Healing you

      — Да чего ты как заведённый всё повторяешь его кличку. Его больше нет. Успокойся, — проговаривает Сону, сидя на подлокотнике дивана и мирно покачивая ногой.       — Ты меня никогда не поймёшь, Сону, — меж всхлипов шепчет Джейк. Голос сел ещё вчера от криков. Как заветную мантру он произносит не просто кличку, а имя. Имя его лучшего друга — Атлас. — И ты никогда не поймёшь, что значит быть верным и преданным кому-то.       Шим зарывается пальцами в волосы, лбом склоняясь к своим коленям. Голова раскалывается будто пополам, сердце же волком воет, не затыкаясь ни на секунду. Усталость никак не может побороть эмоциональный срыв, чтобы Джейк хотя бы вздремнул. Он вытирает слёзы, которые уже бесконтрольно текут из красных опухших глаз, и идёт на кухню, где наливает стакан воды, делая из него глоток. Ладонь пробирает мелкая дрожь, отчего стакан с дребезгом стеклянных осколков падает на пол. Вот примерно так Джейк и разбился внутри, только вместо крови на полу лишь прозрачные разводы.       Он не замечает, как его носок окрашивается, впитывая кровь из свежей раны, и не чувствует этой физической боли. Как в тумане проходит к дивану и, забирая свой рюкзак, шагает к выходу из квартиры, зачем-то по привычке натягивая рукава куртки. Холоднее ведь, чем сейчас, уж точно не будет?       — Ты куда? — окликает Сону.       Хлопок двери служит ответом на то, что Джейк и не слышал вопроса. Это было не громче крика внутри, вперемешку с яркими воспоминаниями, наполненными смехом и звонким лаем.       Местами сухая трава шуршит под подошвой летних кроссовок, пока Шим бредёт по склону, поверхностно вдыхая и выдыхая. Замечая размытое белое пятно, он останавливается, как и его осознанное дыхание. Он тут же бы упал на колени от изнеможения и недостатка кислорода, но остаток сил внутри тянет его к месту. Медленно проходя расстояние, со вздохом Джейк всё же опускается на колени. Улыбается Атласу, что смотрит на него с очаровательной добротой с черно-белой фотографии на фоне светлого ледяного камня. Впитаться бы тут же в землю, лечь и исчезнуть, быть с ним рядом. Это всё, чего хочется: вновь погладить по шелковистой спинке, чмокнуть в мокрый холодный нос, сказать весело «Дай лапу, Атлас!», бесконечно гулять по любимым паркам и кидать фрисби, приходить домой, когда слышишь топот четырёх лап, что бегут скорее тебя встречать.       На чёрных штанах ещё примагничена золотистая собачья шёрстка, и эти частички Атласа, оставшиеся с Джейком, напоминают ему, что он даже не сошёл с ума, но ещё одной острой иглой впиваются в сердце. По стянутому от соли лицу катится очередная слеза. Джейк не замечает, когда успела появиться тень рядом, пока не слышит вполне человеческий голос:       — Ты как? Замёрз? — парень, окликнувший его, садится по другую сторону от памятника, непонимающе рассматривая. — Просто дрожишь весь… — объясняет он.       — Нет. Всё нормально, — хрипом выходит из Джейка, хотя сначала он решил не отвечать, точно уже призраки мерещатся.       — Прости. Если что у меня есть шарф, — юноша указывает на рюкзак за его плечами и отворачивается, не желая напрягать незнакомца. Но, тем не менее, даже спустя пять или десять минут он не уходит. Время здесь точно идёт по-другому.       — Почему… — снова хрипит Джейк. — Почему не уходишь?       — Здесь моя кошка. Сегодня четыре года как её нет, — спокойно отвечает парень, на секунду возвращая тревожный взгляд на Шима. Джейк пытается рассмотреть что-то кроме травы, тёмной почвы и белого камня с любимой фотографией.       