странную тишину. — Это Майк, с кем имею честь? — Очень хорошо, что ты. Что у вас там случилось? — А, Генри, это вы. Ничего, всё… в порядке. Где-то позади хлопнула дверь мастерской. Почти в ту же секунду сквозняк захлопнул входную дверь. — Как брат поживает? — Что? — сердце пропустило удар. — Извини, говорю, что отвлекаю. Где Уильям? — В мастерской. А ещё я ударил его стулом… — Что, прости?.. — Ничего. Доброй ночи, мистер Эмили. Генри не успел договорить ответ, как Майк повесил трубку. Но хотелось поговорить с кем-нибудь ещё, развеять лишённой смысла беседой пустынное одиночество и наполнить грудь чем-то кроме яркого ощущения, что отец занимается в мастерской чем-то, что тяжело понять. Джереми наверняка сейчас отсыпается перед сменой. Друзья не поймут. Брат… Да, точно, брата же давно нет в живых. Неужели разговаривать с самим собой? Телефон опять зазвонил, и сейчас уже стало не по себе. Впечатление было такое же, как от звонка на отключенный телефон, заведомо нерабочий, и было тяжело объяснить, почему. Поднять трубку Майкл долго не решался и просто таращился на источник звука, но когда он наконец собрался, до него дошли только гудки. Он решил, что достаточно на этот вечер. Дверь своей комнаты он запер и очень скоро уснул, с головой укутавшись одеялом в углу между кроватью и стеной. Так его не было видно со входа. И окон, как ни странно, в этой комнате тоже не было, оттого сейчас там сползлась кромешная темнота. Отсутствие ответа было фактом очень удручающим, тем более в сложившейся обстановке. Охранник попробовал позвонить ещё раз на тот же номер, но результат не изменился и только отнял драгоценное время. Второй вариант — звонить менеджеру, чтобы он связался с Генри Эмили, который своих контактов не оставил. Менеджер выслушал отговорки в духе «Вам не могу сказать, это вопрос лично к Генри Эмили» и продиктовал его домашний. Вот там трубку подняли гораздо быстрее. — Мистер Эмили, я звоню из пиццерии, я давно бы вызвал скорую, но сомневаюсь, что Афтон позволил бы. Я просто зашёл в подсобку и… в общем… — Не вечер, а какой-то балаган. Во-первых, не тараторь. Во-вторых, нет ничего, что стало бы важнее вызова скорой, тем более мнение Афтона. Как ты открыл подсобку? — Эм… замок вообще-то сломан… Что ещё хуже, если мы продолжим тратить время, я смогу сказать, что в подсобке труп. — С этого стоило начать. — Я попытался. В общем, Джереми пока ещё жив, но помочь ему можете только вы или мистер Афтон. Генри прикинул расклад, с которым можно было сделать подобный вывод. Прогноз оказался крайне пугающим. — Господи… — Если он умрёт, я это до конца своих дней потащу на собственной совести, потому что именно я обнаружил его в подсобке. Я вас молю, поторопитесь. — Последи за обстановкой. Пять минут. Генри бросил трубку, немного подумал и решил попытаться дозвониться до Уильяма. Что было крайне удивительно, так это то, что он ответил сразу же, будто специально ждал звонка. — Уильям, у нас проблема. — Как жаль, что я звонил тебе не по этому поводу. Слушай… — Уильям! Ты вообще не в курсе, что с сотрудниками творится? Афтон попытался припомнить недавние события. Он видел парня с дневной смены, но вот ночного охранника не застал, тот наверняка был уже дома в восемь утра. Ничего критического или подозрительного с остальными не происходило, они гораздо меньше подвергались риску. — А есть повод за них переживать? — А то ты не знаешь! Джереми повезло гораздо меньше, чем Майку Шмидту, если ты его ещё помнишь. Я еду в пиццерию, и тебе лучше поехать со мной. Уильям вспомнил, что оставил машину заведённой. — Если смогу. Что с ним случилось? — Пока, теоретически, ничего. Скорее всего, он давно без сознания, или, что хуже, в полном осознании происходящего. Я поехал, ты как хочешь. Уильям хотел поговорить с Генри насчёт другого происшествия. Он глянул на стол. Черновики так и лежали там же, где он их оставил. Он был так занят этой грудой мыслей, что забыл о лишнем наблюдателе, старшем и теперь единственном сыне. Обычные листочки в клеточку были собраны, включая тот, что был около телефона, и отнесены в мастерскую. Заперев её на ключ, Уильям в нерешительности забрал из своей комнаты пальто, накинул его, у порога обулся, надел