конфликт интересов
Если вы знакомы с миром волейбола первого дивизиона, то, скорее всего, вы слышали имена Хинаты Шоë и Кагеямы Тобио. Оба двадцатичетырёхлетних спортсмена известны своими навыками и спортивным мастерством, но в последнее время их имена стали нарицательными благодаря их напряжённому соперничеству.
Кагеяма, стартовый связующий «Schweiden Adlers», выступает в Высшей лиге с 2015 года и хорошо известен своим упорством и холодным гневом как на площадке, так и за её пределами. Интервью и рассказы членов команды и персонала тренажёрного зала — все рисуют картину почти бесчувственного робота.
Однако, когда в 2017 году в ходе командного интервью был задан вопрос, может ли кто-нибудь заставить Кагеяму вспылить, все товарищи по команде понимающе переглянулись. Ушиджима, нападающий, просто ответил: «Я знаю только одного человека, который может по-настоящему вывести его [Кагеяму] из себя.»
Когда его попросили пояснить свой ответ, Хошиуми неопределённо ответил: «Он скоро приедет».
Это заявление вызвало недоумение у многих поклонников Кагеямы, «Адлеров» и профессионального волейбола в целом. Туманный намёк на некоего скрытого соперника многих заинтриговал, хотя личность этого соперника оставалась неизвестной большую часть года. Многие предполагали, что это Ойкава Тоору, связующий аргентинского клуба «Atletico San Juan», который в школьные годы был наставником Кагеямы, а затем превратился в его соперника.
В начале этого года Хината Шоë подписал контракт с командой «MSBY Чёрные Шакалы» на позицию нападающего после двухлетнего пребывания в Бразилии, где играл в пляжный волейбол. Он был неизвестен в Высшей лиге, но быстро проявил себя благодаря своим навыкам защиты и невероятной высоте и скорости прыжков.
Только после вчерашнего судьбоносного матча «Schweiden Adlers» против «MSBY Чёрные Шакалы» зрители поняли, что именно Хината Шоë был долгожданным соперником Кагеямы Тобио.
Напряжение на площадке было ощутимым ещё до начала матча, когда они смотрели друг на друга с противоположных сторон сетки. Казалось, команды и Хинаты, и Кагеямы не только осознавали, но и ожидали роста напряжённости между двумя игроками.
Согласно источнику, который работал на стадионе в день матча, Хината Шоë, а также связующий «MSBY Чёрные Шакалы» Мия Ацуму зашли так далеко, что перед игрой насмехались над Кагеямой, осыпая его оскорблениями и издёвками. Хотя никто из игроков ещё не подтвердил этот факт, скорее всего, заявление было основано на ощутимой неприязни между двумя спортсменами, а также на насмешках Мии, которые можно было услышать со стороны.
Вражда между ними распространилась и на площадку. После того, как Хината с демонстративной лёгкостью принял одну из убийственных подач Кагеямы, толпа пришла в неистовство, выкрикивая имя нападающего и подбадривая его. Хината выглядел самодовольным, в то время как Кагеяма, казалось, едва сдерживал свой гнев.
Позже в матче, когда Хината и Мия провели свою первую безумно быструю атаку за игру, Мия сделал замечание Кагеяме через сетку, который отреагировал так бурно, что «Адлерам» пришлось взять тайм-аут.
Два соперника часто пристально смотрели друг на друга, как в открытую, так и украдкой. Хотя не похоже, что Хината и Кагеяма собирались зайти так далеко, чтобы саботировать игру друг друга, ни один из них, похоже, не испытывал угрызений совести из-за собственных язвительных замечаний или обманок.
Поклонники волейбола с нетерпением ждут следующей игры между «Адлерами» и «Шакалами», но мы должны задаться вопросом: как эти соперники будут выступать вместе на Олимпийских играх в составе сборной Японии?
[Фото: Кагеяма на олимпийской фотосессии, одетый в форму сборной Японии и одной рукой протягивающий к камере волейбольный мяч.]
[Фото: Хината на своём дебютном матче в составе «MSBY Чёрные Шакалы», в воздухе, замахивающийся для кросса.]
[Фото: Хината и Кагеяма стоят по разные стороны сетки, пристально глядя друг на друга; Хината ухмыляется.]
