Медовые дракончики

      Сначала была тьма. Она клубилась бесконечным хаосом, оседала пылью на волосах, завывала ветром в вершинах многовековых сосен. И не было ничего кроме этой великой вездесущей тьмы. Быть может, и не жаль утонуть в ней навсегда, затеряться среди звездных потоков и достигнуть Вальхаллы. Только тьма и холод.       Потом пришла боль. Шумный вздох разбил тишину. Агония воспламеняла кровь, вгрызалась в плоть. Колючий снег забивался в зияющую рану, алые реки расползались от бренного тела в разные стороны. Вернуться бы во тьму, безмятежную, могучую, забыться, умереть…       — Цвия!       Так ее зовут, да. Она помнила, цепляясь за этот голос, ворвавшийся в ее сознание вместе с ощущением жизни. Она была жива, дышала, хватая ледяной воздух ртом. Сердце билось о грудную клетку, готовое пробить кости. Тьма отступала, являя взору ясную ночь и тысячу огней вдалеке. Искали. Ее искали.       — Цвия! — голос прозвучал ближе, и она сделала еще один жадный вдох. Закричать не вышло, горло царапал мороз, на языке осел привкус железа. Ее руки схватили горячий от крови снег, а с губ сорвался булькающий хрип.       — Цвия, Хель тебя дери! — второй голос, до дрожи знакомый, раздался совсем близко, и она дернулась, жадно вглядываясь в мрак леса. Узнала, она узнала эти голоса.       — Я. Здесь.       Вместо слов — хрип. Цвия зажмурилась, набрав полную грудь воздуха. Под ребрами невыносимо жгло. Шрам светился так ярко, словно еще один факел. Ее пронзило осознание. Она из последних сил вскинула руку, проклиная слезы, текущие по щекам. Она хотела жить, так отчаянно хотела вырваться их этой тьмы, чтобы увидеть их. Обоих.       — Я вижу, вижу ее! — Ульвар заголосил на весь лес, и было слышно, как его ноги взбивали снег, как он спешил и рычал.       — Там, у подножия! — Флок, всегда невозмутимый, сейчас не сумел скрыть крика и бросился к ней проворным лисом.       — Несите в деревню, к Адамине. Моди всемогущий… — излюбленное изречение Оддманда отозвалось в сердце теплом, и Цвия облегченно прикрыла глаза. Тьме не забрать ее. Никогда.       Она ощутила прикосновения двух пар рук, но была не в силах, чтобы взглянуть. Она и так знала эти руки, эти голоса, это тепло.       Ее подняли и прижали к груди. Цвия уткнулась носом в горячую шею Ульвара, греясь о него, совершенно озябшая. Кровь текла по ее рукам и ногам, срываясь крупными каплями в снег.       — Она ранена, — сиплый вздох Флока заставил Ульвара вздрогнуть. Цвия тут же ощутила прохладные пальцы на своей шее. — Жива…       — Быстрее, — форинг выругался. — Ивар, иди. Иди ради всего.       — Ильву нашли здесь же, — севший голос молодого Берсерка прозвучал громче любых криков. — Не защитил…       — В деревню, — коротко приказал Оддманд, и Ульвар послушно пошел прочь. Цвия не видела, но знала, что Флок бежал рядом.       Она подняла руку, намереваясь куснуться хмурого лица своего воина, но боль пронзила ее изнутри, и Цвия снова рухнула во тьму, побежденная. Но она вынырнет из этого хаоса, справится. Вернется к ним.