шляпу и вышел к машине. Она не заглохла, и Уильям одновременно и обрадовался, и очень пожалел. Входная дверь плотно не закрывалась, поэтому переживать о ней было бессмысленно. Майкл сам виноват. Генри был ещё не на месте, или он припарковался где-то вне поля зрения. Уильям же оставил машину там же, где обычно, недалеко от запасного выхода, и через него же он вошёл в пиццерию. От этих дверей у него всегда были ключи. Он включил в зале свет. Предположил реакцию охранника и любопытства ради поискал глазами камеру, а их местоположение не менялось уже очень давно. Очень ярко промелькнуло ощущение прямого взгляда, глаза в глаза. Уильям осмотрелся. Аниматроники стояли на сцене, в полумгле утопала остальная часть здания дальше по коридорам. Странная мысль, будто бы что-то должно было быть по-другому, проплыла среди прочего и тут же исчезла. Парень с дневной смены вышел навстречу. Как Уильям ни пытался, он не мог вспомнить его имя. — Я до вас не дозвонился, — начал парень, когда они с Афтоном поровнялись, — Я попросил мистера Эмили приехать, но видимо, он с вами связаться всё же смог. — Хватит болтать об очевидных вещах, в чём дело? Парень с дневной смены повёл Уильяма к подсобке. Коридор становился всё темнее и темнее, будто они оба шли всё дальше в чёрный непроглядный туман, даже силуэт шедшего впереди стал плохоразличим. Уилл оглянулся. Позади была беспросветная мгла. — У тебя случаем нет фонарика? — Есть, а вам зачем? — Дай его сюда. Фонарик не прорезал эту мглу. — Какого чёрта! — Всё в порядке? — Нет. Нет-нет. Проблема не в этом… — Уильям, Вы меня пугаете. Голова закружилась, ноги онемели, по всему телу прокатилась холодная волна дрожи. Уильям провалился в эту мглу, лишённый сознания. Когда Уилл открыл глаза, он тут же зажмурился от яркого света фонарика. — Обязательно в глаза светить? — раздражённо бросил он, прикрываясь ладонью. — Ну слава Богу! Очнулся! Уильям с непониманием глянул на Генри. — То есть? — Ты сознание потерял, то есть! Долго ты собираешься работать вместо сна? Ты смотри, от сердечного приступа я тебя не откачаю, со скорой у нас в последнее время тяжко. Стоявший рядом фельдшер виновато поджал губы. Уильям пытался переварить происходящее. Главный зал, он сидит у стены, рядом Генри и пара фельдшеров. Получается, не было ничего из того, что, как казалось, происходило? Ну или было, но не сейчас. Тогда сколько сейчас времени и какой вообще день? — А где Джереми? — почему-то он спросил. — За водой пошёл, сейчас вернётся. С каких это пор он тебя волнует? — Да так… на всякий случай. Афтон поднялся, ощущая какую-то невообразимую слабость по всему телу. Это было определённо нехорошо, ещё хуже было то, что в глазах потемнело, и вместе с этим закружилась голова. Он прислонился к стене, приходя в себя. Ночной охранник как раз вернулся. — О, вы уже на ногах. Теперь вы, надеюсь, понимаете, почему я не горю желанием получать как за полставки, отрабатывая при этом полную смену? — он прокашлялся в сторону, — Не хочу разбить себе нос от падения в обморок, знаете ли. Молодой человек поймал на себе немного презирающий — больше, впрочем, недопонимающий — взгляд Афтона. — Ты всегда вёл себя как сволочь, или просто пользуешься случаем? Джереми не выдержал и как-то непринужденно рассмеялся. — Извините. — Слушай, ты вроде за водой ходил, — сменил тему Генри. — Стакан вон, на столе. В итоге воду из бумажного стакана выпил сам Джереми, потому что Уильям ушёл в офис. Медики попрощались и покинули здание. — Раз уж работает ночью, спал бы днём. Я так вторую неделю живу… — Не у всех всё так легко, как у тебя. Погоди, вторую? Ты здесь только третий день. — Я до этого подрабатывал на складе какого-то продуктового, километра… четыре отсюда. Менеджер почему-то подумала, что я ворую. Воровал, кстати, её муж, работая в дневное время, но когда до неё это дошло, я уволился. Упрямая настолько, что просто слов нет! — Сочувствую. — И всё ещё есть причины, потому что работать я пришёл сюда… Генри тяжело вздохнул. — Зато упрямых тёток нет. — Ага. Есть упрямые дядьки. Джереми думал о своём, но вот Генри стало смешно, хотя и ненадолго. Всё же в большей мере характер Уильяма навевал только ощущение безнадёжной тоски.