arrogance (a false sense of immunity) / высокомерие (ложное чувство неприкосновенности)

Шэдоу сожалеет, что его затащили в Нью-Йок-Сити. Он почти жалеет, что не вернулся в ту дурацкую пустоту, почти, если бы это означало, что ему не пришлось бы отбиваться от сил Совета Хаоса вместе с сопротивлением города — вместе с идиотом, который и заварил всю эту кашу. Шэдоу, честно говоря, считает, что им есть о чём побеспокоиться и помимо этого. А именно, о том, как восстановить вселенную. Он видел всё, что ему нужно, в этом месте, и этого достаточно, чтобы понять, что для всех будет лучше, если мир просто восстановят. Эта битва бессмысленна, если в конечном счёте всё это окажется невозможным. Тем не менее. Он здесь, а Соник досадно упрям, так что ничего не остаётся, кроме как сдаться. Оказаться в бою рядом с такими, как Мятежница и Наклз, кажется… слишком неудобным, на его вкус. Он не в восторге от только лишь их личностей, до проблесков их истинного «я», скрытых под новым, более тусклым слоем краски, едва ли подходящего по цвету. Этот персонаж, Ржавая Роуз, — худший из нарушителей, пробирающийся в тревожный уголок сознания Шэдоу и ужасно его раздражающий. Он вздрагивает, когда краем глаза видит её холодные глаза и блеск заржавевших конечностей. Ему всё это не нравится. Он ненавидит это. Разбивать головы роботам и ослаблять силы Эггмана — это лёгкая работа, поэтому он сосредотачивается на ней. Вместо того, чтобы думать о людях вокруг, которые слишком неправы, вместо того, чтобы раздражаться из-за того, как Соник носится по полю боя, крича и вопя, как будто это его личная игровая площадка. Тщательно продуманная концентрация Шэдоу рушится (ха-ха), когда он слышит, как Соник кричит от боли. Он мгновенно поворачивает голову к источнику звука. Через несколько секунд ход битвы, кажется, меняется. Он ловит Соника, когда тот шипит, визжит и царапается, действуя от мгновения к мгновению, рука зависает на секунду и сжимается в следующую — неприятно висцеральная реакция, в отличие от преувеличенных рыков и криков в бою, которые произносятся просто для того, чтобы быть услышанными. Он отшатывается назад, прислоняясь к стене, обожжённой от попавших в неё пуль, и широко раскрывает глаза от ужаса, осознавая, что произошло, и чувствуя это. Робот возвышается над ним, медленно приближаясь. Соник смотрит в дуло вооружённой руки, направленной прямо на него. Он застыл. Он в панике. Неистовый изумруд встречается с неподвижным рубином, и Шэдоу оказывается рядом с ним прежде, чем он успевает подумать. Мятежница и Накс — члены сопротивления — слишком поздно выкрикивают имя Соника, обеспокоенно произнося его, когда Шэдоу поднимает его, бросая в ответ «Я его держу» так тихо, что это, возможно, даже не было слышно, прежде чем он убегает и уносит их обоих в пустой переулок подальше от боя, оставляя робота позади. Они могут разобраться с ним и остальными врагами. Дыхание Соника прерывистое, он всё ещё в шоке от раны, предполагает Шэдоу, усаживая его на холодную грязную стену. Его перчатка в багровых пятнах от того, что он то и дело прижимает её к боку — обожжённой коже и свежей ране, — и в данный момент он, кажется, больше всего озабочен тем, чтобы окончательно не сойти с ума. Шэдоу опускается на колени рядом с ним, кладёт руку ему на плечо, чтобы молча помочь ему восстановить дыхание, и Соник действительно успокаивается. В конце концов. Относительно. Его зрачки всё ещё сужены до размеров булавочной головки, и он втягивает воздух сквозь стиснутые зубы при каждом вдохе, но он сдерживает крики, и это помогает. К несчастью для него, Шэдоу взбешен. — Ты ... — Он закипает и резко останавливает себя. Обзывать его сейчас не принесет им никакой пользы. Это приносит не больше удовлетворения, чем просто произносить его имя как проклятие, когда он этого заслуживает. И он не заслуживает этого, не сейчас. Шэдоу просто приходится напоминать себе об этом каждые несколько секунд. Он слишком измотан, ему нужно сосредоточиться. Снова. Он качает головой, обдумывая свой следующий шаг. Шэдоу действительно сожалеет, что пришел сюда. — ...