Подол шоколадного пальто незнакомца лежит на земле, а несуразный серый капюшон покрывает голову, от ветра же всё равно не спасает. Руки сцеплены в замок, а профиль являет собой лишь очертания чужого лица.       — Соболезную, — находится с ответом Шим.       — Благодарю… - задумчиво тянет тот. — Извини, но могу я тебя спросить?       — Ну… — с возможным вниманием отвечает Джейк.       — У тебя носок весь в крови, и до сих пор капает на землю, — кивает на ноги.       — Это не вопрос, — лишь отвечает парень, не услышав ожидаемой интонации. Слова слишком сложные и не складываются во что-то логическое в голове. Ветер лишь неприятно бежит по волосам, не давая вдохнуть, а ощущение работает на уровне базовых потребностей. Голос незнакомого ему юноши же кажется чем-то высокодуховным. Слов не разобрать.       — Тебе помочь? — повторная попытка.       — С чем?       —У тебя кровь идёт.       — Где? — Джейк осознает слова короткими фразами, что уже ему кажется показателем оставшейся жизни в нём.       — На ноге. Носок промок. Посмотри сам, — перенявший тактику парень, вновь указывает на его нижнюю половину тела.       Джейк оборачивается и не сразу понимает, почему надел носки разного цвета сегодня утром, хотя и этому не удивляется. Затем до усталого сознания доходит, что не носок алого цвета, а то, благодаря чему он окрасился.       — Можно, — Джейк пожимает плечами, и это действительно ничего для него не значит. Лицо незнакомца окантовано прядями волос, глаза такие же карие, как и у Джейка, а вот брови хмурятся.       — Хорошо. Давай помогу подняться, — парень быстро оказывается рядом, подхватывая под локоть, и перекидывая правую руку Шима через своё плечо. Хватка сильная, но надёжная, позволяет Джейку крепче стоять на ногах и потихоньку хромать к машине.       — Куда мы? — внезапно одумавшись, спрашивает Джейк.       — Отвезу тебя в травмпункт, чтобы осмотрели ногу, — отвечает юноша.       — Я не переношу больничный запах. Только не туда, — с трудом проговаривает Шим.       — Хорошо. Я сам могу обработать тебе рану. Поедешь со мной, или я отвезу тебя домой, или куда ты скажешь, где тебе помогут?       — Я не могу отсюда уехать, — заявляет Джейк, обработав всю информацию.       — Ты явно не в порядке, парень. И ты можешь вернуться в любой день и в любое время. Но ночевать здесь не нужно, тем более, если нездоровится, — поясняет незнакомец, и в его словах Джейк выцепляет только «вернуться в любой день и в любое время». Сопротивление снижается, и Шим садится в машину юноши.       В салоне пахнет чем-то приятно-сладким, и физически кажется, что стало теплее. Парень пристёгивает ремень безопасности Джейку, обдавая шею ещё более тёплым потоком воздуха. Шим пытается его подсознательно побольше вдохнуть, он ведь сладкий и тёплый, совсем домашний.       — Не хочу домой, — делает вывод он, ведь в том месте сейчас нет его прежнего дома. Всё не так, как раньше.       — Я тебя понял. Тогда, раз предложений больше нет, отвезу тебя к себе. Отогреешься и обработаем ногу, а то здесь легко какую-нибудь заразу подцепить, — парень пристёгивается сам, а затем постепенно трогается, выезжая с прилегающей территории. Автоматически включается тихая музыка без слов, что только лучше для отягощённого мозга Джейка.       — Как тебя зовут? — практически сразу спрашивает незнакомец.       — Джейк. А тебя?       — Ли Хисын, — официально представляется тот.       В ответ Шим лишь тяжело кивает головой. Пейзажи за окном постепенно расплываются, а тело перестаёт неприятно дрожать, согреваясь в машине. Усталость всё же победила в кошмарной схватке, и Джейк проспал остаток пути, не ориентируясь во времени.

