Всегда рядом

      Юра вновь косится на синяк под глазом у Игоря. Они не говорят об этом, ребенок еще не готов это обсудить, но мысли крутятся вокруг этой темы не переставая. Кто? За что? Сколько их было? Насколько это больно? Снова и снова по кругу они приносятся в сознании разными голосами беспокойства. Что-то теплое и нежное звучит взволнованно, кровожадная натура зло шипела это ядовитой змеей, а милицейский внутри холодно цитировал вопросы на допросе, оформляя дело. Мелкий уже не в первый раз приходит с синяками, с порванной одеждой или без каких-либо вещей. Какая-то мелочь, казалось бы, но это наслаивается и наслаивается, разрастаясь снежным комом беспокойства. Костя порывался пару раз предложить забирать того со школы, но он смог его отговорить. Не с их плавающим графиком, его длительными миссиями по внедрению и нуждой срываться на постоянные вызовы. Да и возраст у Игоря уже не тот для походов домой под ручку с родителями. Свои же засмеют, а травля только усилится. Тут нужно действовать изобретательнее, хитрее и крайне внезапно.       Совсем как этот разговор: – Игорек, – тот отвлекается от еды. – Батька твой против будет, конечно, но... – главное нагнать побольше секретности. – Раз его нет, то как тебе идея того, что я научу тебя парочке грязных приемов? – "Грязных приемов"? – а у мелкого уже глаза загораются от интереса. – Я-я же под прикрытием работаю, – заикание опасно выдает беспокойство, но Игорь даже не замечает этого. – И-и всякого повидал. Например к-как правильно падать, как запутывать следы, к-как выстоять против соперника больше или опытнее. Так называемые "уличные" приемы. В честных драках стенка на стенку и-или "выйти за школу" их не увидишь, но в драке за свою жизнь и не такие использовать будешь, – Смирнов умалчивает, что большую часть собственных приемов он заработал опытным путем побегов, а другую часть благодаря другим жертвам группировок. Загнать человека в угол ради чувства превосходства для тех было естественно, а там уже любые навыки идут в бой ради выживания. Так один неугодный танцор своей растяжкой обеспечил себе возможность сбежать, уворачиваясь, как вода огибает препятствия на своем пути. Количеством конечно задавили, но он сам с тех пор тренирует плавность, гибкость и выносливость. Уже не раз выручало. – Папа будет недоволен... – Игорек слишком правильный, чтобы так сразу согласиться, но все еще подросток, который хочет быть круче других, ершистый и упертый. На этом можно и сыграть. – Как и те реб-бятки, – Юра кидает взгляд на синяк под глазом. – Все же, не думаю, что у них есть милиционер в роли наставника, – наконец затравленность пропадает из позы и взгляда. Теперь им на смену приходит энтузиазм и нетерпение. – Только постарайся сохранить это как можно дольше в секрете. Не хочу потом огрести от папки твоего за дурное влияние. – Хорошо! – маленький Гром от нетерпения даже вскакивает из-за стола. – А когда начнем? И где? – Сначала еда! – зря он что ли корячился за плитой ради готовки обеда? А до этого еще и побегать за продуктами пришлось. Вот и усралось же ему попробовать увиденный случайно рецепт. – Потом разберем основы, практика будет позже. Начнём с твоей физической подготовки. – Ладно... – еда в рекордные сроки исчезает с тарелки, чтобы потом убрать уже чистую посуду в сушилку. – Молодец, – Смирнов одобрительно кивает. Его в детстве было трудно заставить мыть