Out of control

Он совершенно не понимает как оказался в одном клубе со своим лучшим другом и его изысканной девушкой. Гремучая смесь.  Это была плохая идея, но в моменте, когда часов в восемь вечера, буквально перед выходом из дома, его друг написал что-то типо: «ты не против если моя девушка пойдёт с нами?»  Виктор ответил, что ему плевать.    Абсурдно, конечно, вести свою девушку в клуб, где, год назад, именно он обжимался в общественном туалете со своим «лучшим» другом. Это и в самом деле абсурдно - то, что у Джейса есть девушка.  Но Виктор единственное, что сделал, это всего лишь ухмыльнулся, подумав, что это неудачная шутка.    Джейс не умел шутить.    Клуб в момент стал самым ненавистным местом, для Виктора, на планете. Клуб хотелось подорвать каким-нибудь коктейлем Молотова или влить его в себя. Что-нибудь сделать с собой или этим чёртовым танцполом.  Всё вокруг раздражало до боли в колене и пустого кошелька, деньги из которого стремительно уходили на алкоголь.    На сверкающую танц-площадку он обычно любил поглядывать с улыбкой и лёгкой завистью - в своих снах он танцевал примерно так же, это было безумно, но атмосферно. Виктор очень любил в такие моменты ощущать себя во сне, смотря на танцующих и счастливых людей.  Но сейчас вместо тёплой улыбки у него болел лоб от складки между бровями из-за «О боже Вик, сделай лицо попроще»    Попроще он сейчас не мог: весь его фокус был на темнокожей девушке, со сказочно притягательной внешностью, в обтягивающем золотом топе и в белых штанах клёш, идеально сидящих на её бёдрах, и ещё какой-то дорогущий ремень, и сверкающие туфли, на тоненьком каблуке, ногти выкрашенные в светло-коричневый в тон помады. Или это помада в цвет ногтей? Виктору абсолютно плевать. Единственное, что он знает - это то, что её зовут Мэл и она сейчас танцует с его лучшим другом.  Джейсу лишь нужно было улыбаться рядом с ней и аккуратно крутить девушку под рукой, придерживать её за оголенную талию и абсолютно забыть с кем изначально планировал провести этот вечер.    — Эй, эй! Бармен!    Парень по ту сторону стойки обернулся, чуть наклонился, чтобы сквозь музыку услышать заказ.    — Повтори.    Виктор даже не смотрит на того, кого окрестил барменом. Его имя было написано большими буквами на бейджике. Виктору было плевать.    — Хорошо!   Он сидел на крутящемся барном стуле в ожидании новой порции приторного коктейля.  Его взгляд был устремлён на танц площадку с подвыпившими людьми, танцующими и радующимися обществу друг друга. Это было невыносимо, он впервые в жизни ощутил то, о чём писали в философских статьях в газетах - одиночество в толпе людей. Как будто бы раньше ему было нормально и даже хорошо в своём одиночестве. Это в принципе для него нормально - быть одному. Но чаще всего с ним был Джейс, его Джейс - товарищ, друг, напарник, коллега, одногруппник, да как угодно, но Джейс всегда был рядом.    А сейчас непостижимо далеко. Всего лишь какие-то 10 метров. Но между ними больное колено Виктора и сказочно красивая Мэл.    — Вот, пожалуйста.    Стук стекла о железо, очередной коктейль.    Невыносимое одиночество Виктора можно было бы исправить одним единственным человеком, который сейчас был увлечён совершенно другим. Другим человеком.    Виктор сжимает руку в кулак.    Ужасно, невыносимо и тошно. Ему кажется, что каждая мелодия: попса, рок, техно, ему плевать, но ему кажется, что каждая песня его любимая. Но танцевать под них в одиночестве скорее всего глупо, да, он уверен, что это глупо, танцевать одному, имея компанию.  Нелепость.    Сжать кулак целиком мешает стекло бокала.    Прожекторы сходятся на одной единственной проклятой точке, на паре из людей, на девушке со светло-коричневой помадой и вьющимися волосами и на парне в белой рубашке с аккуратно уложенными, но чуток растрепавшимися тёмными волосами.    