Кагеяма тяжело вздохнул и отбросил телефон в изножье кровати, перекатился на другой бок и обнял за талию парня, который всё ещё спал рядом с ним, притягивая его ближе. Хината сонно застонал и тоже перевернулся, уткнувшись лицом в грудь Кагеямы. Тот невольно улыбнулся и принялся перебирать пальцами рыжие волосы, щекотавшие ему нос. Медленно моргнув, Хината поднял на него всё ещё полусонный мутный взгляд. — Я тебя разбудил? — тихо спросил Кагеяма, продолжая ерошить его волосы. Хината покачал головой. — Нет. Я уже начал просыпаться, — пробормотал он и повернул голову в сторону, разминая шею. — Который час? — Начало девятого. Ты спал дольше обычного, — заметил Кагеяма. Хината закрыл глаза и поёрзал, теснее прижимаясь к нему в поисках тепла. — Устал. Вчера был важный день, — ответил он с лёгким поддразниванием в голосе. Кагеяма не смог сдержать недовольного вздоха, вспомнив статью, которую он читал всего несколько минут назад. — Эй, в чём дело, Ворчун-яма? — спросил Хината, вопросительно глядя на него из-под ресниц. Кагеяма попытался отмахнуться от него, но Хината схватил его за запястье, безмолвно призывая рассказать, что у него на уме. — Да просто… какой-то тупой таблоид. Кажется, у них сложилось впечатление, что мы… ненавидим друг друга. Хината сдвинул брови. — Почему? — Видимо, наша «неприязнь была ощутимой» или какая-то такая херня, и работник стадиона услышал, как ты, я и Мия-сан разговаривали перед игрой, и проболтался, — Кагеяма тяжело вздохнул. — Эти дурацкие репортёры теперь везде будут нас преследовать. Не удивлюсь, если завтра они появятся на тренировке. Хината нахмурился ещё сильнее. — Неприязнь? Они что, не понимают, что такое дружеское соревнование? — Видимо, нет. Они оба погрузились в напряжённое, задумчивое молчание. Не то чтобы они хотели скрыть тот факт, что они были вместе, они просто… Оба решили, что не станут раздувать из мухи слона. Конечно, они опасались негативной реакции, которую могли получить, но в основном это решение было связано с тем, что в результате люди могли сосредоточиться больше на их отношениях, чем на игровых навыках. Если бы их спросили напрямую, они, конечно, были бы честны и не стали открыто лгать. Но откровенно говоря, кому придёт в голову спрашивать? Это был бы не самый первый вывод, к которому пришло бы большинство поклонников мужского японского волейбола. Но их отношения, конечно, не были секретом. Обе их команды знали об этом и очень поддерживали их. Их тренеры знали. Вся команда Карасуно, с которыми они играли на протяжении многих лет, была в курсе, поскольку они устроили общую встречу на третьем году обучения, и в этот день Хината объявил, что переезжает в Бразилию. В панике Кагеяма просто выпалил своё признание перед всей командой. Не самый приятный момент в его жизни, но в конце концов у них всё получилось, не так ли? Отношения на расстоянии были… трудными. Очень трудными. Те годы были одними из самых тяжёлых в жизни Кагеямы, включая годы, проведённые им в Китагава Даичи. Тысячи звонков по скайпу, голосовые и текстовые сообщения, проблемы с часовыми поясами, фанатками пляжного волейбола и невыносимо долгими часами тренировок. Но в конце концов, оно того стоило. Ради таких прекрасных утр, как это (не считая глупых таблоидов). Просыпаться с солнцем в объятиях, просыпаться счастливым, довольным, согретым. Это то, о чëм Кагеяма в прошлые годы никогда не позволял себе даже мечтать. И теперь у него это было. И он был чертовски уверен, что не позволит какой-то глупой статье испортить им выходной. С удвоенной энергией Кагеяма выпрямился, его спина удовлетворённо хрустнула. Хината подмигнул ему, откинувшись на подушки. — Не вставай. Сегодня я готовлю завтрак, — приказал Кагеяма. Хината сонно улыбнулся, и от этого сердце Кагеямы совершило небольшое сальто в груди. Слегка встряхнув головой, он спустил ноги с кровати и прошлëпал на кухню, всё ещё одетый только в боксеры. Тихо напевая что-то себе под нос, он засуетился у маленькой кухонной столешницы, включил рисоварку и принялся за рыбу. На некоторое время Кагеяма погрузился в приготовление еды, его мысли были где-то далеко, пока он механически выполнял привычные действия. Он готовил себе завтрак каждое утро, сколько себя помнил. В доме его детства по утрам всегда было очень холодно, даже в разгар лета. Кагеяма отчётливо помнил, как холодными зимними утрами протягивал руки к плите, чтобы согреться. Только когда он переехал к Хинате, он понял, что ему не было холодно. Ему было одиноко. Чьи-то руки обвились вокруг его талии, пока он рассеянно помешивал мисо. Удивлённо моргая, Кагеяма вытянул шею, чтобы оглянуться, и сердце его забилось быстрее при виде Хинаты, который прижимался лицом к его обнажённой спине, закрыв глаза и улыбаясь. — По-моему, я велел тебе оставаться в постели, идиот, — мягко заметил Кагеяма. Хината издал глухой протестующий звук. — Без тебя в постели слишком холодно, — пробормотал он приглушëнным голосом. Кагеяма усмехнулся. — Ну, тогда хотя бы сделай что-нибудь полезное. Рис, наверное, почти готов, иди закончи с ним, — предложил он, возвращаясь к рыбе на сковороде перед ним. Хината проворчал что-то