посуду. Ощущение размокшей, жирной и мыльной еды в воде вызывало рвотные позывы и передёргивание после касания. – Как с физкультурой? – Пятерки. – Замечательно. А растяжка как? – Растяжка? Это связано? – Юра тихо смеётся с не понимающей моськи напротив. Именно моськи, а не лица. – Гибкость многого стоит. Поверь. Двигаешься ты и так плавно, уже хорошо. Ну так что? – ответ ему все ещё нужен для составления плана тренировок. – Нормально? Не лучше остальных, но и не хуже. – Тогда нужно будет ей заняться, – хаос мыслей сменяется упорядоченностью работы. Главное не потерять чувство реальности, затерявшись в терниях размышлений. – Я примерно прикинул план тренировок. Но для начала нужно будет его записать и соотнести с твоим расписанием занятий. – Тогда сейчас принесу тетрадь! – и маленький торнадо проносится мимо.       Это будет весело.       Спустя неделю ситуация улучшается. Они пока на первой, самой базовой ступени, но это уже даёт свои плоды. Игорь не соврал, что по физре у того были только пятерки. И заслуженные. Этот маленький монстр имел феноменальную выносливость, а в купе с его уроками по уклонениям и тому как падать позволяли избегать множество стычек. Или просто убежать от толпы, когда того все же вылавливали по пути из школы.       Чтобы еще через две недели тот вернулся с разбитым носом, без рюкзака и порванной куртке. Костя снова задерживается на работе, но уже собирается домой. Того нет рядом. И его некому оставить. Он не менее ебнутый, чем Гром кто бы что ни говорил. И Юра срывается: – Кто? – голос холодный, абсолютно ровный, эмоции заморожены яростью. И младший Гром отшатывается в сторону, смотрит с плохо скрытым страхом, но не сбегает. Выдерживает давление. Похвально. – Н-не знаю, – у него должно было кольнуть сердце беспокойством, потому что он никогда не слышал, чтобы тот заикался. Этого никогда не происходило. Поэтому он не давит больше с вопросами, только смотрит в ожидании продолжения. – Их было десять. Друзья старшего брата одноклассника, – Игорь зажмуривается в ожидании вердикта. – От семнадцати до девятнадцати – Их состояние? – если те ушли без хотя бы парочки синяков, то он устроит им перелом. Много переломов. У него есть парочку должников среди тупых амбалов, которые могут помочь в реализации мести. – Одному разбил губу, другому нос, еще двое теперь хромают после удара по колену, а брата ударил по голове портфелем, как ты и учил, тот упал и потерял сознание, – замораживающая эмоции ярость сменяется штилем безэмоциональности. Даже дышать становится легче. Что-то очень темное внутри довольно урчит в ответ на слова его ребенка. Его мальчик смог противостоять такому большому количеству противников сильнее и старше себя. – Хорошо. Иди переодевайся. Вещи потом мне, я зашью пока ты будешь обедать, – Игорь лишь кивает, а после идет в комнату по стенке. – И... ты молодец, Горь. Я горжусь тобой, – слова на удивление легко срываются с языка. Говорить такое невероятно тяжело, но сейчас это получается так естественно и просто, что вызывает удивления. В ответ Юра получает лишь кивок, но он видит как появляются слезы на глазах у сына. Он и не вспомнит когда вообще слышал такую фразу от Кости или себя же за три месяца совместной жизни и ещё столько же коротких встреч с ночевкой. Пока нужно дать время передохнуть после произошедшего. Но он обязательно узнает фамилии и имена явившихся по душу Игоря. Обязательно.

