Девять баоцзы

В Чанша славном поговорка есть уже почти что век: Мерзостней любой гробницы нехороший человек. Все туфуцзы её знают, знает и простой народ; О таких вот нехороших речь сейчас-то и пойдёт. О бандитах, интриганах, расхитителях гробниц Мы расскажем вам немного популярных небылиц. Первый, ясно дело, Фо-е, командир, бунтарь и Чжан. Хоть военный, но по факту был отпетый хулиган: Головы сносил и мебель, и “Синьюэ” дом разнёс — В округу не сыщешь места, куда он не сунул нос. Будду в дом к себе втащил, власть в Девятке захватил И расхитил он немало ужасающих могил. (Лейтенант за генералом — морда просит кирпича; Ходят слухи, что у Чжанов се семейная фича) Коль не Чжаны, был бы первым Среди прочих равных Эр-е: Мил лицом и станом строен, И притом отличный воин. Петь умел — куда там птицам! Жаль лишь, стоило жениться, Как о братьях позабыл: Приключенческий весь пыл Потушили любви воды, Проиграл азарт природе… О любви замолвя слово: Нам придётся от Второго Враз к Четвёртому свернуть. Ученик там же, где мастер, Где отара, там и пастырь… Ладно, хватит слог тянуть. Чэнь Пи с детства был паршивец, Эгоист, маньяк, убивец И отменный краболов. Вырезал пиратов ловко, Коготь-крюк метал с сноровкой, Не терпел порожних слов. Ходят слухи, был он зверем — Впрочем, в то легко поверить, От убийств до чувств запретных; Восвояси был отправлен, Злобой собственной отравлен, Стал фигурою приметной. О Баньцзе Ли отвратительная гуляла слава: Он безног, страшен в бою и вдобавок кошмарного нрава; Ему коляска служила троном, кроватью — гроб; Взгляд лютый и зомби кровавого вверг бы в озноб. Словно тиран-император, вдовую невестку возжелал, В брак вступить поклявшись, от мира всего защищал. У звали Старым Псом за нюх На неприятностей злой дух, Легко он чуял в людях зло, Да и в могилах всё везло. Ещё — собачьим королём: Всегда кутёнок был при нём, А десять псов чернее ночи Спокойно тварь любую кончат. Держал собак на всякий случай, И стаи не было могучее. Был неучён, но не дурак, Врагам — что кость, своим — вожак. Что знаем о Шестом: Мечом одним ведом, Что на уме, не ясно. Любил, однако, страстно Увядший чай и опиума дым. До крайности был на слова скупым, Но щедр на взмах клинка. Говоривают, на спине рука Ему оставила угольный след, Что свёл с ума за много лет До утраты сердца с волей; Увы, о том можно лишь спорить. Седьмую семью всю жизнь девы вели: Прекрасны лицом и ужасны внутри, Дай волю, погубят всех славных мужей, А если полюбят… Бегите скорей. Красавицы сердце — нефритовый лёд, Из рук ядовитых никто не уйдёт. Пускай фея Хо, как сказка, прекрасна, Но с нею в гробницу спускаться опасно. Кто у Ба-е рискнёт товар купить, Получит предсказание, как жить. Удачи и невзгоды, смерть и брак — Судьба всегда ему покажет знак, А верить или нет, то выбор ваш… Гадалка проводник вам, а не страж. Пускай он шумен и болтлив без меры, Пускай пуглив, зато товарищ верный. Говорили, что Се Цзюе — старый лис, У него ни врагов, ни друзей, Под руками — простой белый лист, На котором записаны все Выгоды и убытки. Говорили, у него в голове Поле го, фишки из ледников, Тактики победные в рукаве, И он знает без слов На что ставить. Говорили, он слишком умён На счастье своё или на беду, Деньгами и дурманом развращён И однажды сгорит в аду — И всегда от него на нитке. Говорили, Девятый ценит кровь И не любит её проливать, Но безжалостнее всех богов, Коль придётся вдруг убивать, Чтобы всё исправить.

***

От одинокого вопросительного знака в списке сообщений исходило вежливое недоумение. Прохладное такое, на грани между «‎что ты опять задумал» и «‎как это оказалось в моём компьютере». У Се торопливо прожевал закинутый в рот вонтон — свежайший, ароматнейший, горячий, только что из наваристого бульона, где нитями расплавленного золота свернулась на дне миски яичная лапша… Так, собраться! — и отважно соврал: «‎Нашёл в дневниках старших». В дневниках, конечно. Только в собственных. С утра и нашёл, как черновики для газеты перебирал. Детям такое творение не покажешь, а вот их поколение вполне оценит… Сяо Хуа не отвечал долго. У Се успел доесть завтракообед, помыть посуду и сварить себе кофе, прежде чем телефон разразился пиликаньем. На экране красовалось уведомление о переводе на сумму в девять юаней, а в чате — фотография едва-едва ухмыляющегося Сяо Хуа за документами. «‎Молодец, заставил его улыбнуться».