***

      — Она поцелована богами, не иначе, — причитания Адамины не прекращались с ночи и до рассвета. — Пережить такое! Я не знаю, форинг, ой, не знаю, — травница склонилась над Цвией и ахнула, покачав головой. Ее наставница неодобрительно поджала губы.       — Никому ни слова, — мрачно предупредил Оддманд, окинув раненную тяжелым взглядом. — Придет в себя — сразу сообщить мне. Ясно? — он красноречиво посмотрел на застывших по углам Ульвара и Флока. — Глаз не спускать. Мы не знаем, чьих рук дело, — форинг сжал кулаки и вышел прочь, не дождавшись ответа.       При иных обстоятельствах Флок бы не упустил шанса бросить едкое замечание, уколоть, перевернуть с ног на голову любой подколодный слух. При иных обстоятельствах… при которых ей не угрожает опасность… Мужчина вдруг ударил рукой по стене, и с верхних полок ему под ноги свалился веник сушеных трав. Ульвар вздрогнул, Адамина испуганно вскрикнула, но тут же вернулась к врачеванию. Цвия не пошевелилась. Флок замер, потому что на уровне сердца вдруг болезненно защемило. Так быть не должно. Эта девчонка… Он шумно выдохнул и сполз вниз по стене, спрятав голову в коленях. Такая сильная, чистая боль, словно тысячи звезд разом погасли, оставив его в кромешной тьме. Флок сделал новый вдох, рядом шевельнулся Ульвар, осмелившись подсесть ближе.       — Эй, друг, — новобранец замялся, но все же хлопнул его по плечу, несильно сжав. — Все будет в порядке.       — Говоришь так, словно тебя не волнует, что я чувствую то же, что и ты, — Флок тихо рассмеялся, скосив на него хитрые глаза. Сын конунга насупился, явно пытаясь понять смысл его слов.       — А что я… по-твоему чувствую? — Ульвар понизил голос, явно опасаясь травниц.       — Невыносимую давящую боль. Страх. Желание в случае чего лечь рядом в погребальный костер. С нею, — яд его слов срывался с губ, пока Флок неотрывно смотрел на Цвию, над которой хлопотали женщины. Перевязанная, умытая, разодетая, она выглядела так, словно вот-вот откроет глаза и ухмыльнется. Флок так хотел услышать ее голос, пусть это будет даже ругань в его сторону.       — Ты знал, что она девушка? — вместо ответа спросил Ульвар, не убирая руку с его плеча.       — Догадывался. Это было намного очевиднее, чем может показаться, — Флок криво усмехнулся.       — А я почти смирился, что полюбил мужчину. — Ульвар говорил тихо, мерно, совсем не так, как обычно. Словно сейчас находился в совершенно другом месте. — Так чувствую ли я то же, что и ты, сын Рига?       — Может быть, — Флок поймал себя на мысли, что очень бы хотел коснуться шрама на его губе, и резко отвернулся.       — Я готов драться, — несмело предложил Ульвар, все еще сжимая чужое плечо.       — Остынь, воин. Успеется.       Наступившую тишину разбавляло лишь редкое перешептывание травниц и шуршание ткани. Женщины порхали над Цвией беспокойными птицами, почти каждое мгновение проверяя перевязанную рану. Кровь не текла, девушка дышала ровно, жара не было. Чудеса, да и только. Быть может, Один решил преподнести свой дар к Йолю для всего поселения Берсерков? Флок устало поморщился. Как бы не так. За этот дар придется дорого заплатить. Потом. Сейчас ночь пахла лечебными травами и надеждой.       Уверившись, что с Цвией все хорошо, старшая травница покинула избушку. Адамина скрылась в другой комнате, перед этим одарив Ульвара и Флока подозрительными взглядами, но ничего не сказала. Тишину разбавляли только треск нескольких свечей и завывание ветра.       — Дежурим по очереди, — распорядился Флок, когда молчание затянулось.       — Как думаешь, кто это мог быть? — Ульвар либо пропустил его слова мимо ушей, либо вовсе не услышал. — Кто пытался ее убить?       — Мало ли желающих, — Флок почесал затылок, взглянув на сына конунга. В полутьме его лицо казалось суровым и отчужденным. — Да хотя бы твой отец. Зачем ему лишние слухи о женщине в рядах Берсерков?       — Он пообещал, — Ульвар протестующе мотнул головой, — что даст ей шанс.       — И много ли стоят его обещания? — Флок полностью развернулся к нему, поймав взгляд.       — Если это был его приказ, я… — Ульвар осекся и нахмурился. Сын Рига зло усмехнулся, приблизившись к его лицу.       — Убьешь его? Ради Цвии убьешь?       Звенящая тишина оглушала. Флок мгновенно пожалел о собственных словах, но взять их обратно уже не мог. Ему так отчаянно хотелось увидеть гнев в светлых глазах, готовность мстить за ту, что была дороже жизней обоих. Флок желал знать, кто перед ним и насколько сильны его чувства. Сумеет ли защитить? Сумеет ли примириться?..       — Да, — Ульвар ответил спустя долгие минуты, и Флок даже забыл о своем вопросе, смерив сына конунга долгим взглядом. — Я не сумел защитить от него сестру, но… Теперь все иначе.       — Кюн-флинне защита больше не нужна, — Флок взглянул на Цвию, и сердце его сжалось. — А ей… Знаешь, где мы окажемся, если Цвия прознает об этом разговоре? — он невесело усмехнулся, Ульвар дернул уголком рта.       — В Вальхалле?       — И это в лучшем из случаев.       — Она сильная, — сын Орма привалился к стене. — Уж куда сильнее, чем…       — Ты?       — Мы. Если не захлопнешь пасть, будешь ночевать в снегу.       — Даже так? Ну, хорошо, — Флок тихо рассмеялся, ненамеренно прижавшись к нему плечом. — Ты, правда, думал, что я из этих? И что ты чувствовал по этому поводу?       — У крыльца самый большой сугроб, — невозмутимо поделился Ульвар, толкнув его в бок. — В него Адамина слила жир от мяса.       — Звучит неплохо, — мужчина широко улыбнулся, покосившись на собеседника. Ульвар тоже смотрел на него и демонстративно кривился.       — Все-таки давай подеремся?       Флок снова рассмеялся и теснее прижался к его боку. Оба притихли, прислушиваясь к ночной буре, которая властвовала по ту сторону окна. Снег копьями врезался в окна, но в домике Адамины было тепло и сухо. Вскоре бравых воинов разморило, и они уснули, прикорнув друг другу, словно замерзшие воробьи. И каково же было удивление Цвии, когда она очнулась ближе к рассвету и застала товарищей в таком положении.