неразборчивое и просто развёл руки так, чтобы его ладони лежали прямо поверх ладоней Кагеямы. Вместе они перевернули рыбу, затем помешали суп, затем неуклюже побрели к рисоварке, чтобы разложить всё по тарелкам, при этом Хината не отрывал их руки друг от друга больше, чем на секунду. Кагеяма только тихо улыбался. — Ты же знаешь, что тебе придется оторваться от меня, чтобы поесть, да? — тихо спросил он, когда они ставили тарелки на маленький столик у окна. Хината фыркнул. — Но ты тëплый, Тобио! Кагеяма хихикнул. — Я буду таким же тёплым после завтрака. Мы можем пролежать в постели весь день. Но ты вчера много работал, так что тебе нужно поесть, — мягко упрекнул он. Тяжело вздохнув, Хината распутал их руки и сел напротив. — Расскажи мне о статье, которая тебя расстроила, Тобио, — попросил он, откусывая кусочек рыбы. Рука Кагеямы замерла, рис повис на палочках. — Это глупо. Ничего особенного, правда, — заявил он, пренебрежительно махнув свободной рукой. Хината только нахмурился. — Это расстроило тебя. По крайней мере, для меня это важно, — настоял он, наклоняясь вперёд, чтобы сделать акцент на своих словах. Кагеяма знал, что проиграет эту битву, если начнёт спорить, поэтому сдался без боя. — Просто… эти таблоиды. Они всегда говорят обо мне так, будто у меня нет чувств. Они назвали меня роботом. Холодным, бесчувственным роботом и… — Кагеяма замолчал, не в силах подобрать слов. — Я не такой. Я не робот. Я люблю тебя, — наконец сумел пробормотать он, пристально глядя на свои колени. — Я люблю тебя и знаю это, так почему они этого не понимают? Он не хотел, чтобы последняя фраза прозвучала шëпотом, но его горло сжалось слишком сильно. Он почувствовал прикосновение ноги Хинаты к своей, которое удержало его в ощущении этого момента, не дав его разуму ускользнуть куда-то в холод и серость, где он давно не был. — Ты не робот. Я это знаю, твоя команда это знает, твои друзья это знают. Ты просто не выражаешь свои чувства так, как это делают другие люди, — и именно за это я так сильно тебя люблю. Сколько ещё людей могут рассказать, что они чувствуют, когда пасуют? Кагеяма что-то нерешительно промычал, из-за сдавленного горла звук получился глухим. Хината сделал паузу. — Эй. Посмотри на меня, Тобио. Кагеяма посмотрел. Глаза Хинаты были широко и уязвимо раскрыты, в них плескались искренние эмоции. — Я люблю тебя, слышишь? Я любил тебя в Карасуно, я любил тебя в Бразилии, я люблю тебя в Высшей лиге. Я буду любить тебя на Олимпийских играх. Я буду любить тебя, когда мы оба станем старыми, морщинистыми и будем носить памперсы. Я люблю тебя, большой ты, тупой балбес. Кагеяма отвёл взгляд и пробормотал себе под нос: — Ты такой сентиментальный идиот. Хината протестующе взвизгнул. — Я утешал тебя, придурок! — возмущённо завопил он, размахивая палочками. — Не смейся надо мной, когда я пытаюсь подбодрить тебя! Кагеяма усмехнулся в ответ на его обиженное лицо, отодвинул свой стул и, обойдя стол, прижался к его спине, касаясь губами мочки уха. — Я просто пошутил, Шо, — Хината задрожал от его прикосновения. — Итак, я ведь обещал тебе провести весь день в постели? Хината вскочил так резко, что сбросил на пол столовые приборы. Никто из них не потрудился их поднять.—————
Хината остановился перед знакомым тренажëрным залом, слегка притормозив, чтобы не врезаться в велосипедную стойку. Замерев, он согнулся пополам, тяжело дыша и упершись руками в колени. Восстановив хоть какое-то подобие нормального дыхания, он начал подниматься по лестнице к парадным дверям, заслонившись от солнца одной рукой. — Хината-сан! Хината-сан! Он вздрогнул, оглядываясь в поисках источника незнакомого голоса. Невысокий лысеющий мужчина в ужасно уродливом твидовом пиджаке приблизился к нему с поразительной скоростью и вылез прямо перед ним, прежде чем Хината успел осознать, что происходит. — Хината-сан! Вы думаете, что вы лучший игрок, чем Кагеяма Тобио? — рявкнул мужчина, бесцеремонно сунув микрофон ему в лицо. Хината неприятно удивился его прямолинейности. — Я… Что? — Ваш соперник, Кагеяма Тобио! Вы думаете, что вы лучше Короля Площадки?! Хината замер. На него внезапно накатило смертельное спокойствие, он схватил микрофон и убрал его от своего лица, стараясь выглядеть как можно более устрашающим, несмотря на то, что он был на три дюйма ниже человека, стоящего перед ним. — Не называйте его так. Мужчина ошеломлённо замер, но ненадолго. — Вы имеете в виду Короля… — Нет, — выплюнул Хината. — Не называйте его Королём. Больше никаких вопросов. Дрожа от гнева, он бросился прочь от репортёра, который выглядел откровенно шокированным. Хинате было всё равно. Никто больше не называл Кагеяму Королëм. Даже Цукишима. Это было запрещено даже самым близким его друзьям. Самого Кагеяму это устраивало, конечно; он смирился с этим прозвищем, но Хината ни за что на свете не позволил бы какому-то неуважительному недо-репортёру-стервятнику поднять эту тему. Откуда он вообще узнал об этом? Неужели людям, которые интересовались жизнью Кагеямы, так нужно было знать о старых травмах, полученных в младших классах? Какой же больной, извращённый… — Воу, Шоë-кун, что за вожжа тебе под хвост попала? Хината