кто какой смертный грех?
6 февраля 2025 г., 00:58
В тысячах и тысячах вселенных Миша Таль оказывается на шахматном олимпе в двадцать три, а после три долгих десятка лет оттуда летит. Он пьёт, подсаживается на морфий, перестаёт играть на пианино, благодарит, когда его узнают. Пылкий пират пропадает в огне своих страстей.
В тысячах и тысячах вселенных Виктор Корчной скалится, ест отравленные пешки и отчаянно защищается, сметает фигуры после поражения, выплёвывает гадости и не становится чемпионом мира. Остаётся злодеем, блокадником, перебежчиком, претендентом с самой маленькой буквы п, вечно вторым, вечно проигравшим, навсегда предавшим всех, кроме себя, злым Виктором.
В тысячах и тысячах вселенных маленький Гарик Вайнштейн теряет отца и фамилию, вздорный чемпион мира Гарри Кимович Каспаров теряет титул, скандальный диссидент Каспаров теряет страну.
В тысячах и тысячах вселенных все ходы Анатолия Карпова записаны. Не плакать — запрет отца с самого детства, не проигрывать — комплекс из-за несостоявшегося матча, не реагировать — реакция на одиозных соперников на к. На его слабых плечах тяжесть всей страны, он не может спать и не хочет есть. Он должен побеждать.
В тысячах и тысячах вселенных Бобби Фишер король. Голый, сам себя четвертовавший, сам себя пригласивший на казнь. Он завоёвывает своё царство, чтобы продать бесплатно. Он куёт гильотину, чтобы положить туда свою голову. Он тренирует рассудок, чтобы его потерять.
В тысячах и тысячах вселенных у Каспарова горячее сердце, у Карпова — холодное, а у Михаила Ботвинника сердца нет. Наверное, он съел своё сердце во время войны. Или истратил на шахматы, науку, педагогику, письма Сталину, турниры и несбывшиеся мечты о шахматном компьютере. У Михаила Ботвинника нет сердца, но после очередной победы в матче-реванше что-то ноет в груди.
В тысячах и тысячах вселенных Магнус Карлсен — гениальный мальчик, выросший в гениального взрослого. Он превосходит всех и остаётся совсем один. Магнусу скучно жить, но ещё скучнее умирать. Он понимает, почему сошёл с ума Фишер, почему ушёл из этого тесного шахматного мирка-тюрьмы Каспаров. Он понимает всё, и это не меняет ничего.