──────  ✶ ──────

      Темно-серый трёхэтажный дом, медленно ноги ступают по ступенькам крыльца. Жилище Хисына находилось на первом этаже, как понял Джейк, когда тот щёлкнул ключом в замочной скважине. Внутри же всё было бежево-сине-серое, у Шима до сих пор плыло перед глазами с тех пор, как он проснулся от мягкого прикосновения к своему плечу. Хисын помог снять куртку и обувь, вместе они дошли до небольшого синего диванчика.       — Посиди здесь, сейчас вымою руки и принесу аптечку, — на эти слова Джейк вздохнул и безразлично следовал инструкции.       Хисын вернулся с весомым чемоданчиком, похожим на фельдшерский, поставил его на пол, и сам сел на колени рядом с повреждённой лодыжкой. Аккуратно приподнял ткань штанов и стянул окровавленный носок. Как и ожидалось, достаточно глубокий порез уже успел высохнуть и собрать на себя пыль и частички грязи.       — Сейчас сделай глубокий вдох и выдох, — дал следующую инструкцию парень, попутно открывая бутылёк с антисептиком.       Лодыжку он бережно укладывает на свою ногу, в другую руку берёт большую тканевую салфетку и размещает под раной, из бутылька поливая на непонятные очертания порезанной кожи. У Джейка застревает в горле крик от неприятного жжения, но он старается дышать, хоть и стиснув покрепче зубы. Следующим шагом Хисын ватным тампоном очищает края раны и неповреждённую кожу от крови и грязи. Самые большие мучения на этом заканчиваются, потому что Ли кладёт на рану небольшую марлевую салфетку и открывает упаковку с белоснежным бинтом, оборачивая его вокруг шимовой ноги, а в конце завязывая на бантик. И правда, так это дело выглядит куда приятнее.       Хисын ставит залатанную ногу на пол, встаёт и задумчиво хмурит брови, собирая свой целебный чемоданчик.       — Ну как ты? — в конце концов спрашивает он.       — Сойдёт, — вполне честно отвечает Джейк.       — Будешь чай или воды? Или что-то из еды, может быть? — предлагает Хисын, вновь присаживаясь на колени перед Шимом. Взгляд последнего взбудораженно пляшет по чертам лица, которое, наконец, возможно рассмотреть в основных деталях. И глаза, оказывается, чуть светлее, чем у Джейка. Похожи больше на кору дерева, со светлыми лучиками, следующими от зрачка. Брови тёмные и аккуратные, а губы сухие, но нежные благодаря контуру в форме странного сердца. Джейка явно не торопят с ответом.       — Мне бы стоило поесть, но аппетита нет. Давай чай… может что перекусить найдётся у тебя, — протягивает Шим.       — Хорошо. Могу предложить овсяное печенье, — пожимает плечами Хисын, своими интересными глазами ответно изучая.       — Давай.       Ли уходит в другое крыло помещения, и теперь, чтобы наблюдать за рутинными, но успокаивающими чем-то действиями, приходится повернуть голову, что даётся нелегко после пребывания её в одном положении во время поездки. В спокойной тишине, перебиваемой лишь тихим шипением чайника, злые мысли отступают, и Джейк, ловя момент, старается вообще ни о чём не думать. Вот в кружку льётся заварка, а следом кипяток, от которого прозрачно парит. Хисын ставит кружки на стол, с полки вынимая пачку печенья.       — Проходи потихоньку, — зовёт его.       — Ага, — кивает Джейк, поднимаясь с дивана, и ковыляет к столу.       Чай на удивление оказывается совсем не горячим и очень вкусным, если размочить печенье. Лицо Хисына озаряет маленькая улыбка.       — Сколько тебе лет? — внезапно спрашивает Ли, вырывая Джейка из мирного облачного существования.       — Двадцать четыре. А тебе?       — Двадцать шесть, — ещё раз улыбается Хисын, отчего у Шима по щекам бежит румянец. К сожалению, рефлекторные реакции не исчезли.       — Тогда… ты… Вы… получатся, старше? — дожёвывая третье печенье, замечает очевидное Джейк.       — Получается, что так. Только прошу тебя, не обращайся ко мне теперь на Вы, всё в порядке, — Хисын зачем-то опускает взгляд и машет головой.       — Понял… — слушается младший. — Спасибо за чай, — благодарит он и собирается с силами, чтобы встать. Хисын оказывается рядом в секунду, и с поддержкой Джейк переходит обратно на диван, занимая сразу полулежачее положение, вытягивая ноги, чтобы не выворачивало суставы. Старший приносит из другой комнаты плед и подушку.       — Думаю, тебе стоит ещё немного поспать, — объясняет он.       Джейк благодарно принимает мягкий и пушистый плед, накрывая которым тело, в тот же миг чувствует распространяющееся тепло, которого так не хватало вымотанному организму. Ли садится чуть поодаль, оставляя место, чтобы младший мог лечь, но тот подползает поближе и укладывает голову на чужие колени, практически сворачиваясь в клубочек, подтягивая одеяло, а подушку опуская на пол.       — Можно? — запоздало и неловко.       — Если хочешь, можешь спать так, — доносится спокойный голос сверху.       Джейк чувствует, как тонкие пальцы зарываются меж его волос, слышит тихое шуршание от невесомого поглаживания, и нет, это не совсем было скрытым мотивом Шима, он сейчас не задумываясь, больше подсознательно ищет заботы и ласки, ищет причал, как корабль, что долго блуждал по темноте штормов и бурь.       Младший пытается рассмотреть предметы, что находятся напротив его глаз на полочках, но равномерное поглаживание по макушке утешает бушующую боль, оставляя пустоту в голове и позволяя моргать всё реже и реже, до тех пор, пока дыхание не становится столь же равномерным, как и движения чужой ладони.