буквально подпрыгнул на метр от прикосновения руки к своему плечу. Мия Ацуму вопросительно уставился на него, высоко подняв брови. — Просто… Тупые репортёры. Они думают, что мы с Тобио ненавидим друг друга и что мы «вечные соперники» или какая-то такая херня. Ворошат дурные школьные воспоминания. Меня это бесит, — проворчал Хината. Ацуму сочувственно вздохнул. — А. Оми-кун показал мне статью прошлым вечером. Не волнуйся, Шоë-кун, мы все знаем правду! — заявил он; Хината продолжал сердито смотреть в пол. — Журналист, который написал это, — тупица. Если он не заметил, как откровенно вы трахали друг друга глазами во время матча, значит, он не очень умён. Хината без особого энтузиазма толкнул его в бок. — Мы не трахали друг друга глазами! Я был полностью сосредоточен на игре! Ацуму громко рассмеялся в ответ, и он угрюмо скрестил руки на груди. — Ты практически пускал слюни, когда Тобио-кун подавал, не отрицай! — Как будто ты ведëшь себя лучше с Сакусой-саном! Ты со своим странным кинком на запястья не имеешь права надо мной смеяться! — защищаясь, фыркнул Хината. Ацуму поднял руки в притворной капитуляции. — Хорошо, хорошо, я сдаюсь, Шоë-кун. Подводя итоги: вполне очевидно, что вы, ребята, отвратительно сильно влюблены друг в друга, так что постарайтесь не переживать по этому поводу. Один таблоид и один репортёр — это не большинство. Я уверен, что почти никто не верит в эту чушь, — умиротворяюще сказал он. Хината фыркнул, всё ещё слегка расстроенный. — Я знаю, ты прав, но я не могу перестать злиться. Ацуму снова рассмеялся. — Цум-Цум! — завопил голос из коридора, заставив Хинату и Ацуму обменяться улыбками. Секундой позже Бокуто подскочил к ним, схватил Хинату за плечи и, взъерошив ему волосы, разразился оглушительным смехом. Тот почувствовал, как напряжение постепенно стекает с его плеч, пока Бокуто в мельчайших подробностях рассказывал о своем вчерашнем свидании с Акааши, подталкивая его в спину, ведя их по коридору в спортзал. Это была знакомая территория. Это была тренировка с его командой. Все здесь знали о нём и Кагеяме, и никто не осуждал их. Ни один член их команд никогда не сказал бы ничего жестокого об их отношениях. Хината вздохнул и послал короткую улыбку Бокуто, который всё ещё продолжал трещать без умолку. Сейчас он мог забыть о глупых таблоидах.—————
СОПЕРНИЧЕСТВО ХИНАТЫ И КАГЕЯМЫ НАБИРАЕТ ОБОРОТЫ! В Глубине Души Зреет Настоящая Ненависть?Несколько дней назад репортёр нашего агентства по пути на командную тренировку с командой «MSBY Чёрные Шакалы» поймал нападающего Хинату Шоë, чтобы задать ему несколько вопросов, но интервью быстро пошло под откос.
Когда репортёр, пожелавший остаться неизвестным, спросил Хинату, считает ли он себя более опытным игроком, чем его соперник, Кагеяма Тобио, Хината выглядел ошеломленным тем, что кто-то вообще заговорил об этом. В попытке внести ясность, репортёр спросил, считает ли Хината, что играет лучше, чем Король Площадки — прозвище, которым Кагеяма был награждён, когда учился в средней школе Китагава Даичи в префектуре Мияги.
Хината немедленно занял оборонительную позицию, выкрикнув в адрес репортёра что-то вроде: «Не называйте его так». Хината, казалось, был оскорблён тем, что кто-то назвал его признанного соперника таким престижным прозвищем, и на его лице застыло откровенно яростное выражение.
После своей вспышки гнева Хината отказался отвечать на дальнейшие вопросы и устремился в спортзал, где его утешил товарищ по команде связующий Мия Ацуму.
Прозвище «Король Площадки» вышло из употребления в старших классах школы Кагеямы — в те самые годы, когда он и Хината были товарищами по команде в местной школе в Мияги. Не зависть ли побудила Хинату не допустить распространения этого прозвища? Мог ли Хината Шоё расстроиться только из-за того, что его сопернику присвоили такое громкое имя? Или за этой историей стоит что-то ещё?
— Это пиздëж! — закричал Хината, швырнув свой телефон на кровать, не обратив внимания на то, что тот отскочил и с грохотом упал на пол. Он рухнул в кресло за рабочим столом, свирепо глядя на экран, как будто мог каким-то магическим образом стереть статью из этой реальности одной лишь силой мысли. Кагеяма заглянул в комнату, переводя взгляд с телефона на полу на Хинату, который стоял, в гневе уперев кулаки в бока. — Что… случилось? — медленно спросил он, и Хината заметил, как между его бровями появилась небольшая морщинка беспокойства. Тяжело вздохнув, он встал, пересёк комнату, устало опустил голову на грудь мужа и выдохнул, когда сильные руки Кагеямы обняли его в ответ. — Тупые таблоиды, — пробормотал Хината, уткнувшись носом в его рубашку и выразительно хмурясь. Он почувствовал, как грудь Кагеямы напряглась под ним, и поморщился; его муж никогда не умел хорошо справляться с тем, что говорит и пишет пресса, и Хината знал, что он всё ещё переживает из-за всей этой болтовне о «бесчувственном роботе», прозвучавшей несколько дней назад. — Что теперь они говорят? — тихо спросил Кагеяма, подняв руку и успокаивающе проведя ей по волосам Хинаты. — Просто… Этот человек загнал меня в угол перед тренировкой несколько дней назад и начал называть