Погоны и галстук

Персонажи:

Дмитрий Белов – ваш покорный слуга

Мурат Ибрагимов - …

Динара Ренатовна Ибрагимова – мать Мурата

Александр Васильевич Прохоров – капитан отделения 

ГИБДД по городу Советский

 

***

  Утро. Ах, если бы оно было добрым. Очередной холодный, снежный день, когда приходится поднимать свое томленое тело с постели. Первые шаги по холодному полу даются с ноткой отвращения к миру. Сегодня я был в особо недоброжелательном настроении, а это значило, что я вполне мог влепить водилам не один штраф. Если бы вы знали, сколько штрафов можно собрать с одного и того же человека за один день.  Меня зовут Дмитрий, мне 27 лет, я старший инспектор ДПС города Советский.  Вы скорее даже не знаете о нем, но он существует, как и мы – люди, живущие в нем. Настенные часы, которые остались в этой квартире еще со времен, когда тут жила моя бабушка, показывают 6:45. Наверное, кто-то из вас еще застал такие часы или они еще у кого-то есть, а-ля золотые, огромные наручные часы. Они не шумят и довольно тихие, почему-то меня раздражают тикающие часы. Подходя к окну, из которого комната слегка освещается оранжевым светом от фонаря у соседнего подъезда, я вижу, как мелкие снежные песчинки стремительно летят на землю. От холодного пола мои стопы начало слегка покалывать и я, отодвинув тюль, положил руки на батарею. Это могло значить, что соседка снизу Татьяна Николаевна, некогда бабушкина подруга, опять уехала к сыну в столицу и отключила отопление, от этого пол перестал снизу прогреваться. Странно, но старые, желтые, с потрескавшейся краской в некоторых местах батареи были до боли обжигающие. Вот она прелесть старых советских пятиэтажек. В нашем заблудшем Советском вы не найдете ярких бульваров, множество вывесок из неона и высоких монолитных многоэтажек. Здесь только тоскливые серые пятиэтажки. То тут, то там пережитки прошлого – деревянные дома барачного типа, некоторые сельхоз постройки еще из восьмидесятых-девяностых, когда здесь жил и процветал колхоз.  Погрев руки на почти раскаленной батарее, я сощурил взгляд и попытался увидеть уровень ртути на столбике термометра. Минус 27 градусов, однако. Сегодня ночью моя машина не заводилась с автозапуска, а значит вполне вероятно она и не заведется вручную. В моей собственности подержанный Опель, который я успел выгодно сторговать у своего начальника в прошлом году. Да, может это не премиум-класс автомобиль, но мою ленивую задницу на работу доставляет с завидной регулярностью. Почти что даже не ломался за это время.  Погрев руки, я направился в коридор, чтобы достать брелок ключей из своей рабочей куртки сине-салатового цвета и попытать удачу завести машину. Раз... два... три. Три сигнала и нудный «дзынь» с брелока дает понять, что сегодня я иду нахер и никакой поездки на машине мне не светит: – Твою же мать, а! Придется ехать на такси. У нас тут хоть и глушь несусветная, но таксисты работают изрядно.  Иду в гостиную за телефоном, который стоит на зарядке всю ночь, чтобы отыскать в телефонной книге номер диспетчера такси.  Вы, возможно, удивитесь, но у нас не прижилась та самая известная компания такси в нашей стране с иконкой приложения желтого цвета. Все потому что местный заправляла единственного таксопарка Ибрагим Мухамметович не позволил своим ребятам перейти под власть всепоглощающему Яндексу. Так и повелось, что пользуемся такси мы по старинке, звоним диспетчеру, а тот уже уточняет адрес и высылает водилу. Этот раз не исключение: – Улица Пионерская, дом 2, подъезд 4, верно? – спросила торопливым голосом мадам диспетчер. – Да, все верно. – Едем на улицу Ленина, дом 13… ГАИ что ли? – поинтересовалась в трубку женщина. – Да, – с каким-то придыханием, слегка скривив рот, ответил я.  Все потому что ГАИ уже лет 13 не существует, после государственной реформы — это ГИБДД.  – Заказ оформила, минут двадцать ожидайте, – выпалила мадам диспетчер, – все машины заняты, половина не завелись сегодня.  