Мне придётся исцелить тебя, — говорит он, в основном самому себе, но так, чтобы Соник мог его услышать. Герой кивает, как может, — рот у него плотно закрыт, он не доверяет ему, — и выглядит лишь слегка жалко, когда его сотрясает дрожь. Шэдоу сжимает его колено в своей версии успокаивающего жеста. Это будет достаточно быстро. Прислушиваясь к звукам в переулке, он улавливает равномерное капанье воды из протекающей трубы в самом его конце. Наверное, не самое чистое место, но сойдёт. Он оставляет Соника всего на несколько секунд, чтобы намочить одну из своих перчаток — он уже снял их — и возвращается, чтобы приложить её к ране на боку Соника. Герой вздрагивает от резких звуков, но не обращает на них внимания, пока Шэдоу осторожно вытирает кровь и охлаждает обожжённую кожу. Не говоря ни слова, он направляет руку Соника, чтобы тот держал ткань на месте, и синий ёж послушно подчиняется, не сопротивляясь. Шэдоу кивает один раз, демонстрируя уверенность в себе и одобрение, и протягивает руку обратно. Он вытаскивает мазь из своих игл. — ...Т-ты просто н-носишь это с собой? — Соник пытается пошутить, но его голос так ужасно дрожит, что это даже менее смешно, чем было бы, если бы он мог нормально пошутить. Ухмылка на его лице слишком натянутая, чтобы казаться искренней. — Заткнись, — говорит Шэдоу, срывая крышку и проводя пальцами без перчаток по светло-коричневому веществу. Кое-что налипает на его когти. Это отвратительно. Он подталкивает Соника, чтобы тот сдвинул теперь уже влажную красную ткань, и быстро наносит мазь на ожоги, осторожно обходя порез. Соник шипит, прикусывая язык, чтобы не выругаться. Странно слышать, как он активно молчит, но Шэдоу не может жаловаться, потому что так ему гораздо легче выполнять свою работу. Он бы не стал так торопиться, если бы Соник стонал от боли. В какой-то глубоко запрятанной части себя он знает, что сделал бы это в любом случае. Он не уверен, насколько ему комфортно с этим пониманием. Соник начинает постукивать ногой, полностью отметая эту мысль. Конечно, ему всё равно будет не по себе. Шэдоу завинчивает крышку на тюбике с мазью и ставит его на асфальт. — Это было просто для того, чтобы успокоить ожоги, — сообщает ему Шэдоу. Соник всхлипывает и кивает, явно опасаясь того, что может произойти дальше, если это было просто так. К счастью для них обоих, следующая часть не должна быть болезненной. По крайней мере, не сам процесс. Шэдоу снова зарывается в свои иглы, царапая когтями грань зелёного Изумруда Хаоса и вытаскивая его. Его сияние заливает переулок ярким светом, и Шэдоу зажимает его в обеих руках, чтобы свет не просачивался из их укрытия. Глаза Соника расширяются настолько, насколько это возможно, когда они устало прикрыты. — Т-ты просто носишь это с собой? — снова спрашивает он, каким-то образом более недоверчиво и глупо, чем в прошлый раз, и всё с той же улыбкой. — Конечно, ношу. Попробуй как-нибудь тоже. Соник фыркает, но не опровергает. Наверное, потому что знает, что тот прав. Ему бы не помешало прислушаться к этому совету. Но он не станет этого делать. Шэдоу делает