***

      Через неделю форточники грабят квартиру каждого конченного идиота, который посмел тронуть его сына.       Никто не находит следов преступников.       Он постарался над этим.

***

      Юра по памяти набирает домашний телефон в их квартире: – Привет, Игорек, – на второй гудок трубку снимают. – Я с радостной новостью. Угадай кто сможет прийти к тебе на соревнования? – Ты правда придешь?! – Смирнов морщится от крика, отдергивая трубку телефона от уха. Он всего-лишь пойдет на шахматный турнир Игорька, а столько шума. – Ну да. Ты только время скажи, а то я не записал, – и забыл. Но этого ребенку знать не стоит. Он вообще удивлен как ему удается столько лет скрывать это – В шесть. А... – тот явно хочет сказать что-то еще, но сдерживает себя. – Костя не придет. Прости. Я завалил его своей частью отчётов, чтобы хоть кто-то из нас двоих пришел, – чистая правда. Старший Гром вообще забыл про турнир, поэтому безропотно согласился на эту авантюру. – Я бы не потянул еще и его отчеты. Ты же не против моего присутствия? – внутри что-то сковывает сердце. Он ни разу не родной отец, поэтому тот может и отказать ему. – Нет! Нет. Я... я рад, что ты будешь, – тихая искренность успокаивает. – Мы в актовом зале будем. Лестница на второй этаж у входа, а там сразу же по левую сторону будет проход. – Понял, принял, обработал. Тогда до встречи, мелочь, – он усмехается на такое воодушевление и подробные инструкции. – Пока, – гудки тихо звучат в трубке.       Юра потом с широкой улыбкой поздравлял Игоря с очередной золотой медалью. Маленький чертёнок вновь принес победу домой.       Косте не стоит знать о мороженном в качестве ужина, но они о таком говорить и не собираются.

