ты обо мне многого не знаешь

— Не хочешь сыграть партию? — Все надеешься на реванш? — Думала, ты захочешь убедиться, что твоя победа надо мной была не просто удачей? — Мне не нужно ничего доказывать, — Нова все же подошла к одному из кресел рядом со столиком, на котором лежала шахматная доска. — Но уже поздно, а мы вдвоем в твоей комнате. — Она села в кресло. — Чем же нам еще заняться, как не поиграть в шахматы? Нова посмотрела на Веспер. Та поджала губы, скрывая улыбку, и села в кресло напротив. — Вот сыграем партию — и подумаем, чем еще можно заняться. Нова сощурила глаза. — Умеешь мотивировать. На этот раз играешь белыми? — Разумеется. Они пожали друг другу руки, как и в первый раз. — Ходите, госпожа Верховная. Ферзевый гамбит, борьба за центр и размена фигур — партия шла стандартно и предсказуемо. Веспер играла аккуратно, и Нова тоже не спешила: не хватало еще наделать глупых ошибок и проиграть. Веспер тогда будет слишком весело. К началу эндшпиля никто из ведьм так и не обрел решающего преимущества. У каждой из сторон было по несколько пешек, у белых осталось два слона, у черных — два коня. Нова откинулась на спинку кресла и потянулась, разминая напряженную спину. — Никогда не любила эндшпили. — Не любишь доводить дело до конца? — Веспер приподняла бровь. — Ты прекрасно знаешь, что это не так. Просто в эндшпилях нужно играть слишком вдумчиво. Меня такая игра напрягает. Это ты любишь планировать, а я люблю играть по ситуации и не тянуть… никого за хвост. — Оникс оценила бы твою формулировку, — Веспер усмехнулась. — Кстати, сегодня ты играешь не так сумбурно, как в прошлый раз. Только не говори, что подстраиваешься под меня. — Не подстраиваюсь. Но и спешить не хочу. Я же сказала: у меня нет цели ничего доказывать. Веспер посмотрела на Нову нечитаемым взглядом. — Знаешь, твоя самоуверенность не устает меня поражать, — Веспер неожиданно тяжело вздохнула. — Ходи, Нова. Спустя пятнадцать ходов позиции на доске все еще были равными. Нова хотела было предложить ничью, но, взглянув на Веспер, увидела, что внимание той абсолютно сосредоточено на доске. Она смотрела на деревянные фигуры так интенсивно, будто хотела их не то сжечь, не то загипнотизировать. Нова вернула свое внимание к партии. Еще несколько ходов — и наконец атмосфера на доске начала меняться. Веспер не атаковала, но после каждого хода ее позиция становилась немного лучше, в противоположность позиции Новы. Нова была уверена, что нигде не ошиблась. И все же партия ускользала у нее из рук. Через пару ходов Веспер начала атаковать. Белые слоны летали по своим диагоналям, и сыпали шахами. Черные кони Новы не знали, куда бросаться, не успевали одновременно защищать пешек и закрывать короля. Когда Нова потеряла свой единственный шанс на проходную пешку, она поняла, что шансов больше нет. Проигрыш ее абсолютно не расстроил, наоборот, она даже обрадовалась, что наконец можно расслабиться. С улыбкой откинулась на спинку кресла, подняла восхищенный взгляд на Веспер. — Поздравляю, — Нова встала и протянула руку. — Ты победила. Веспер улыбнулась и тоже встала. Руку для ответа на рукопожатие, впрочем, не дала. Вместо этого спросила: — Неужели наша Ловчая признает поражение? Я не думала, что ты способна. Тон Веспер был ровным, но что-то в нем насторожило Нову. — Ты о чем? — О партии же, — Веспер невозмутимо кивнула на доску. — Я просто ни разу не видела, чтобы ты вот так сдавалась. — Как? Здесь, — она кивнула на доску, — у меня нет ни единого шанса. Ты и сама знаешь. Так зачем тратить мое и твое время? — И правда незачем, — Веспер наконец пожала Нове руку, и таким же ровным тоном добавила: — Благодарю за партию. Нова устало выдохнула и нахмурила брови. — Что не так? — О чем ты? — Веспер, — Нова потерла переносицу. — Давай не будем. Просто скажи мне, что произошло. Ты победила, я сдалась. Ты не рада. Тут где-то пропущено логическое звено, тебе не кажется? — Нова обошла столик, чтобы встать к ней ближе. Коснулась пальцами ее предплечья. — Поговори со мной, пожалуйста? Нова видела, что Веспер опять собралась возразить, но, к их общему счастью, ей тоже не хотелось ругаться. Вместо этого она позволила пальцам Новы соскользнуть к ее запястью, повернула ладонь, и взяла Ловчую за руку. Некоторое время напряженно смотрела на их сплетенные пальцы. И наконец тихо заговорила: — Нова, ты знаешь, что с тобой у меня все не по плану. Я уже рассказывала, что планировала использовать тебя, когда узнала, что ты шпионка, — Нова сглотнула подступивший к горлу комок. — Манипулировала тобой и твоими эмоциями. Но сама не поняла, как попала в собственную ловушку и влюбилась как девчонка. — Веспер покачала головой. — Даже оттолкнуть