──────  ✶ ──────

      — Я могу отвезти тебя, — предлагает Ли, продевая руки в рукава толстовки.       — А не слишком подозрительно сообщать свой адрес малознакомому человеку с моей стороны?       — Даже если бы я хотел сделать что-то плохое, то уже бы сделал, пока ты спал, — Хисын закрывает тему железным фактом, что не требует возражений.       — Правда… спасибо за помощь. Не думал, что ещё существуют люди, которые добры к незнакомцам.       — Существуют, как видишь, — вполне адекватно, без капельки сарказма произносит старший, расправляя для Шима куртку, чтобы легче было надеть.       Младший довольно скоро шагает навстречу спасителю, надевая куртку и кроссовки. На улице всё так же ветрено и серо, совсем не внушает доверия и желания жить, но в машине у Хисына всё так же пахнет сладко и по-домашнему, что заставляет ослабить внимание и выдохнуть. Старший отвозит Джейка к злосчастному дому, а также даёт номер телефона на случай, если понадобится помощь.       — Не забывай обрабатывать рану и менять повязку, надеюсь, что у тебя есть лекарства. Если нет, можем съездить до аптеки, — напоминает о заботе к себе Хисын, но Шим, если честно, даже не знает, кто он, не то, чтобы он был способен заботиться о себе.       — Не стоит. Я справлюсь, — в порыве отвечает младший и выскакивает из машины слишком резко, о чем свидетельствует выстрелившая боль в ноге. Ветер продувает насквозь, что от мягкости и тепла не остаётся ничего.       Стены в квартире давят с силой, увеличенной во сто крат. Весь выстроенный за несколько часов защитный барьер рушится, когда Джейк замечает атласову лежанку в углу гостиной. В доме ожидаемо пусто, но то, какая пропасть образовалась внутри, даже в сравнение не идёт. Шим падает на пол рядом с холодной лежанкой, ещё чуть-чуть отдающей пёсьим запахом Атласа и шампуня, которым Джейк его мыл. Сглатывает тяжело и больно, всматриваясь куда-то в стену.       — Атлас… мой хороший мальчик, — задыхается Шим, снова начиная дрожать.       Тело коченеет и затекает, нога ноющей болью напоминает о себе, а взглядом ничего не удаётся выцепить из-за тьмы, что заполнила всё пространство вокруг. Джейку кажется, что он ослеп, пока пытался наощупь добраться до ванной комнаты, чтобы включить кипяток и морщиться от перепада температур кожи и струящейся воды. Повязка, столь заботливо наложенная Хисыном, промокает и вновь немного сочится кровью. Это всё уже давно не имеет смысла. Шим садится на кафель, глаза застилает вода, капающая с его волос. Кто-нибудь его слышит? Его немой крик о помощи.