тебя… Королём. Поэтому я набросился на него и сказал, чтобы он не называл тебя так, а он… воспринял это неправильно. Кагеяма с шипением выдохнул сквозь зубы, и Хината повторил за ним. Прошло много времени с тех пор, как кто-либо из них в последний раз слышал слова «Король Площадки», и воспоминания, которые они затрагивали, были не совсем приятными, хотя для Кагеямы, конечно, всё должно было быть ещё хуже. Одно дело, когда он делал это для себя — когда он сам надевал корону, провозглашая свой титул. И совсем другое дело, когда какой-то стервятник вытаскивал наружу его травму ради броского заголовка в таблоиде. — Это не… — Хината вздохнул, крепко зажмурившись. — Я знаю, что не должен позволять этому так задевать меня. Но они просто бесят меня! Что даёт им право вот так копаться в твоём прошлом? Это дерьмо должно было закончиться в Китагава Даичи; достаточно того, что об этом продолжали говорить в Карасуно, а теперь… — Всё в порядке, Шо, — прервал его Кагеяма, на секунду задержал руку в его волосах, а потом вернулся к умиротворяющим поглаживаниям. — Я… Я уже смирился с этим, наверное. Смирился ещё на первом курсе, когда ты надел на меня ту дурацкую корону из полотенца. Хината весело фыркнул, его глаза всё ещё были закрыты. — Я… Я знаю. И это глупо; если тебя это больше не беспокоит, то и меня это не должно беспокоить, но… Кагеяма опустил подбородок на макушку Хинаты и выдохнул. — Меня просто бесит, что они думают, будто имеют право вот так копаться в прошлом. Одно дело, когда это говоришь ты, но они просто… Они идиоты. Они этого не заслуживают. Кагеяма что-то нерешительно промычал сверху, и Хината почувствовал вибрацию его голоса. — Это было отстойно. Это было херово. Потом я встретил тебя. И это уже не было так херово. Теперь мы вместе. И это совсем не херово, — прямо объяснил Кагеяма тоном, не оставляющим места для споров. — Никакие тупые репортёры не имеют надо мной власти и не могут снова сделать это херовым. — Когда вышла первая статья, ты вёл себя по-другому, — проворчал Хината, но в его голосе не было обиды или злости. — Это другое, — настойчиво ответил Кагеяма, отрывая подбородок от его головы, чтобы посмотреть ему в глаза. Хината поднял бровь. — Почему это? Кагеяма нахмурился. — На этот раз ты расстроен. У Хинаты перехватило дыхание, когда он увидел серьёзное, решительное выражение лица своего мужа, и он снова уткнуться в его грудь. — Ты такой нюня, — с любовью пробормотал Хината. — Ага, — согласился Кагеяма с драгоценно редкой улыбкой в голосе. Хината потëрся лбом о его грудь, задумчиво прикусив нижнюю губу. — Мы должны просто отпустить ситуацию, не так ли? Пусть пресса делает что хочет. Я имею в виду, мы живём вместе, и рано или поздно они всё равно узнают. — Я бы предпочел, чтобы таблоиды не знали нашего домашнего адреса, — сухо ответил Кагеяма, заставив его весело хмыкнуть в знак согласия. — Но я согласен. Если ничего не изменится, мы должны просто… оставить всё, как есть. — Точно, — Хината крепко зажмурился, пока под его веками не заплясали огоньки. — Хотя это всё равно раздражает. Кагеяма криво усмехнулся. — Думаю, это всегда будет раздражать. О, кстати о раздражающих вещах — Ойкава-сан приезжает в город на следующей неделе, он хотел узнать, не хочешь ли ты встретиться. Хината оторвал голову от его груди и лучезарно улыбнулся. — Правда? Как долго он здесь пробудет? — Думаю, несколько дней. Тебе стоит сходить с ним куда-нибудь в свой свободный день — пообедать или типа того, — предложил Кагеяма. — Но в мои свободные дни твои тренировки заканчиваются так поздно! — Хината надулся и ударил мужа по руке. — Дурачок, я не хочу идти без тебя. Кагеяма ударил его в ответ и слегка потряс за плечо. — Всё в порядке. Вы двое увидитесь в четверг, а я увижусь с ним, когда он придёт на игру. Всё равно у тебя с ним явно больше тем для разговоров, чем у меня. Хината фыркнул. — Ладно, — неохотно ответил он. — Но только потому, что он придёт на игру.
—————
ХИНАТА ШОË ВСТРЕЧАЕТСЯ С БЫВШИМ КАГЕЯМЫ ТОБИО? Может Ли Любовь Расцвести Среди Ненависти?Неужели драма между волейболистами Кагеямой Тобио и Хинатой Шое вновь набирает обороты? Возможно, так и есть!
Вчера Хината Шоё был замечен за обедом ресторане «Онигири Мия», принадлежащем Мии Осаму, брату-близнецу Мии Ацуму.
В чём подвох? Хината ужинал с нападающим аргентинского клуба «Atletico San Juan», уроженцем Японии Ойкавой Тоору! Их общение выглядело вполне дружелюбным, и источники сообщают, что они проводили довольно много времени вместе, когда Хината после окончания старшей школы играл в пляжный волейбол в Бразилии.
В прошлом году, в то время, когда фанаты всё ещё верили, что Ойкава Тоору может быть главным соперником Кагеямы Тобио, Иваизуми Хаджиме, спортивный тренер мужской сборной Японии по волейболу, который учился в старшей школе одновременно Ойкавой и Кагеямой и играл в одной команде с будущим аргентинским связующим на протяжении всей старшей школы, в своём интервью рассказал, что он думает об их отношениях.
«Их отношения [Кагеямы и Ойкавы] всегда были… интересными, — признал Иваизуми. — «Бурные» — подходящее слово. Как минимум, непредсказуемые. Взлёты и падения.»