Что же, и на том спасибо, подумал я и сбросил звонок. Благо я никуда не опаздываю и спокойно могу выполнить утреннюю рутину. За время ожидания успел умыться, поставить чайник в кухне и налить крепкий, бодрящий кофе без сахара. Выпил свой витамин Д и побрел одеваться. Облегченный костюм для офиса по стандартам униформы висел на плечиках в шкафу. Придется попотеть, так как моя работа на сегодня это патрулирование улиц городка, а значит поверх этой формы еще пойдет тулупчик и плотные штаны, будь они неладны.  Прильнув к окну, я увидел, что заснеженная машина с потухшим фонарем «Такси» на крыше уже ожидает меня. Засунув телефон в карман тулупа и накинув рюкзак с термосом чая через плечо, чтобы попивать себе горячий чаек в машине на патрулировании, я выскочил из квартиры, толкнув дверь до характерного щелчка закрытия замка изнутри и побрел вниз.  Выйдя из подъезда, мне в лицо мгновенно ударил морозный утренний ветер, а колючие мелкие песчинки снега так и норовили порезать мне лицо. Поежившись и вжав голову в тулуп, я направился к ожидающей меня машине. Сквозь окна автомобиля я не смог разглядеть водителя, да и к тому же снег так бил в глаза, что хотелось их сощурить и совсем закрыть. Доковыляв, я открыл скрипучую заднюю дверь в салон и завалился на сиденье. В машине было тепло и пахло ароматизатором «табак и ваниль», что позволило мне слегка подрасслабиться.  – Доброе утро, в ГИБДД? – ненавязчиво спросил водитель.  – Здравствуйте, да, – без эмоций ответил я и стал смотреть в окно. Ехать до работы минут 15-20, я успеваю. На патруль мне выезжать по журналу отправлений с 7:45 до 17:00.  – Отлично, Димон, осталось застудить себе все яйца, – подумал было я. Думаю, сегодня я буду больше наблюдателем из машины, нежели чем стоять на обочине с палкой. Да, определенно так и поступлю. Действительно не хочется оставаться без потомков.  – А дети уже есть перед тем как яйца морозить, Белый? – внезапно послышался голос с переднего сидения.  Слегка придя в замешательство и получив укол в районе живота, я бросил взгляд в зеркало заднего вида и увидел там улыбку с белоснежными зубами.  – Че, Димас, не узнал, что ли? – вторил мне голос уже со смешком.  Через секунду повернувшись ко мне лицом я увидел молодого человека с черной шапкой, не закрывающей уши, с торчащими из-под нее вьющимися локонами каштановых волос, пухлыми обветренными губами, носом с горбинкой, щетиной, которой явно недели полторы. – Ибрагимов, блять, ты что ли? – оторопело выпалил я, – ты чего тут забыл, Мурат? Водитель разразился смехом: – Забыл сейчас или в общем? – вторил он мне. – В общем, – проговорил я, – помнится ты уезжал в Казань насовсем, решил вернуться в родные пенаты?  Мы вошли в крутой поворот на Коммунистической и машину слегка повело. – Вашу мать, блять, бесит эта колея, накатанная здесь вечно, - проворчал Ибрагимов, – а вы еще там в конце любите стоять-караулить.  Прозвучало как наезд.  – Я приехал совсем недавно, недели две-три назад, – продолжил он, – матушка зачахла, да и в Казани на работу особо нигде не берут, поэтому я здесь. Мое лицо приобрело задумчивый вид: – А что с матерью стряслось? – поинтересовался я, – она все также и болеет? Еще со школьных времен я помню, что мама Мурата постоянно бегала по больницам, выезжала в центр на обследования какие-то, когда мы еще общались с ним. Но это было уже перед окончанием одиннадцатого класса. – Да, болеет, но сейчас все как-то становится хуже, – более тихим голосом произнес Ибрагимов, – не знаю в общем, приехал вот, а она совсем исхудала, на себя не похожа. Раньше я частенько еще встречал на улице Динару Ренатовну, а последнее время почти не попадалась она мне. Видать действительно тяжело болеет, подумал я и отвернул взгляд на окно, наблюдая за тем, как мелькают в нем фонарные столбы, а ветер продолжает яро нахлестывать снежные барханы, собирающиеся на обочине. Вспомнив, что мне сегодня стоять на улице и патрулировать в такую погоду проезжающие автомобили выглядело не очень удачной перспективой.  – Мне кажется меня сегодня самого заметет в сугроб с такими ветрами… – тихо произнес я, – а тебе-то хорошо, сидишь в машине, крутишь баранку.  