──────  ✶ ──────

      Ли возвращается к дому Шима спустя четыре часа в надежде увидеть из окон свет. Вздыхает, когда смотрит на иконку нового контакта, не решаясь позвонить, чтобы узнать о состоянии. Он ведь так привык оказывать помощь тем, кто в ней нуждается. Но желание присмотреть, уже оказав необходимую ранее помощь, является добавочным пунктом в этой истории. В истории Шим Джейка, что выглядел, как несчастный щеночек, сидя рядом со своим другом.       Вибрация телефона слишком громко перебивает мысли и полночное затишье, и Хисын с подозрением подносит дисплей к уху.       — Ли Хисын, прости меня, — шепчет в трубку надломленный голос, — но мне очень плохо.       — Где ты? Я приеду, — глядя на окна чужого дома, отвечает Ли.       — У себя в ванной, — тихо доносится до уха, а следом оглушают гудки, оповещающие об окончании вызова.       Хисын срывается с места и несётся к незапертой двери, резко дергая на себя, но стараясь закрыть потише, чтобы не пугать. К темноте приходится привыкнуть, двигаясь чуть медленнее бега. Звук от вытяжки в ванной направляет Ли, который попутно скидывает с себя куртку вместе с рюкзаком и ступает на пятки кроссовок, чтобы снять. В ванной он замечает лишь силуэт в углу, скопившиеся клубы пара не позволяют прозреть. Хисын, пытаясь отдышаться, присаживается рядом с Джейком, в сторону убирая чужой телефон, и только тогда тот отрывается взглядом от плитки на полу, вздрагивая.       — Это ты? Как быстро время прошло, — комментирует младший, немного не в курсе всех событий.       — Ты долго здесь? — интересуется Ли, замечая промокшую повязку, с дрожью в сердце осматривая остальную поверхность кожи на наличие повреждений. Затем находится и вытягивает с поручня большое полотенце, в которое оборачивает Джейка.       — Не знаю, — как может, пытается посодействовать и даже пытается встать, но это действие удаётся у него отвратительно, отчего он снова чуть не заваливается с грохотом, но крепкие чужие руки ловят его под коленками и со спины.       Рефлекторно Джейк сжимается и хватается за шею старшего, пока тот относит его в оставшуюся комнату, что по логике Хисына должна быть спальней. Кровать мягко проминается, пока Ли укладывает младшего.       — Где твоя одежда? — начиная проверять открытое пространство, спрашивает он.       — В комоде. Первый ящик. И второй — там футболки, — полуосознанно выдаёт Шим.       С немого позволения Хисын выуживает нижнее бельё и первую попавшуюся футболку, одевая Джейка и на минуту оставляя в одиночестве на кровати. Возвращается он с пакетиком, судя по всему, таким же целебным, и начинает развязывать мокрый бинт. По ещё раскрасневшейся и горячей коже Джейка бегут неприятные мурашки, но Хисын старается убрать всё размокшее как можно быстрее и осторожнее, чтобы закрыть рану уже сухой салфеткой и вновь закрепить её с помощью бинта, всё так же завязывая бантик.       — Где-нибудь болит ещё? — беспокойно.       Джейк медленно подносит руку к груди и сжимает футболку, комкая в кулаке.       — Здесь. Болит, — шепчет он. У Джейка даже взгляд источает всё то терзание, что испытывает его сердце, пронзённое тысячами острых мелких игл. Хисын забирается к Шиму на кровать, шурша постельным бельём со звездами, и ложится рядышком.       — Иди сюда, — хлопает в районе своего сердца, что ещё не зажило за это время, но каждая рана заклеена пластырем. Джейк послушно ложится на грудь Ли, слушает его сильное и ровное сердцебиение.       — Как ты пережил это? — младший не уверен, что выслушает ответ, не уснув, но мучительный вопрос сам вырывается из горла, — Как заполнил пустоту?       — Признаться, сначала я был в трёхдневном запое, сразу после похорон, — бархатистый голос Хисына вибрацией проходится по телу Джейка, действует как волшебная частота, на которой разум успокаивается. — После… решил сходить в приют, откуда я взял свою кошку. Увидел, что ещё много-много маленьких и беззащитных зверят нуждаются в помощи. С тех пор я ходил в приют чаще и чаще, пока это не стало моим утешением. Появилось то самое чувство благодарности, о котором все твердят. Благодарность за то, что твой друг провёл с тобой практически всю свою жизнь, любил тебя своей чистой любовью и был ласков и верен. Иногда я чувствую её присутствие, кажется, вот-вот подойдёт и будет ластиться, чтобы я дал ей любимое лакомство, или тоненько замяукает, чтобы пойти вместе поиграть. Мне её жутко не хватает, и пустота… она никуда не делась. Но именно любовь к ней и благодарность за проведённое вместе время стали сильнее, чем чувство разрушения, — тихо закончил свой монолог Ли, слыша медленное и равномерное дыхание Джейка, во снах которого плескались тёмно-синие волны, покрытые морской пеной и успокаивающие шумом прибоя.       Хисын почувствовал в этот момент что-то очень знакомое, но давно забытое. Для старшего Джейк словно затерянный в глубинах сознания дом. Мягкость волос чувствуется на кончиках пальцев, а губы касаются шимовой макушки в невесомом поцелуе. Едва-едва притрагиваясь, Хисын гладит младшего по спине, а тот будто больше плавится под чужими необъяснимо родными руками, превращаясь в растопленное сливочное масло, окутывая отпечатавшейся сладостью запаха.

