Умеешь на столб взбираться?

Тысяча девятьсот девяносто девятый год. Юджин, будучи метисом — его отец был корейцем, а мать татаркой, свободно разговаривал на двух, даже на трех языках в свои двадцать лет. Устало разглядывая пришедших людей, его взгляд задержался на одном. Высокий брюнет с четкими корейскими чертами, в розовой футболке и джинсовых шортах, весь растерянный, в непонимании оглядываясь, единственный стоял, не спускаясь к скамейкам. Юджин провёл рукой по волосам, заставляя их отлепиться о вспотевшего лба, и встал, подходя к мальчику. — Привет?.. — он не услышал ответ, парень лишь сильнее испугался. — 안녕? — Тот вздохнул с облегчением, кланяясь и стараясь быстро что-то объяснить, но теряется в словах и смотрит в землю. Юджин, почти не изменяя выражение лица, отводит парня в сторону, продолжая говорить на корейском. — Как тебя зовут? Ты ищешь кого-то? — Меня... меня.. зовут С-сокён... Я... я... — Сокён сильно заикается, но старший достаёт воду из своей спортивной джинсовой сумки и протягивает ее первому. — Не волнуйся. Всё будет хорошо. По крайней мере, я знаю и русский, и татарский. Я не оставлю тебя здесь одного. Сокён слегка успокаивается и немного пьёт. — Родители... оставили меня здесь, думая, что я достаточно знаю язык... — Где они сейчас? — Н-не знаю... сказали, у друзей будут... и приедут вечером... в семь... — Сколько тебе лет? — Ш-шестнадцать. — Не хочешь составить мне компанию? — спрашивает Юджин, нежно улыбаясь и наклоняя голову вбок. Сокён молча кивает и благодарит старшего. Тем временем, присутствующие уже вставали и направлялись в противоположную сцене сторону. — Гляди, курэш начинается. — А это что? — Увидишь. Я всегда там участвую, — он подводит Сокёна к одной из скамеек. — Сиди тут и никуда не уходи. Борьбу начинают два мальчика лет шести с кушаками на поясе и полотенцами в руках. Один из мальчиков почти за долю секунды опрокинул другого, захватив полотенцем. — Ох, это было быстро! — сказал кто-то из судей в микрофон, но Сокён едва понял слово "было". Далее выходят мальчики лет десяти. Борьба становится интереснее, но Хон витает в облаках, в упор не замечая всего, что происходит. Его внимание привлекает кто-то, очень похожий на его спутника. Он поднимает глаза. Это он... Сокён не отрывает глаз, он, кажется, перестал всё слышать, он просто наблюдал за Юджином, не за тем, что происходит в самой борьбе. Юджин одет в чёрные штаны и красную футболку, завязанную выше пояса, видимо, кушаки кончились. — Красивый... Сокён говорит это почти шёпотом, и Юджин поваливает своего оппонента, стараясь быстро отдышаться. Он победил. Сокёну кажется, что он хлопает больше всех, что это слышно на весь стадион, что Юджин это слышит. На деле же все намного тише. Спустя некоторое время старший возвращается, держа в руке что-то жёлтое, может, это был, десерт? — Что это? — Чак чак. Ха-ха, ты действительно не собираешься меня хвалить за победу? — Юджин улыбается по-доброму и отрывает половину и делится с Сокёном. Хон откусывает и корчит лицо от приторности. — Он всегда здесь невкусный. Попробуй потом купить на рынке, тебе понравится. Даю слово. — Гиль хихикает и берет воду из сумки, но не успевает сделать глоток, и Сокён выхватывает её и запивает съеденную "гадость". Юджин громко смеётся и гладит Сокёна по волосам. — Ты был таким крутым там, на борьбе, — Сокён возвращает воду и смотрит на Юджина, жадно пьющего воду. — Если честно, я не думал, что ты будешь таким сильн... — Я кажусь слабым со стороны? — спрашивает Юджин, перебивая младшего. — Да... Я думал, ты даже не знаешь, что такое спортивный зал... Юджин смеётся и Сокён не понимает почему. — Ты умеешь взбираться на столб? — не дожидаясь ответа, Юджин хитро улыбается. — Если что, я буду помогать тебе. — Возможно... я всё равно немного не уверен... столб же не высокий? — Не бойся, ты то уж точно справишься.

***

— Юджин... мне страшно... — едва преодолев десять метров, судорожно бормочет Сокён, стараясь не смотреть вниз, где уже стоит бригада скорой помощи. Юджин же кажется совершенно спокойным, хоть и висит головой вниз и держится на одних руках. Он подталкивает ногами ноги Сокёна, чуть приподнимая своё тело. — Давай, давай же, уже нет смысла отступать, ты ведь не хочешь разбиться, да? У тебя вся жизнь впереди, Сокён. И Сокён становится чуть ближе к финишу. Осталось всего лишь двадцать семь метров. Становится невыносимо жарко, футболки обоих парней мокрые, Сокён, чтоб "прилипнуть" к столбу, даже снял свои шорты, но Юджин, почему-то, не стал этого делать. Черт, если бы Сокён знал, что страховки не будет — в жизни бы не полез туда. Но выхода назад уже нет. Спустя долгих 10 минут Сокён, держась на дрожащих от усталости руках и ногах, берёт "петуха" и бросает его на землю. — Залезли... Его мысли перекрикивает Юджин. — Эй, Сокён, всё хорошо?! Нам нужно ещё спуститься! Сокён тяжело вздыхает. Воздух свежий, утренний, ещё неиспорченный ничем, но дышать сложно. Он слегка сползает со столба, подталкивая ноги Юджина, который и без этого спускается вниз, опять вверх ногами, для дополнительной страховки младшего. Сокён теряет хватку на одну секунду и чуть не падает, пугая всех вокруг и в том числе себя. Люди вокруг громко аплодируют и свистят, Хону давит это на уши, но он стремительно спускается вниз, стараясь сфокусироваться только на своём спутнике и гладком столбе.

***

Юджин переворачивается головой вверх и спрыгивает на землю, но не падает бессильно, а протягивает руки, чтоб Хон тоже мог прыгнуть и не травмироваться. И Сокён прыгает. Оба падают на землю и громко смеются, то ли от радости, то ли от усталости. Фельдершка из дежурящей бригады СМП цокает языком и уходит в машину, видимо, она ожидала падения.

***

— И батыром становится... Все, кто участвовал в играх, затаивают дыхание. — Гиль Юджин. Котлыйбыз! Сокён пропускает это мимо ушей, сидя в позе эмбриона и спрятав голову, стараясь оклематься после такого опыта. Он не замечает ничего вокруг, кажется, проваливается в сон. Проснулся. Вокруг уже почти никого нет, первое, что видит после пробуждения — лицо барана перед своим, а когда переворачивается на спину, понимает, что Гиль положил его голову на свои колени. — Устал? Юджин смеётся и убирает волосы с лица Сокёна. — Понимаю тебя. Впервые, когда участвовал в таком, точно такие же ощущения были... — Юджин замолкает, давая Сокёну что-нибудь сказать, но тот молчит, любуясь лицом старшего. — Ну, сейчас, с минуты на минуту будет салют. Вставай...

***

Юджин потирает плечи Сокёна, чувствуя все ещё майскую ночную прохладу.

Разноцветные огоньки украшают чистое небо, оставшиеся единицы с восторгом смотрят на фейерверки и охают.

— Сокён, так вот ты где!

И оба парня оборачиваются. Перед ними старшая сестра Хона, а так же его родители...