глубокий, успокаивающий вдох, набирая энергию из пульсирующей силы, заключённой в его ладонях. Тепло разливается по его пальцам и рукам. Он задерживает дыхание — это необязательно, но так ему легче удерживать энергию — и берёт Изумруд в одну руку, а другую подносит к ране Соника. — Я не смог вылечить ожоги полностью, — спокойно говорит он, — но, возможно, смогу вылечить это. Он выпускает воздух, энергия Хаоса сочится из его руки и стекает обратно в ладони, оставляя их холодными. Тепло разливается в другом месте, прямо под его рукой, и стекает по обугленной шерсти, покрытой засохшей кровью. Порез, если бы они подождали ещё немного, был бы опасен для заражения. На этот раз Соник стонет чуть тише, так как рана частично затянулась, а на её месте остались шрамы. Шэдоу меняет руки, перебрасывая Изумруд Хаоса между ними, и опускает другую руку, чтобы закончить работу. — Просто положи его, чувак, — Соник морщится, явно дразня его, а Шэдоу только ворчит. Он бы предпочёл не убирать руки с Изумруда, если можно. Через несколько мучительно долгих секунд, которые кажутся бесконечными, рана заживает, за исключением явных шрамов от ожогов. С ними он ничего не может поделать. И они будут болеть. Соник быстро понимает это и с новообретённым рвением выпрямляется, издавая стон от раздражения. — Ой, ой… Шэдоу какое-то время наблюдает за ним, чувствуя себя странно ошеломлённым из-за довольно небольшого расхода энергии. Энергии, которая даже не была полностью его. Должно быть, этот мир каким-то образом влияет на его способности к хаосу… Он ругается себе под нос, окончательно убирая Изумруд и мазь в безопасное место в своих иглах. Он снова надевает перчатки — теперь они немного испачкались, что ужасно, — и с трудом встаёт, протягивая Сонику руку, чтобы тот заметил, когда он вытирает слёзы. Соник по праву трёт глаза, стоная. Затем тупо моргает, глядя на Шэдоу. Потом опускает взгляд на руку. Снова моргает. Шэдоу медленно моргает в ответ. Намеренно. У них не так много времени. Кажется, герой приходит в себя, когда берёт протянутую руку и его поднимают, морщась от боли в боку. Они долго стоят так, молча, держась за руки. — Ладно, хорошо… — Соник заводит руки за спину и пинает землю. — Это было круто! Давай не будем повторять. — Да, давай не будем, — фыркает Шэдоу, не в настроении, чтобы Соник смягчал его. — Перестань вести себя так, будто ты там непобедим. Это становится проблемой для всех. Соник на мгновение ухмыляется. — ...Для тебя? — Для всех, — выплёвывает Шэдоу, тыча пальцем ему в лицо. — Клянусь, стоит пару раз ударить парня по лицу, и он начинает думать, что неуязвим. — Эй! Я имею в виду, это не моя вина! — раздражённо говорит Соник. — Ты видел, сколько раз я ударялся головой за последние несколько дней! Чудо, что я ещё на ногах! — Да, я видел. Я смотрел всё это против своей воли. Пытался достучаться до тебя. — ...Ты всё это видел? — Один кивок. — О, чёрт возьми, это… неловко. — Это не имеет значения! — Шэдоу разворачивается и уходит, чувствуя, как совершенно ненужный румянец заливает его шею. Это нелепо. — Просто будь осторожнее. Следи за своим ожогом. Тебе ещё повезло, что я вообще здесь и помогаю тебе. Соник на мгновение отстаёт, и Шэдоу остаётся только представлять его растерянное выражение лица, прежде чем он ускоряется и хватает его за руку. — Ладно, ладно, давай надерём кому-нибудь задницу! Надеюсь, на этот раз без лазеров. — Он подмигивает, улыбаясь. Обещание. — Спасибо, Шэдс. Шэдоу пожимает плечами, усмехаясь и прогоняя румянец с щёк. — Кто-то должен был это сделать. И это никогда не должен был быть ты.