leave me

Хёнджин захотел встретиться со своим давним другом Чаном, чтоб поделиться с ним с такой информацией… уже самому Бану пришлось было признаться, что он видел Джисона. — Ты видел его и мне не сказал? Надеюсь, что ты ему ничего не сделал. — Серьёзно собираешься унижать себя, просто начав встречаться и жить с таким омегой, как Джисон? По ответу было понятно, что кажется, но его друг смог тронуть этого бедного омегу. Что ж, а что поделать, если не посмотреть осуждающе и не думать о том, как с тревогой в глазах и как боязно Хан ушел с ребёнком. Определенно был напуган… — Я натворил много дел из-за тебя и Ёнхёка тогда. Ещё и мать отправила в Париж, чтоб я не водился с такими как ты и больше не портил жизнь каким-то омегам, но она и не знала, что Джисон тогда забеременел. Она бы не позволила мне оставить свою семью. — Найди нормальную омегу и забудь о нём, даже если он воспитывает и растит твоего ребёнка. — Чан-хён, я человечность обрел не зря и надо просто исправлять свои ошибки. Джисон заслуживает любви и быть счастливым. Хёнджину все еще не по себе от того, что он видел то, как Хан испуганно смотрел на него и очень нервно увел ребенка. Сломал сам, но был готов залечивать те раны, которые нанес он и не слушал друзей, что смогли повлиять на отношение к омеге. Простая плохая компания. — Зря решаешь замутить то, в чем потом пожалеешь. Мысли долго крутились в голове и не зная, как даже поступить, подойти к омеге и заслужить доверие.

***

Оставшийся день у Джисона был испорчен, а шло так все хорошо, но так глупо испортилось. Увидеть того, кого совсем не хочется так быстро… ужасно. И все-таки надеется, что это не за ним, а просто обстоятельства. — Что мне делать… Приходилось просто гладить Дохёна по волосам, пока он спокойно рисовал в альбоме. Беззаботное детство… Погулять долго не получилось, но и это явно к лучшему. И дома можно посидеть, спокойно смотреть мультики по телевизору и насладиться этим, также и купленными папой вкусняшками. Пора взяться за готовку и забыть о переживаниях. Но, не успевает даже начать, как звонит Минхо и пришлось было просто отлучиться в другую комнату. Пропустил вызов только из-за того, что долго предупреждал сына о том, что уходит в другую комнату. И сам перезвонил. — «Слушай, пойдешь на вечеринку со мной? Меня Сынмин позвал, а я не отказался». — Что ты сделал? Как ты с Сынмином общаешься, если не можешь спокойно его переносить? — «Он нормальный» — Я тебя не узнаю. Точно ли этот тот Минхо, которого я знаю? Ли бросает в трубку смешок. — «Завтра на обеде обсудим». Джисон начинает возмущаться. Его интерес напитался с такой силой, что его срочно надо покормить и не успокоится еще долгое время, а Минхо нравится то, что он навел такую суету и остается лишь выжидать… Вот же хен! Такой плохой, что так делает. — Ты… Обнаглевшая кошачья рожа! — «Спасибо, Сони. До завтра». И везет же Джисону с тем, что ребенок не сможет за ним повторять слова, но лучше не позволять себе такие выражения при нем. Он любит своего ангелочка. Мысли занимают другое и это проблема помасштабней. Хёнджин, а вернее, отец его ребенка, к сожалению. Приходится возвращаться в комнату. Сначала надо дать сыну знать, что он вернулся, а потом идти на кухню и начинать готовку. Дохён как будто и не заметил того, что папочка куда-то отходил и с удовольствием смотрел мультик по телевизору, конечно, он не забывал уплетать вкусняшки и даже забивать свои чудесные щечки.

***

Хёнджин выяснял номер того, кто завладел его сердцем в последнее время и все эти три года… Он слишком много думал о нем и о том, что же натворил… Хан вытягивает своими силами малыша, при этом еще работает и учится! Чтоб омега такое делал и все на себе вытягивал… это однозначный позор! Ещё и выяснил домашний адрес, чтоб его намерения оказались более убедительными, а не пустыми словами на ветер. Его настойчивость была почти безгранична. Долбится в дверь долго пришлось и это только с учётом того, что омега, кажется, оглох или понял, кто к нему долбится. Но нет, все слишком интересно, чем кажется. Хан наконец-то смог открыть дверь. По запаху в квартире понятно, что омега готовил и очень что-то вкусное. — Опять ты? — Джисон, давай просто поговорим и обсудим все? Хан дверь закрыть хочет. Не о чем говорить им. Глаза бегают по красивому лицу, но он не может забыть того предательства… Его просто использовали и оставили одного. — Я не хочу с тобой говорить… ты воспользовался мной и оставил. — Я жалею об этом. Я хотел опомниться, но мать отправила меня в Париж. У меня не было выбора не ехать, так как она была уверена, что меня портят мои друзья и я порчу других омег. Не успела узнать о том, что ты носишь моего ребенка, а так бы, я не стал оставлять тебя и особенно тогда, когда я понял, что сделал. Дохён выполз из комнаты и с интересом наблюдал, что происходит, схватив папу за ноги и по глазам читался интерес. Если бы разговаривал… обязательно бы спросил, что за дядя здесь и почему он выглядит так разбито. — Заходи… Это Дохёни. — Приятно познакомиться, малыш. Я Хёнджин. Большие красивые глаза смотрели внимательно, но жесты дают знать о том, что ему тоже приятно познакомиться. Много вопросов к тому, почему он не сказал ничего? Он уже должен говорить же, а здесь отказывается совсем. — Он не разговаривает… Я не знаю, что пошло не так, почему не разговаривает. Врачи руками разводят, а я уже и не знаю, что думать… — Позволь вам помочь. — Это мои проблемы, что я решил рожать и не хочу обременять тебя. — Я в Корею вернулся чтоб найти тебя и стараться исправить все, но ты этого не понимаешь. Ты считаешь, что тебе не нужна моя помощь, хотя тебе сложно! Думаешь я не знаю, что ты и работаешь и учишься? Я еще удивлен, что твой друг и одногруппник по совместительству не знает, что у тебя есть ребенок. Никто не знает, что у тебя есть ребенок. Джисон открывает дверь и старается вытолкать за нее Хвана. Но, уже ребенок вцепился в его ногу и не имел желания отпускать. Он не может быть с ним, нет. — Даже наш сын против того, чтоб ты жил такой жизнью как сейчас. Прими помощь. — Ни за что. Это мои проблемы и тебя не касаются. — Сколько можно сопротивляться, а? Хан Джисон? Джисон прячется и не хочет показывать самого себя. Он не хочет, чтоб этот альфа становился частью его семьи. Сначала его использовал, а сейчас, почти что обещает любовь до гроба и исправить все свои косяки, заполнить недостающий пазл. Еще бы пообещал, что разберется с тем, что Дохён не разговаривает от слова вообще и они дойдут до того, что ребенок станет говорить и заговорит всем уши. — Мне не нужно того, что хочешь ты. Кто знает, а вдруг это снова на спор? — Чан предлагал оставить тебя, но я здесь и не согласился на это. Это не спор, Сони.