Возможно, это его галлюцинации и прожекторы всего лишь двигаются в такт музыки и постоянно меняют своё положение, а не сходятся в одной точке, подсвечивая двух молодых людей. Возможно. Наверное это всё алкоголь. Он явно перебрал с количеством сахарных коктейлей. Возможно это его галлюцинации и пара стремительно не покидает танцпол и не выбирается из толпы тяжело дыша. А после, наверное, Виктор в предсмертном бреду от сахарного диабета видит как пара убегает в сторону мужского общественного туалета. Но скорее всего ему просто кажется. И ему стоит перекреститься. Возможно, это всё его галлюцинации и он перепутал Джейса и его пассию с кем-то другим. Возможно.    И треск стекла, и тепло, стекающее по его руке, мешающееся с кусочками льда — тоже его галлюцинации.    — Эй, Эй! Вы в порядке?!    Парниша, как его, бармен, черт разберёт что там у него на бейджике написано, встревоженно свесился через стойку и рассматривал осколки и лужу крови.    Возможно это его галлюцинации и бармену абсолютно всё равно на него, так же плевать, как и Виктору на его имя.    — Я покурить.    Он вскакивает с барного стула слишком резко, забыв про больное колено, и оставляет свои галлюцинации мокнуть в смеси алкоголя, одиночества и крови.    Ладонь неприятно саднит, а люди оборачиваются на него. В момент треска ему показалось, что музыка затихла, всего на секунду, но какой в этом толк, если единственный человек, который его волнует, сейчас развлекается в общественном туалете.  Нет, нет, нет, в этом ничего такого нет. Виктор бы сам так поступил, было бы у него желание урвать какую нибудь девчонку на короткий перепихон в общественном туалете.  Было бы у него лицо, тело и обаяние Джейса… он бы обязательно урвал себе на вечер девчонку.  Было бы.  Был бы Джейс рядом.    Он почти добрался до выхода, но кто-то мягко кладёт ему руку на плечо.    — Ну что, как тебе секс в туалетной кабин-    Виктор язвит, с уверенностью, с надеждой, что только одного человека из всей этой толпы, может волновать его окровавленная ладонь.  Но вопреки всем его предубеждениям, это была девушка. Просто девушка. С кудрявыми волосами собранными в высокой пучок и в очках. Сейчас она смотрела на него примерно как на сумасшедшего или просто как на слабоумного.   Потому что в её взгляде была жалость.    — Эээ.. простите. Я перепутал вас с другим человеком.    Он полностью оправдывает образ слабоумного.    — Ничего! Я понимаю, тут столько людей!    Она очень по-доброму ему улыбается всё ещё держа свою руку на его плече. Ничего она не понимает.    — Вам нужна помощь? У вас кровь!    Виктор как ещё более умственно отсталый человек, поднимает свою еле слушающуюся руку и вглядывается в ладонь. Рукав его рубашки до локтя пропитался его кровью. Хм, да и вправду у него кровь.    — Я бы предложила вам сходить в туалет промыть руку! Но я подозреваю, что туда лучше не соваться!    Она кричит ему куда-то в ухо.    — Да, да.. я тоже так думаю.    — Я предлагаю выйти на улицу!    — Давайте.    Они выходят на улицу. Девушка светит фонариком и забавно роется в своей сумочке, которая Виктору кажется бездонной, потому что она вытащила от туда всё: начиная от влажных салфеток - заканчивая перцовым баллончиком. Хотя он думает, что это вполне стандартный набор в сумке женщины при походе в клуб. Если бы он сам был женщиной, он бы взял с собой тоже самое.    И, как в лучших традициях джентельменов, он садится на асфальт, опираясь спиной в бетонную стену клуба, чуть вибрирующую от басов.  Больное колено даёт о себе знать больше, чем окровавленная ладонь.  Девушка спустя 30 секунд, а может быть и спустя 5 минут, но это не важно, Виктору плевать. Она находит в сумке перекись и пластыри, а ещё пинцет. Виктор почти в шоке, но больше в разочаровании. Ему наверное стоило заплакать от того, что какая-то девчонка, совершенно ему не знакомая, переживает за него больше, чем человек, с которым он дружит лет пять.    — Ну я не врач конечно…    Он совершенно не заметил как она пинцетом повытаскивала крупные осколки из ладони и уже обрабатывала всё перекисью.    — С этим лучше в больницу! Вам вызвать скорую?    — Нет, спасибо.    Он смотрит на неё замыленным взглядом. Ему безумно жаль, что он не может запомнить её черты лица.    — Могу я узнать ваш номер телефона?    Виктор пытается изо всех сил.  Ему чертовски хочется отблагодарить эту девушку потом когда-нибудь. Кино, кафе, библиотека - без разницы. Он ей обязан.    — Ой! Простите! Но у меня уже есть парень!    — Тогда хотя бы ваше имя.    Она смущённо поправляет очки.    — Скай.    — Небо? Красиво.    Виктор ей улыбается настолько же добродушно, насколько и она ему на прощание. Она почему-то хихикает и бросает напоследок что-то типо «берегите себя!» и скрывается в дверях клуба, шумной музыки и людей.    Виктор не знает сколько он просидел у холодной стены без куртки, морозя почки и спину. Не знает сколько выкурил сигарет слушающейся рукой. Но знал, что по щеке скатилась одна слеза. Он быстро её вытер и спрятал раскрасневшееся лицо, то ли от алкоголя, то ли от холода, то ли от чувств, в сгибе локтя.  Ему всё ещё хотелось разрыдаться от досады и какой-то непонятной обиды. Но когда обида стала понятной, оказалось, что это блядская ревность.    Виктор думает, что та девушка, которая ему помогла, тоже была галлюцинацией. Но ладонь больше не в крови, рядом валяются покрасневшие салфетки и в нагрудном кармане рубашки шуршит лента пластырей.   — Так вот ты где! Боже мой! Я тебя потерял!    Он не знает сколько прошло времени. Виктор думает, что это принесло бы ему ещё больше боли, чем разрезанная ладонь.    Джейс встаёт напротив него, держа блядскую дистанцию. Так, как будто бы боялся, что Виктор учует женский парфюм и заметит след от помады на шее. Но пусть не переживает, потерянный друг от того и потерялся, что бы всего этого порно не видеть.    — Я думал ты ушёл домой.    Джейс садится на корточки, чтобы видеть глаза его собеседника, или хотя бы проверить, моргает ли он. Говорит он это с какой-то нереальной грустью. И его голос раздаётся эхом в голове Виктора.    — Я думаю следовало.    — Ну ты чего.    Джейс почти протянул руку, чтобы положить её на плечо или взять и рассмотреть несчастную ладонь, или чтоб дать пощёчину, или чтоб мягко коснуться скулы - Виктор не знает, чтобы что Джейс поднял руку, но он остановился, и теперь ему никогда на свете не узнать, чего хотел грустный Джейс Талис, сидящий на корточках напротив него.  Хочется разрыдаться.    — Сказали, что лужа крови около бара твоя, что ты натворил?    Виктор поднимает на него жёлтые глаза с покраснениями на белках.    — Я?   Джейс растерянно смотрит по сторонам, чуть насмехаясь над ним, якобы «а кто ещё?»    — Ты совсем уже в край охуел? Или что блять?    — Вик! Я не понимаю о чём ты!    Джейс хрустит коленями и встаёт, невзначай занимая «властную» позицию, смотря на Виктора сверху вниз.    — Так прекращай думать своим членом! И включай мозги! С кем ты хотел изначально сходить в этот ебучий бар?    Двери клуба распахиваются на секунду и оттуда выходит изящная темнокожая девушка, она поднимает тонкие брови обнаруживши своего бойфренда и «парня разбившего бокал за барной стойкой» сидящими (в случае Виктора) друг напротив друга на тротуаре.    — Со мной? Или с ней?    Парень с вновь выступившей кровью на ладони от жестикуляции смотрел на Джейса. Он лишь махнул в сторону девушку.  Подло конечно ставить такой выбор, потому что Джейс даже в начале вечера написал ему приторное «ты не против если…» конечно Виктор против. Он до конца думал, что это неудачный пранк и прикол, потому что в голову лезла всякая прошлогодняя грязь, которую они с Джейсом вытворяли в мужском общественном туалете.    — С тобой, но…    — Что «но»? Джейс, это наш с тобой вечер и наш с тобой бар. И о да, я совсем забыл, что навсегда останусь «лучшим другом», но только до того момента, когда ты не напьёшься и тебе не захочется меня «пожалеть»!    Мэл забавно набирает воздуха в лёгкие, но так и ничего не говорит.  Джейс качает головой не найдя, что ответить.  На Виктора ужасно действует неизмеримое количество сахара в крови,  смешанное с алкоголем.    Ему так хочется, чтобы всё вокруг него было просто галлюцинацией.