И хотя это не является прямым доказательством, мы можем легко прийти к выводу, что в юности между этими связующими происходило что-то интимное.
Возможно, именно любовный треугольник стал причиной соперничества и ненависти между Хинатой Шоë и Кагеямой Тобио? Преданы ли Хината и Ойкава друг другу? Вы узнаете сразу после нас!
Кагеяма издал стон и провёл рукой по волосам. Честно говоря, всё это начало выходить из-под контроля. Хината и Ойкава? Серьёзно? Этими предположениями репортёры откровенно скребли по дну канистры, отчаянно пытаясь найти масло, которое можно было бы подлить в огонь. Хината и Ойкава, конечно, сблизились в Южной Америке, Кагеяма мог это признать, но сейчас они определённо не встречались. Кагеяма бросил взгляд на кольцо на цепочке, висевшее на крючке в его шкафчике. Самодовольная улыбка тронула его губы. Хината выбрал его из всех остальных. И вариантов было довольно много. Большая ладонь хлопнула его по плечу, заставив Кагеяму вздрогнуть так сильно, что он разжал руки, и его телефон с грохотом упал на пол. Ушиджима бросил на него извиняющийся взгляд и наклонился, чтобы поднять его. — Прошу прощения, Кагеяма-кун. Я не хотел тебя напугать. Я только хотел спросить, всё ли у тебя в порядке в свете последних… статей в прессе, — сказал он, передавая ему телефон. Кагеяма взял его, кивнув в знак благодарности. — Всё… нормально. Они думают, что сейчас он встречается с Ойкавой-саном. И они думают, что до этого я встречался с Ойкавой-саном, — с горечью в голосе ответил он. Ушиджима понимающе кивнул. — Таблоиды однажды поступили со мной точно так же. Вообще-то, в статье фигурировал тот же человек. Кажется, я сделал замечание о наших школьных годах во время интервью, и оно было вырвано из контекста — полагаю, с тобой произошло нечто подобное? — спросил он, и Кагеяма кивнул, закрывая свой шкафчик, но перед этим надел цепочку с кольцом себе на шею. Они вместе вышли из раздевалки, не обращая внимания на Хошиуми, который всё ещё возился в душе. — И что ты сделал? — спросил Кагеяма, кивнув менеджеру команды, пробегавшему мимо них по коридору. Ушиджима вздохнул и распахнул двери в спортзал. — Думаю, я просто решил дать этому утихнуть. Ойкава-сан был в Аргентине, а я был здесь. Мы оба отказались комментировать, когда нас спросили об этом. Не было ничего, что могло бы подпитывать слухи, так что они развеялись сами по себе. Кагеяма хмыкнул, инстинктивно поймав летящий мяч, прежде чем тот врезался ему в лицо. Ромеро извинился и благодарно кивнул ему, когда он кинул мяч назад. — Хотя… — продолжил Ушиджима через мгновение. — Я не уверен, что это сработает в вашем случае. Возможно, радиомолчание не станет для вас панацеей, как это было со мной. — Верно, — согласился Кагеяма. Именно об этом они с Хинатой говорили на днях, решив, что лучше оставить всё как есть. Но это было до того, как пресса начала распространять предположения, что во времена средней школы у Кагеямы и Ойкавы было что-то вроде романа. Вопрос был в том, что он мог сделать? Кагеяма никогда не был силён в манипулировании прессой; обычно он просто предоставлял это своей пиар-команде и доверял их суждениям. Но у него было чувство, что если он будет откровенно злиться из-за всего этого, то выставит себя ревнивым, тоскующим третьим лишним, что было бы совсем не привлекательным положением. Но остаться излишне равнодушным, особенно пока Ойкава всё ещё был в городе, означало рисковать оказаться в тени их абсолютно несуществующих отношений. Ответ пришёл к нему днем позже, в переписке с Ячи. Ячи: Сделай что-нибудь грандиозное! Ячи: Что-нибудь, что не оставит простора для дискуссий по поводу ваших отношений. Ячи: Например, надпись в небе! Что ж, Кагеяма точно не знал, как нанять небесного художника (это профессия? Или ты просто связываешься с пилотом и надеешься, что он согласится?), и он правда не хотел делать что-то настолько слащавое и банальное. Он же не мог сделать предложение. Он уже сделал его, ещё в спортзале в Карасуно, через неделю после того, как Хината вернулся домой. Они не могли пожениться снова — они уже прошли через это, и он не был уверен, что Мива сможет справиться с необходимостью заново учить Кагеяму теории цвета, если им придётся планировать всю свадьбу заново. Но… было кое-что, что он мог сделать. Что-то, присущее только им, что никому не оставляло бы места для сомнений по поводу их отношений. И если Хинате это подойдёт, то…—————
джесс @plotiv я в таком восторге от матча-реванша чёрных шакалов и schweiden adlers, что даже не могу выразить это словами девушка Сакусы (настоящая) @slayerbase @ploitv, жду недождусь, когда вновь увижу сексуальное напряжение между хинатой и кагеямой (◡‿◡ *) дэвиид @lawnt @slayerbase они же буквально ненавидят друг друга…? страдающая лин @affinia @lawnt Троп от врагов к влюбленным рулит аджай | финальная арка @kingtrans я единственный, кто ждёт саму игру? девушка Сакусы (настоящая) @slayerbase @kingtrans ага, лол—————