тебя не смогла, когда ты меня поцеловала. Веспер усмехнулась, все еще ошеломленная тем, что позволила себе такую слабость. Она расцепила их пальцы и подошла к окну. — Потом я собиралась тебя наказать—и снова все под откос! Скорее наказала саму себя, потому что если бы я тогда тебя потеряла, Нова, если бы ты не… — Веспер прерывисто вздохнула. — Впрочем, это ты тоже знаешь. Я снова попала в свою ловушку. Веспер снова повернулась к ней, ее голубые глаза блестели. — А потом мы впервые играли в шахматы, и ты победила. На тот момент я просто приняла это как данность. Я, кажется, привыкла проигрывать тебе, Нова. Никому и никогда, только тебе. Это глупо, но, кажется, моя сегодняшняя победа нарушила статус-кво, и мысли о том, кто я теперь, кто я с тобой, понеслись спиралью. Нова молча подошла к ней и положила руки на талию, мягко прижимая к себе. Веспер с готовностью прижалась ближе. — Не глупо. Кроме этого, думаю, тебе будет интересно узнать, что я вижу ситуацию абсолютно иначе, — мягко сказала Нова. — Да? Посвяти же меня. — По-моему, я проиграла тебе уже тогда, когда села в твою машину, а ты представилась Ниной Конте. Раз и навсегда. Я продолжала следовать плану отца как могла, конечно, но он имел все меньше смысла с каждым днем. Когда ты сказала, что все знаешь, я поцеловала тебя, думая, что это мой единственный шанс. — Нова вздохнула, утыкаясь носом в шею Веспер. — Ты говорила, что я единственная пошла за Проводником не по своей воле, но ты же меня знаешь, Веспер, подумай: не проще ли мне было обо всем рассказать отцу, надеясь, что он все-таки дорожит мной больше, чем инструментом? К сожалению, не дорожит. Обе женщины это понимали. С другой стороны, он вряд ли бы ее убил, что в той ситуации уже было аргументом. И это они тоже обе понимали. — Но потерять тебя, Союз, всех вас — но особенно тебя — хуже смерти. Неужели ты не знаешь? Нова слегка отстранилась, чтобы посмотреть Веспер в лицо. На нем была дикая смесь эмоций. Она хмурила брови и кусала нижнюю губу, как будто была на грани слез и то, что сказала Нова совсем ее не успокоило. Несколько раз моргнув, она хрипло прошептала: — Нова, ты знаешь, что я тебе верю, но иногда мне так... — Страшно? Мне тоже, — Нова слегка улыбнулась. — Мне снятся кошмары. Они снятся мне всю жизнь, но в последнее время едва ли не каждую ночь. Если мы… Моя собственная жизнь — это наименьшая цена, которую придется заплатить, если мы проиграем. Если… Нова коснулась ее щеки своей ладонью, мягко призывая замолчать. — Я не знаю, насколько это тебя утешит, дорогая моя Верховная ведьма, но при любом исходе я буду с тобой до конца. Веспер отстранилась, чтобы посмотреть ей в глаза, и сказала твердым шепотом: — Не верить тебе — мой самый страшный кошмар. И прежде, чем Нова успела спросить, имеет она в виду ее последнюю фразу, или ситуацию в целом, Веспер притянула ее к себе и поцеловала. Мокро, немного беспорядочно и невыносимо эмоционально. Веспер целовала ее с отчаянным напором, от которого сердце Ловчей разбивалось и срасталось вновь в хаотичном цикле. Она отвечала на поцелуй с не меньшим надрывом, хватаясь за одежду Веспер, сжимая ее до побелевших костяшек, притягивая ближе и ближе. Поцелуй становился все глубже и горячее. Веспер прикусила ее губу, проглотила последовавший за этим стон. Нова вжала пальцы в спину Веспер так сильно, что, наверное, даже сквозь шелк ее блузки останутся следы. С каждой секундой ее все больше бесили слои одежды между ними, но, прежде чем она попыталась это исправить, Веспер вдруг рвано выдохнула и отстранилась, глядя Нове в глаза. Они обе тяжело дышали. Макияж Веспер размазался: тушь оставила под глазами темные подтеки, от помады остался только штрих в уголке губ. На длинных ресницах блестели слезы, которые она так старалась скрыть. Веспер вдруг усмехнулась: — Кажется, я поделилась с тобой макияжем, — она коснулась щеки Новы ладонью, и провела по щеке большим пальцем. — Так лучше. Нова прикусила внутреннюю сторону щеки. Веспер смотрела на нее с обжигающей нежностью, от которой у Новы плавились внутренности, а на языке начинали вертеться опрометчивые признания. — Ты такая красивая. — В слезах и с размазанной тушью? Твои вкусы меня беспокоят. — Из нас двоих только ты целуешься со шпионками Ватикана. Обе женщины на секунду застыли. Нова не была уверена, что они уже готовы шутить об этом. Но не шутить невозможно, потому что альтернатива юмору— вязкий страх. Что Нова все-таки притворяется. Что Веспер все-таки не верит. Поэтому Веспер мягко улыбнулась и со вздохом ответила: — Touché. Тогда дай мне пару минут, привести себя в порядок, и… останься сегодня со мной? Нова улыбнулась в ответ. — Тебе не нужно просить.