Бинт

Мигающие, местами перегоревшие лампы, светят коридор. Слышится отчётливое шарканье по железному полу. Он бронированный. Бронированный от таких как она. У нее не было желания быть экспериментом. Использованная как лист бумаги, для своих доводов и целей учеными. Акуловидное создание,изуродованное с десятком, не то и сотней глаз, плавниками, плетётся по периметру подводной лаборатории. Ее хвост клацает и шоркает по полу. Ноги косятся от усталости и боли. Глаза уже мозолятся от вида четырёх стен каждой из комнат. Голова разрывается от мигрени. Ее мысли забиты лишь желанием найти аптечку и залечь уснуть. Зеленосветящая сама не понимает, как она еще на ногах. Руки держатся у живота. На нем больше всего ран. Будучи человеком, она подписала контракт на бумагах, что за определённые платы, она готова выполнять любые подчинения от управления Урбаншейд. Сейчас, она бы покарала себя за это. Невольно, она стала испытуемым. Она не могла расторгнуть контракт, иначе, ей бы пришлось платить огромный штраф. Какая несправедливость. Ее тело теперь принадлежит не ей. Теперь она подопытный кролик. Как же унизительно. Она стала еще одним проектом. Провальным. Все эти изменения. Новые гены. Радиация. И ради чего? Что бы стать еще одним черновиком. Видете ли, при введении ген и радиации, появились новые глаза. На их образование уходил весь иммунитет и силы в теле. И этого было недостаточно. Многие глаза так и не образовались до конца, из за того что проектом перестали заниматься. От них остались лишь незаживающие раны, которые кровоточат. Несмотря на это, она еще продолжала существовать на блэксайте. Ей выдали новую одежду, разрешили ходить только по отведенным зонам и даже возможность общаться с сотрудниками, либо другими подопытными. Как будто это компенсирует хоть что нибудь из пережитого. Так было до саботажа, устроенного Себастьяном Соласом. Возможно, это лучше, чем подвергаться воздействию тех людей. Сейчас, она больше всего хочет перестать чувствовать боль. Лечь и свернуться калачиком. Бинты на большей части тела, рук и ног давно грязные, пропитанные пылью и потом. Но этого не видно, под рубашкой с зеленым галстуком и темно-зелёным костюмом, на котором пришито ее клеймо на всю жизнь – Z-317. Голова уже несвязно думает, а ноги, слава Богу, несут. Полки. Шкафчики. Все пусто. Ничего полезного нет. Открывается автоматическая дверь в комнату, где за огражденной клеткой "стенкой" стоит компьютер. Пэинтер включился. Белый экран выделяет черным цветом незамысловатое личико. – Ох, Фестейшен, здравствуй! Выглядишь неважно, нужна помощь? – Поприветствовал ее Пэинтер. – Привет. Слушай, у тебя нет аптечек? – Посмотри где нибудь здесь – Пальцы открывают полочки, где лежит заветный контейнер. Найдя нужное, Айфестейшен прощается, поблагодарив компьютер за помощь. Дверь снова защёлкивается, оставляя пустоту и шлейф воздуха. Обеспокоенный ИИ включает рацию. На другой стороне слышен мужской голос. По аппарату, Пэинтер предупреждает Себастьяна, по поводу акулы, что он за нее ручается и беспокоится. Мол, "помоги ей, что то с ней не так". Тем временем, 317 нашла комнату с кабинетом. Она села на диванчик, стоящий в углу. Наконец то она смогла хоть немного смогла расслабиться. Боль не дала сделать это нормально. Снимая пиджак, расстегивая пуговицы на рубашке и развязывая галстук, она добралась до верхней части тела. Все перемотано. Грудная клетка, руки. Захлопнув дверь, та приступила. Пальцы снимали понемногу бинты, что уже доставляло огромное жжение. Она готова взвыть, но держится. На руках уже сняты, осталось на верхней части тела. Фестейшен приготовилась. Стаскивая старую перевязку понемногу, её руки дрожали. В идеале, нужно обработать раны спиртом, который есть в наборе, что бы не было заражения, что Фестейшен и начала делать. Дезинфектор попал на раненую кожу и плоть. От такого, акуловидная тихонько взвыла, а в глазах все поплыло. Не смотря на это, она продолжила. Дышать стало тяжело, а слёзы сами капали на черную обивку дивана. Самым слабым местом был живот, где были необразованные жабры и глаза. Ватка касается этих болезненных мест. Долго обрабатывать не пришлось. Дрожащие руки открывают пачку свежих бинтов, потом обматывают тело. Эти пять минут длились как бесконечность, но есть же еще ноги и низ. Эта жгучесть и зуд ощущается снова, как звон в ушах. Боль прошибает голову, внутри все жмет. " Когда это все уже закончится? ". В ход пошла вторая пачка бинтов. Теперь, хотя бы не будет заражения, а болеть будет меньше. От усталости руки уже не держат. Как же ей не нравится свое тело. Слабая. ...