***

      Юра удивленного замирает на пороге квартиры. Игорь уже как несколько часов дома, но телевизор не нарушает тишину, куртка кулем валяется под вешалкой, рюкзак лежит там же, обувь криво стоит посередине прохода. Тот никогда себе не позволял такого, к вещам относился бережно и аккуратно, а тут такой бардак. Что-то не то.       Стоит пройти вглубь квартиры как становится заметен ворох одеял на диване и спящего подростка. Сейчас весна, поэтому идея накрываться оделом и пледом выглядит странной. Торчащее лицо красное, челка мокрыми прядями липнет ко лбу, дыхание через рот. Но того трясет будто в квартире холодно. Это неправильно. Неужели мелкий все же что-то подхватил?.. Но как его лечить? Чем его лечить? И сколько это будет длиться? Тому не станет только хуже в ближайшее время?       Мысли только набирают скорость, создавая множество новых вопросов. Но для начала нужно убедиться в наличии температуры. Поэтому Смирнов осторожно касается лба Игоря. Кожа горит под ладонью, а тот лишь жмется к руке в поиске прохлады. Паника вновь возвращается с усиленной мощностью. Ему срочно нужен кто-то, кто сможет помочь ему в этом вопросе. Лена наверняка сможет. Женщины лучше знают как лечить и умеют обращаться с детьми. Ему нужно позвонить ей. Не паниковать. Просто позвонить. На часах уже десять, беспокоить в такое время дурной тон, но страх за сына перехватывает контроль над разумом.       Он не помнит номер, но под углом телефона зажата пожелтевшая бумажка. Там написан набор цифр и всего одно слово: "Прокопенко". Этого достаточно. Пальцы жмут на кнопки сильнее необходимого, но ему не удается взять руки под контроль: – П-привет, – трубку поднимают со второго гудка. – П-понимаю, что у-уже поздно, но у-у меня п-проблема, – Юра морщится от количества удвоенных букв. Нервозность усиливает заикание. – Юра?.. Не дай бог это по нашему делу! Я тебя лично удушу за это, – от чужого возмущения удается взять себя в руки. – Лена спит? Если нет, то позови к телефону. У И-игоря очень высокая температура, но я не знаю что делать, – несколько секунд ответом служит лишь тишина, которая потом сменяется тяжёлым выдохом. – На твое счастье ещё нет. Сейчас, – слышится шуршание, а потом раздаётся приглушённый крик. – Лена, тут Игорь заболел! Подойти сюда, – шаги, снова возня. – Привет, Юр, – он готов молиться на эту чудесную женщину. – Что с Игорем? – Высокая температура, сильный озноб, насморк, – он кидает взгляд на спящего, стараясь говорить тихо. Не стоит того будить сейчас. – Он спит под одеялом и пледом, но его трясет. – Поняла. Подготовь воду и сними одеяло. Ему не нужно "пропотеть", это большая нагрузка на сердце. И обязательно смерь температуру! Дома есть что по лекарствам? – Аспирин и парацетамол точно есть. – Не смей давать их вместе. Дай только парацетамол, одна таблетка. Я буду через тридцать минут, – твердость Лены заставляет лишь согласно угукать в трудку. – Мне нужно увидеть его, чтобы понимать какие инструкции тебе давать. Хорошо, что сегодня пятница. Сделай пока что я сказала. Скоро буду, – короткие гудки завершают разговор, но это сейчас не волнует. Ему нужно позаботиться о своем сыне.       Сначала вода и таблетки.       Аптечка стоит на кухне, что сейчас играет на руку. Юра как можно тише открывает нужные дверцы шкафчиков ради стакана и заветного лекарства. Упаковка тихо шуршит в звенящей тишине квартиры. Градусник едва ли не выпадает из подрагивающих рук, но ему удается его поймать. Не хватало еще разбить. Графин с питьевой водой полон, что радует. Донести все необходимое до тумбочки у дивана не занимает много времени.       Самое сложное. Одеяло.       Игорь спит завернувшись в него с головой, дополняя пледом поверх. Значит, нужно сначала избавиться от него. Смирнов как можно аккуратнее выдергивает плед из под спящего тельца, откладывая ненужную ткань на спинку дивана. Осталось самое сложное. Края одеяла плотно зажаты, поэтому даже осторожно его не вытащить без возможности разбудить. С другой стороны это может позволить всучить градусник и таблетку. Но и будить не хочется. Сейчас сон необходим организму для восстановления.       Тихий кашель ставит точку в этих рассуждениях: – Пап?.. – Прости, малой, лишь я, – он заглядывает в мутные уставшие глаза. – Игорёк, сейчас таблетку принять нужно, – ладонь сама ложится на чужую макушку и принимается гладить. Ласка мальчишке сейчас тоже нужна. – Давай осторожненько, – Юра придерживает стакан, пока тот пьет жадными глотками. – Ещё? – Да, – хриплый голос неприятно отзывается внутри. – Сейчас, – и снова приходится помогать. Насколько же тот слаб? – Лена сказала убрать одеяло. – Жарко, – он быстро, но осторожно сдергивает ненужную сейчас вещь. – Градусник, – кожа просто горит при касании, что наличие высокой температуры можно определить и без него. – Спи, Горь, спи, – Юра ловит себя на том, что вновь гладит кудрявую голову. В нем столько переполняющей нежности, что это даже пугает. – Скоро теть Лена придет. Мы быстро тебя на ноги поставим, – в ответ что-то неразборчиво произносят, но это быстро утихает. Спит.