──────  ✶ ──────

      — Хён? — хрипло зовёт Джейк, не в состоянии открыть глаза, но чувствуя невероятное тепло, жар, которым укрывает его Хисын.       — М? Что такое? — звучит чрезвычайно бодро для человека, который только что проснулся, учитывая, что утренний свет ещё даже не собирался стучаться в окна. По ощущениям висела холодная ночь.       — Мне тяжело, — пытается прочистить горло Джейк.       Хисын не улавливает, в каком именно плане Шиму тяжело, но на всякий случай убирает со спины свою руку. На старшего накатывает чувство, что он бесполезен, неспособен помочь, если тому тяжело морально. Свой пример не внушает доверия, а словами или действиями груз с сердца не снять. Но сквозь чувство некой беспомощности в отношении другого он решает сделать вывод. И для себя тоже.       — Я знаю, что ждать этого долго. И прости, что я не могу ничего сделать. Твоя тяжесть и боль утихнет только с пониманием и со временем. Я не психолог, конечно, но думаю, что это должно сработать так. Буду рядом, если тебе это нужно, — завершает Хисын, на удивление разволновавшись до предела от мысли, что Джейка, которого он знает один день, придётся оставить.       — Кажется, нужно, — мыслит тот.       — Спасибо, — и сам Хисын уже не понимает, кому больше нужно присутствие человека рядом, но вновь обретённый дом и пристань так хочется сберечь, даже если вдруг характеры у них невыносимо разные. По крайней мере, есть общая боль…