С переднего сиденья я услышал легкую ухмылку: – Ничего-ничего, братан, справишься, – выдал мне Ибрагимов. А в отражении зеркала заднего вида появилась чеширская улыбка во все тридцать два.  – Че ты ржешь там, а? – выпалил я, сам еле сдерживая смешок. – Да ты сам-то, – выдал Мурат и рассмеялся. Его бархатный голос словно обволакивал меня сзади, укутывая в плед, что мне хотелось расстелиться прямо здесь. Мне так нравилось это чувство приятной ностальгии о былых временах, когда мы еще были «зеленые» совсем. Из наших в городе почти никого не осталось, разве что Васька Лыбин да Коля Сергеев, но и те спились потихоньку. Уже тогда в них прослеживалась эта черта, хотя были мы в одной компании здравых ребят. Ходили на турники на площадке да в местный подвальный спортзал, чтобы хоть как-то проводить досуг. А вот Ибрагимов не ходил с нами, но мы с ним больше были по фильмам да настолкам. Те еще были задроты на самом деле.  Окунувшись в приятные воспоминания, я решил не терять времени и спросить: – Слушай, так может соберемся, чисто символически за встречу? – Почему бы и нет, давай, – сразу ответил мне он.  – Когда ты свободен?  – Сейчас всю неделю буду баранку крутить, так что, наверное, ближе к выходным, – с некой досадой в голосе ответил Мурат. Тем же лучше для меня. Я сам на этой неделе погрязну в бумагах, пора уже начинать готовить квартальный отчет для Саньки Прохорова, ну, начальник это мой – Александр Васильевич.  Время на наручных часах уже показывало 7:34, а значит я как раз успевал завести машину в рабочем гараже и выехать на патрулирование. День будет тянуться.  Остановив машину прямо перед крыльцом, я спокойно вылез с заднего сидения, предварительно пожав Мурату руку, заодно спросил номер телефона. Связаться-то как-то с ним нужно будет. А руки его были такие теплые, с грациозными пальцами, на удивление аккуратными ногтями, а не как в юности, все в саже какой-то и грязи. Долго же мы ковырялись в отцовской девятке тогда... – Бывай, Димас, до связи, – выдал он, опустив окно со своей стороны, – меня хоть не тормози, коли будешь шмонать. И его губы вновь извернулись в улыбке, а карие глаза засверкали.  Я улыбнулся в ответ и направился ко входу. Тяжелая входная дверь, как это бывает, противно скрипнула от мороза и громко захлопнулась. Пройдя рамки металлоискателя, они звонко издали свой «дзынь», а я направился вдоль коридора к своему кабинету, поздоровавшись с дежурным Кирилловым, сидящим в своей «будке», как мы ее называем. Это такой островок стеклопакетов с металлической решеткой в центре холла, где сидит дежурный, принимая телефонные звонки и консультируя посетителей. В носу до сих пор стоял запах табака и ванили, дающий приятный дурман. Бренча связкой ключей, я отпер дверь кабинета и взял со стола ключи от машины. На пути к выходу мне встретился Васильевич: – Белов, ты опять оставил ключи от служебки в кабинете? – нахмурив густые брови вопрошал капитан, – сколько раз тебе говорил, блять, сдавай их в конце смены. – Прощу прощения, Сан Васильевич, так точно, говорили много раз, – отчеканил я, улыбнувшись уголком губ. – Дима, не доводи до греха, – уже мягче ответил тот.  – Обещаю исправиться, – выдал я, взмахнув рукой к виску.  Васильевич адекватный мужик и начальник, подумал вновь я и, бросив взгляд на Кириллова в его «будке», поспешил выйти из отдела.  В одной руке держа ключи от машины, в другой сумку с бумагами и термосом с бутербродами я направился прямиком к гаражу, где ворота уже открывал дядя Боря. Это наш бессменный механик с золотыми руками. Если бы не он, в нашем автопарке не осталось бы машин. Конечно… с такими-то дорогами, одни ямы будь они неладны.  Усевшись в машину, она с завидной легкостью завелась, ну, конечно, в теплом гараже ведь стоит, не то что моя, во дворе на морозе. На приборной панели появилось время – 7:42. – Ну, с Богом, – окрестился я и выехал из гаража, наблюдая в боковое зеркало, как дядя Боря тотчас стал закрывать ворота.  

***

Если бы я знал, что этот день пойдет таким чередом, я бы желал сегодня не просыпаться.