***

      Юра с мягкой улыбкой рассматривает Игоря. Тот из очаровательного парнишки превратился в крепкого юношу с железными принципами и стойкими убеждениями. И сейчас пора попрощаться с таким понятием как школа.       Подготовка к выпускному проходила тяжело. "Лихие девяностые" ни разу не "лихие", а скорее ёбнутые, припизднутые, злоебучие и так далее по метафорическому списку известных ему матов. Денег, времени, сил и просто возможности отпраздновать нет почти ни у кого, а проблемы в духе "ой, а папа Насти Фалалеевой - вор в законе, ее не будет", "а дядя Никиты Куликова - главарь ОПГ, они уехали из города", "я не смогу прийти, у меня папа приезжает из Казани" звучали слишком часто.       Но, в конце концов, удалось собрать всех вместе хотя бы на официальную часть награждения. Костя привычно где-то пропадает, но обещал быть через двадцать минут. Игорь же нервно крутит в руках букет для своей пары. Мария хоть и является парой лишь для поставленного вальса, но быть джентльменом это не мешает. Через полчаса им пора уже выходить, но тот решил заранее одеться и привести себя в порядок. Непослушное гнездо кудряшек на голове находится в очаровательном творческом беспорядке, одежда без единой складочки или пятнышка сидит идеально, туфли блестят. Все просто замечательно.       Не замечательно лишь отсутствие старшего Грома.       Нужно пока успокоить Игоря: – Ты сейчас бедные цветы помнешь, – Юра осторожно забирает букет из подрагивающих рук. – Он точно будет, не волнуйся. – Сколько раз он обещал быть, но не был, – обида звенит в словах. – На такое важное мероприятие точно будет. Клялся своим отпуском, – для Кости нет ничего хуже бездействия, а тут нужно будет отсидеть две недели на заднице ровно без единого вызова. – А он сможет сдержаться в актовом зале? – несколько отцов одноклассников являются мелкими криминальными авторитетами под которых пока не копают, но держат на прицеле, поэтому все возможно. – Я заставлю. Он точно не хочет срывать твой день, – Смирнов убирает невидимые пылинки, чтобы отвлечь внимание сына. – Да и с ножевым не очень удобно задержания производить, – только вчера Костю зашивали, а сегодня тот снова куда-то сорвался. – Где он? С самого утра ушел молча. – Мне он тоже не сказал. Засранец, – он, вообще-то, тоже переживает где этого идиота носит. – Как дела с Наташей, кстати? Давненько ничего про нее не слышал, – эта девчушка из шахматного клуба нравится Игорю, но вот уже как две недели никак новостей слышно не было. – Ее семьям срочно уехала из города, – Юра слышит грусть в ровном голосе. – Она сказала, что ей придется разорвать связь со всеми. – Сочувствую, Игорек, – он крепко сжимает плечо в качестве поддержки. – Повеселились как следует на выпускном. Развейся. Тебе это нужно. – Спасибо. Но я алкоголь не очень люблю. – Горь, не обязательно пить, чтобы веселиться, – небольшая шалость в виде щелчка по чужому носу вызывает улыбку и возмущение одновременно. – У тебя хорошая фантазия, придумаешь что-нибудь. Ну или с кем-нибудь, – и двусмысленное подёргивание бровей для повышения комичности сказанного. – Дядь Юра! – громкий смех теряется в хлопке двери. – Папа! – Смирнов лишь с улыбкой смотрит на сына. На секунду он дёргается на зовущий голос, но удается сдержать порыв подойти ближе. Гром слабо усмехается на это. Они оба ждут, когда Игорь сможет принять его в роли папы.       А Косте головомойку он еще устроит.

***

– Я поступил! – Игорь врывается в квартиру с радостным криком. – Пап, я поступил! – Поздравляю, Горь! – Юра отрывается от чистки беретт, вставая из-за кухонного стола. Говорить через половину квартиры не хочется. – Я же говорил, что ты сможешь. А ты еще не верил. Предлагаю отпраздновать у Феди всем вместе, – тот подскакивает и крепко обнимает его. – Пап, я так рад! Буду как вы защищать мирных граждан, – а у Юры кажется останавливается сердце. Игорь впервые за четыре года назвал его папой лично. Костя рассказывал, что тот называл его так при разговоре между ними или с Игнатом, но смущался говорить ему. Боялся, что ему не понравится. Глупый. – Дядя Федя и тетя Лена буду так рады. Пап? – Д-да, прости. Я просто не ожидал и-и... – мысли предательски разбегаются. На глазах закипают слезы радости. – Я рад. Правда рад, – объятия становятся только крепче. – Я тебя уже давно зову сыном, но получить ответ так приятно. – Я... я тоже давно так зову тебя. – Теперь будет сложне понимать к кому ты обращаешься, – смех дрожит, но он искренний. – Это да.       Теперь он официально родитель.       И всегда будет рядом со своим ребенком.       Такая обязанность же у родителя?