──────  ✶ ──────

      Каждая ночь становится похожей на предыдущую, стирая лишь эпизод в ванной. Джейк заботливо встречает старшего вечером у порога, тот обрабатывает ему ногу вплоть до образования корочки, что свидетельствует о заживлении.       — Ты молодец, рана уже выглядит заметно лучше, — улыбается Хисын, закончив перевязку. Похвала вызывает у младшего ответную смущённую улыбку, и сердце Ли уже привычно пропускает удар, следом учащаясь в погоне за чувством, что поселилось в душе.       — Спасибо. Всё благодаря тебе, — похудевшие, но очаровательные щёки хочется ущипнуть, когда Джейк так сладко улыбается. Старший себе этого не позволяет, мысленно затягивая узел вокруг своих запястий.       Они вместе пьют чай на ночь с овсяным печеньем, что так Шиму полюбилось. Маленькие привычки, которые отныне наполняют его день, стали опорой для того, чтобы подняться. Они подсознательно дарят чувство стабильности, строят плотину для того, чтобы заново строящийся мир вмиг не затопило. Небольшие шаги на пути к восстановлению, которые он делает, держа Хисына за руку, дают смелость говорить, не замалчивая тоску и боль.       — Знаешь… — Джейк накручивает чайный пакетик на ручку кружки, обещая себе в следующий раз купить для чая заварку, — сначала мне казалось, что это лишь самый ужасный кошмар, и мне стоит только ущипнуть себя, и я проснусь. И всё будет хорошо, — задумчиво делится он. Хисын внимательно смотрит на каждую эмоцию младшего, чуть притрагиваясь пальцами к ладони Джейка, что лежит на столе.       — Мне кажется, к смерти никогда не будешь готов. Атлас заболел, и я обошёл все клиники, что есть в этом городе. Ему так и не смогли помочь, представляешь… Он так быстро похудел и перестал есть и играть… — голос Джейка подрагивает, но он сосредотачивается на том, как крепко Хисын держит его за руку.       — Казалось бы, этого времени могло хватить, чтобы попрощаться, ведь я проводил с ним каждую минуту его жизни. Но он умер прямо у меня на руках. Попросил погладиться в последний раз, — младший глубоко дышит и закрывает глаза, как научил Хисын. Это помогает прийти в норму, и даже если Джейку так тяжело даются такие разговоры, он считает своим долгом рассказать об Атласе всё, рассказать об этой любви и быть услышанным.       — Мой друг. Уже в прошлом друг… Сказал успокоиться, будто это ничего не значит. Я был в ярости. По-видимому, рану я получил именно тогда, — замолкает Шим, и даже мысль, что он справился, сказав все эти слова, утешает.       — Спасибо, Джейк, что выражаешь свои чувства. Это очень важно, и я внимательно слушаю тебя. Каждому утрата даётся по-своему тяжело, и никто не сможет полностью понять твоих чувств. Но тот, кто изначально был равнодушен, наверное, даже не имеет права называться настоящим другом. И я лично думаю, что Атлас остаётся рядом с тобой в облике своей души. Он тебя не хотел оставлять… и не оставил. По крайней мере он всегда будет в твоем сердце, в твоих воспоминаниях, даже если ты не сможешь его больше увидеть воочию. Ты хорошо справляешься, Джейк, — Хисын разворачивает руку младшего внутренней стороной к себе и нежно целует в ладонь, проявляя и свои чувства теперь не украдкой, совсем явно. Открывается шаг за шагом, как и Джейк ему.       — Я стараюсь, — тихо отвечает тот, совершенно не зная, как реагировать на неожиданное прикосновение, ведь те же объятия во время сна и в принципе во время их совместного пребывания уже стали нормой, необходимым действием для поддержания сил.       — Уверен, что старания окупятся, — кивает в ответ Ли, стараясь не показывать своего смущения, что уже проявляется на кончиках забавных ушей.       — Сегодня хочу два часа молчаливых поглаживаний по голове, — заявляет Джейк, поднимая брови, а в глазах блестит огонёк, что придаёт искренности и живости.       — Всё, что пожелаешь, Джейк-и, — поддразнивает Хисын, внутренне растекаясь в небольшую лужицу.       Старший ласково принимает Джейка в кольцо своих рук, привычно целует в макушку, пока Шим, как прибой, слушает стук родного сердца, засыпая спокойно и умиротворённо.

──────  ✶ ──────

      Джейк ладонью закрывает солнечный свет, что так и норовит разбудить старшего, ведь он тоже хочет понаблюдать за сном того, кто всегда (практически всегда) невозмутим, а ещё невероятно заботлив втайне. И непонятно Джейку, как эти противоположности умещаются в одном лишь человеке, который способен на бескорыстное тепло и доброту. Который приносит с собой уют и нерушимую защиту.       Младший сияет ещё ярче солнца, когда встречает сонный взгляд глаз, что чуть светлее, чем у Джейка.       — Почему ты так улыбаешься? — в недоумении потирает веки, кажется, думая, что всё ещё спит.       — Мне Атлас приснился. Очень хороший сон, — Джейк приподнимается, стараясь загородить свет, чтобы не слепило, а рукой обнимает лицо Хисына и поглаживает по щеке, пуская по телу тепло и тихими волнами невозможную нежность, что капельками сверкает в уголках шимовых глаз.