Hulu and humped

“Помолись о нищей, о потерянной, О моей живой душе, Ты, всегда в своих путях уверенный, Свет узревший в шалаше”… - Анна Ахматова Боб так привык к пулеметной очереди междометий и матерных слов, откалывающих штукатурку у видеосалона. Джей научил его откалывать различные “штуки”. Джей находился рядом, когда ему “сраному жирному долбоебу” подсунули левую травку. Джей крутится волчком рядом с ним уже десяток лет, втягивая его задницу в неприятности. Джей всегда был здесь, хотя Боб даже не помнит его фамилии. Боб наливает в хищно оскалившееся горло квази хрустального графина русскую водку, пытаясь согреться в заиндевевших стенах съемной квартиры. По полу ползут часовые стрелки света фар проезжающей мимо полицейской машины и он мелко вздрагивает от воя случайно включенной мигалки. Холодильник испустил дух и паркет вздулся из-за вытекшей из морозилки воды. Он так привык к Джею. “Идитынахуйпидрилаяобожаютелочек” - выпаливает блондинистая фурия, только что пытавшаяся сделать ему минет в качестве комплимента. Боб хмурится, скрывая улыбку в усах и прикуривает другу от своей сигареты. Джей берет его за руку и строит ему рожицу: - Так и знал, что ты педик. Они смотрят “Милашку в розовом” и Боб прячет взгляд за стеклами темных очков, больно закусывая щеку изнутри. Джей равнодушно смотрит зелеными как крыжовник глазами на голубой экран и обреченно стонет, откидываясь на диван. Но тут же вскакивает и тормошит товарища. - не даст она ему блявнатуре! Но Боб дает ему по шапке и тот обиженно замолкает, сцепив руки на коленях. За Хьюза от Молчаливого Боба можно было получить в бубен. Но через минуту отходчивый Джей непривычно мягким голосом увещевает его “ну ты че внатуре распустил тут как девка” и ласково смотрит на него телячьими, блестящими, как бутылочное стекло глазами. До конца фильма – двадцать минут и Хьюз неожиданно идет нахуй, потому что замерзшие руки Джея оказываются у него под кофтой, и Боб с досадой отмечает про себя, что они больше не гетеробратаны. Джей тихонько стонет ему в губы, когда Боб наматывает русые лохмы на кулак. “н-а-х-у-й” – проносится в опустевшей голове. Боб заливается русской водкой и дышит сладковатым, трупным запахом горелой травки. В ванной устало мечется и тихо плачет запертый Джей. Дверь сотрясается от сильного удара – он бьется головой раз в час и проклинает его шепотом, по-детски угрожая. Он открывает ванную и Джей мешком вываливается на порог, посиневшими пальцами здоровой руки хватая его за ноги. - Можешь сломать мне и правую руку, сраный уебок, только дай мне ширнуться, сука. Левая рука безвольно волочится за Джеем. Боб случайно сломал ее, когда тащил его домой. Уколы на предплечье угрожающе синели, соединяясь зелеными потеками. Вена гнила и Джей вопил целыми днями. Боб сам поит его водкой и худой, неузнаваемый Джей замирает у него на коленях и он может посидеть в тишине целый час. Боб так привык к пулеметной очереди междометий и матерных слов, откалывающих штукатурку у видеосалона.