Хината вытер со лба пот, не отрывая взгляда от Кагеямы. Тот приподнял бровь, посылая молчаливое сообщение: «Ты, чёрт возьми, дразнишься». Хината только облизнул губы. Удар локтём в живот от Барнса заставил его вздрогнуть и с со смущённым видом вернуться в защитную позицию, а Кагеяма ухмыльнулся с другого конца сетки. Хината прищурился, устало взглянув на Ушиджиму, готового подавать. Раздался свисток, и мяч пролетел над сеткой быстрее, чем Хината успел моргнуть, и он чисто инстинктивно поднырнул всем телом под подачу и вернул его в воздух. Ацуму быстро спасовал Бокуто, и тот вбил мяч в пол на стороне «Адлеров», вызвав одобрительные крики и разочарованные стоны толпы. Хината ухмыльнулся. Матч-пойнт. Пока его команда разминала ноги, он пару раз подпрыгнул на месте, хлопнув ладонями по коленям, и перешёл на своё место на передней линии, прямо напротив Кагеямы. Между ними состоялся бессловесный обмен репликами. Выигрывает тот, кто дольше всех остаётся на площадке. Прозвучал свисток. Сакуса подкинул мяч, его безумный кручёный удар под невероятным углом полетел в край площадки, но Хошиуми поднял его в ужасающе техничном нырке. Удачный мяч вернулся на площадку «Черных шакалов», и Инунаки ловко отправил его высоко вверх. В мгновение ока Ацуму оказался под мячом и сделал передачу прямо руку Хинаты, который уже был в середине прыжка. Кагеяма уже прыгнул в блок, ожидая его быстрой атаки, и они вдвоём замерли в воздухе, борясь за контроль над мячом. С дерзкой ухмылкой Хината повернул запястье, вытолкнув мяч из рук своего мужа и бросив его на пол позади него. Не желая, чтобы игра закончилась так быстро, Хейваджима принял мяч плавным скольжением, отправив его к Хиругами, который спасовал Хошиуми. Тот ударил в заднюю линию так быстро, что Бокуто едва успел перехватить мяч предплечьем. Движимый инстинктом Хината рванул к другому концу сетки, высоко прыгнул и выгнул спину дугой, мяч лёг точно в его ладонь, и он ударил вдоль линии, на мгновение застыв в воздухе, когда оглушительный бах матч-пойнта разлетелся по всей площадке. Радостные возгласы разнеслись по всему стадиону и только усилились, когда Бокуто с гиканьем и криком начал свой круг почёта вдоль краёв площадки, Ацуму следовал за ним по пятам, а Сакуса наблюдал за ними с плохо скрываемым весельем. Хината поднял кулак в воздух, получив несколько хлопков по спине от товарищей по команде, когда они проходили мимо него к скамейкам за водой. За его спиной кто-то кашлянул. Подавив самодовольную ухмылку, появившуюся на его губах, Хината повернулся и оказался лицом к лицу с Кагеямой во всей его послематчевой красе. — Ты всё ещё согласен? — хрипло спросил тот, его глаза искрились. Стадион, казалось, затих в ожидании — или, может быть, Хинате только показалось, поскольку все его органы чувств были сфокусированы на человеке перед ним, потном, серьёзном и ошеломляющем. Он кивнул, и вдруг рука легла на его затылок, и Кагеяма притянул его к себе, горячо целуя. Это не было неуместно или непристойно, но определённо не целомудренно. Хината положил одну руку Кагеяме на бедро, а другую — на грудь, наслаждаясь тем, как чужие пальцы скользнули вверх и вплелись в его волосы. Раздалось несколько поощряющих одобрительных свистков, без сомнений, со стороны обеих команд, но Хината не обратил на них никакого внимания, притянув мужа чуть ближе, чтобы углубить поцелуй на одно долгое мгновение. Отстранившись, по ощущениям, целую вечность спустя, он почувствовал, как вспыхнули его щëки под тяжестью взглядов толпы. Казалось, взгляды с трибун прожигали его насквозь — и, вероятно, это было недалеко от истины. — Твоя пиар-команда тебя возненавидит, — пробормотал он, заставив Кагеяму тихо усмехнуться. — Они и тебя возненавидят, — сухо произнёс он. Хината ухмыльнулся. — Твоя пиар-команда меня обожает. — Только не после всего бардака с прессой, с которым им теперь придётся иметь дело, — возразил Кагеяма, но всё ещё улыбаясь. Хината отодвинулся чуть дальше и повёл своего мужа к скамейкам, слегка прижимаясь к нему плечом, навстречу командам, с явным удовольствием наблюдающими за ними. — Разве не в этом смысл? — поддразнил он, взяв бутылку с водой из протянутой руки Мейана. — Да, для нас, — сухо заметил Кагеяма. — Но предполагается, что их работа заключается в том, чтобы не давать нам творить херню, вроде… этой. Хината громко рассмеялся, не обращая внимания на взгляды и перешептывания толпы, которые всё ещё не стихли. — Мы целовались на публике, Тобио. Называй вещи своими именами, — Кагеяма бросил на него сердитый взгляд, прежде чем прикончить половину своей бутылки одним глотком. — Кроме того, работа пиар-команды заключается не в том, чтобы удерживать нас от делания какой-то херни. А в том, чтобы подчищать за нами, когда мы неизбежно сделаем это. Кагеяма усмехнулся. — Неизбежно. Сразу видно, ты слишком часто переписываешься с Цукишимой. Хината только высунул язык, не желая признавать, что он действительно написал Цукки прошлой ночью и всё ещё находился под впечатлением от того, как небрежно тот употребил это слово. — Наконец-то решились на каминг-аут? — Ацуму подошёл к ним, легко обнял Кагеяму за плечи и лениво улыбнулся ему. — Горжусь вами, мальчики. Кагеяма нахмурился. — Я сделал каминг-аут, когда мне было семнадцать. — Да, мы знаем, — протянул Ацуму. — Мы все видели радужные кексы, которые твоя сестра принесла на национальные в том году. Я имею в виду, каминг-аут на глазах общественности. Все трое синхронно оглядели толпу. Девяносто процентов людей смотрели прямо на них в ожидании их следующего шага. Медленно и демонстративно Хината вытащил из-за ворота футболки кольцо на цепочке и снова повернулся лицом к Ацуму и Кагеяме. — Они думали, что я встречаюсь с Ойкавой-саном, — сказал он вместо должного объяснения. — Не слушай таблоиды, — с иронией в голосе бросил Сакуса, проходя мимо. — Они продолжают твердить, что мы с Мией вместе. Ацуму подавился слюной, его рука соскользнула с плеча Кагеямы, и он поспешил вдогонку за своим парнем, захлёбываясь протестующими криками. Хината смотрел им вслед с лёгкой нежностью. — Ты ведь… не жалеешь об этом, правда? Хината моргнул и, обернувшись, увидел, что его муж выглядит почти встревоженным, пристально глядя в пол. Не раздумывая ни секунды, он протянул руку, переплёл их пальцы и мягко сжал. — Я бы не стал этого делать, если бы не хотел, — ответил он. Кагеяма всё ещё выглядел неубеждённым. — Я хотел, — повторил Хината, на этот раз ещё твёрже. — А теперь, можем мы пойти домой? Я не возражаю против поцелуев посреди площадки, но пристальные взгляды начинают немного нервировать. Кагеяма рассмеялся, стиснул его руку в ответ и повёл в сторону раздевалок стадиона.—————
ЯРОСТНОЕ СОПЕРНИЧЕСТВО — ИЛИ БУРНЫЙ РОМАН? Между Хинатой Шое И Кагеямой Тобио Снова Проскакивают Искры!Во время последней игры между «Schweiden Alders» и «MSBY Чёрные Шакалы» болельщики были шокированы, увидев, как предполагаемые соперники Хината Шоё и Кагеяма Тобио встретились посреди площадки для страстного поцелуя.
После непростой победы «Чёрных Шакалов» зрители с нетерпением ждали реакции Кагеямы, но горячие объятья было последним, что кто-либо на трибунах ожидал увидеть.
Хотя ни одна команда, казалось, не была особенно удивлена этим шокирующим проявлением страсти, болельщики, безусловно, были впечатлены. Толпа ошеломленно замолчала, когда двое мужчин, между которыми, как предполагалось, шла подпитываемая взаимной ненавистью борьба не на жизнь, а на смерть, обменялись таким интимным выражением привязанности на глазах у всего мира.
Позже тем же вечером, отказавшись от всех приглашений на интервью и ток-шоу, Кагеяма опубликовал фотографию в своем официальном аккаунте в Твиттере.
[Фото: Хината и Кагеяма держатся за руки, демонстрируя одинаковые обручальные кольца. Подпись гласит: «Я был влюблён в этого идиота с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать».]
На следующий день, во время интервью в прямом эфире, в ответ на вопрос об этом снимке Ойкава Тоору из аргентинского клуба «Atletico San Juan» заявил: «Они [Хината и Кагеяма] познакомились, когда им обоим было пятнадцать. Но этим придуркам потребовалось целых три года, чтобы начать встречаться, и они поженились только в этом году.»
Фанаты были шокированы таким развитием событий: некоторые говорили, что «знали это с самого начала», а другие утверждали, что их отношения — это рекламный ход. Безусловно, никто не ожидал, что эти двое состоят в браке, хотя некоторые преданные поклонники просмотрели старые фотографии обоих мужчин, обнаружив признаки их отношений, которые ранее оставались незамеченными.
На следующее утро после публикации Кагеямы Хината опубликовал аналогичную фотографию в своём Инстраграме.
[Фото: рука Хинаты с кольцом на пальце касается лица Кагеямы. Очевидно, что снимок был сделан, когда они лежали рядом в постели. Подпись гласит: «только потому, что я женат на этом болване, не значит, что мы не соперники!!! я останусь на площадке дольше всех!!!!!!!]
Хината и Кагеяма запланировали выступление на местном ток-шоу через неделю, чтобы обсудить эти, по-видимому, не такие уж недавние события, а также то, каково это — быть супругами, разделёнными сеткой.
Итак, похоже, теперь вопрос стоит так: соперники или любовники?
И кто сказал, что они не могут быть и тем, и другим?
— Таблоиды, похоже, восприняли это хорошо. А, нет, подожди, вот один из них утверждает, что я спал с тобой, чтобы попасть к «Шакалам». Подожди… как это вообще работает? — Новое правило. Больше не произносить слово «таблоид» в постели. — …Таблоид. — Я тебя ненавижу. — Нет, не ненавидишь. Ты целовался со мной на стадионе, забитом людьми! — И с каждым днём я жалею об этом всё больше. — … — Ладно. Я тебя люблю. — …! — Идиот.