***

      Близился Йоль. Оддманд гонял новобранцев, что только пыль летела. Форинг не говорил прямо, но Ульвар догадывался, что совсем скоро отряд отправится на Драконий остров, и тогда жизни многих изменятся до неузнаваемости. Впрочем, сейчас его жизнь и без всяких драконов напоминала очень нелепую историю, рассказанную пьяным скальдом.       Ульвар сидел в засаде у выезда из поселения и наблюдал за тем, как Оддманд и Сигвальд седлают лошадей. Наставники собирались в Коупанг, чтобы проследить, как идут работы по восстановлению. Ульвару эта информация была без надобности, но кое-кто решил покинуть место временного заключения и пойти развлекаться.       После того, как Цвия очнулась, форинг заперся с ней в комнате и долго, с пристрастием выяснял, почему она Хель в темечко поцелованная и откуда столько проблем. Сидевшие под окном Ульвар и Флок слышали каждое слово, пополнив свой запас новыми, витиеватыми ругательствами. Оддманд запретил ей покидать домик Адамины до полного выздоровления и пригрозился привязать Цвию, если она еще раз ослушается приказа. Волновался.       Конечно, никто никого слушаться не собирался.       Лошади сиганули по заметенной дороге, и Ульвар вздохнул, бросив камешек в забор. Тот звонко ударился о непригодный щит, сейчас служащий украшением. Из ближайшей пристройки послышался шорок, и, толкаясь, оттуда выкатились Цвия и Флок.       — Если об этом узнают, нас с позором выпрут, понимаете? — устало спросил Ульвар, поспешно сделав вид, что не засмотрелся на хитрющее раскрасневшееся лицо девушки. Или на лица обоих?..       — Мой великий конунг испугался? — хохотнула Цвия, толкнув его в плечо. Что-то неуловимо изменилось в ней, обнажилось в тот миг, когда отпала надобность лгать. Если это она настоящая, Ульвар был готов провалиться в Хель, лишь бы видеть ее такою всегда.       — Да вы просто на голову безумные, — воин нахмурился и отстранился. Флок тут же не помедлил передразнить его в весьма красноречивой манере.       — Нужно было позвать Харальда. Вот уж кто не ныл бы всю дорогу, — заметил он и скрестил на груди руки.       — Дорога еще даже не началась.       — А ты уже ведешь себя как изнеженная фрекен.       — Вы такие милые, когда ругаетесь, — вставила Цвия, взяв обоих под руки и притянув к себе. — Смотрела бы на это весь день. Пока бы Оддманд не вернулся, а потом бы мы смотрели на вас вдвоем.       — А после нас бы пороли уже втроем, — Флок подмигнул, и Ульвар почувствовал, как к щекам прилила кровь. Зачем это, а?..       — Надеюсь, вас обоих слопает йольский кот, — выдавил воин, вывернувшись из хватки Цвии.       — Он ест ленивых, а не остроумных, — заметил Флок. Ульвар закатил глаза, вывернув на главную дорогу.       Эта странная дружба началась в тот рассвет, когда Цвия очнулась. Первые ее слова были о том, что они «из этих», потому что заснули товарищи едва ли не в обнимку. Девушка хохотала несколько минут под их озадаченные взгляды, пока на звук не примчалась Адамина и не прогнала их, заявив, что нужно сменить перевязку. Ульвар, наверное, на всю жизнь запомнил улыбку на любимом… точно любимом лице. Что-то в нем зажглось в то мгновение, что-то могучее, жаркое. Такое не испугаешь стыдом и дурными шутками. Да и Флок всегда был рядом с ними обоими, это дорогого стоило.       До небольшой деревеньки к югу от Каупанга было полчаса пути. После нападения Драугров спасшиеся жители нашли приют именно там, начав все сначала в канун Йоля. Когда Цвия заикнулась о том, что хотела бы побывать на праздничной ярмарке, решение было принято практически мгновенно. Флок отвечал за план побега, Ульвар — за безопасность. Из них получилась неплохая команда, пусть оба будут отрицать это до последнего.       — Что говорит форинг на счет… острова? — когда была пройдена ровно половина пути, Цвия задала вопрос, который, кажется, тревожил ее очень давно. Ульвар вскинул брови, а Флок нахмурился.       — Готовится, — сухо ответил последний. — Думаю, отправимся мы совсем скоро.       — Не скорее, чем мы отправимся чистить конюшни до скончания века. Втроем, — мрачно заметил Ульвар, вызвав смех. — Ничего забавного в этом нет.       — Мой конунг великий, ты умеешь шутить? — Цвия небольно пихнула его в плечо, заглянув в глаза. Безмолвный вопрос, сокровенная мольба.       — Я много чего умею, — выдал воин, отчаянно пытаясь удержать ее взгляд.       — Так откровенно? — Флок вынырнул из-за его плеча, и Ульвар окончательно растерялся, бесконечно злой на самого себя. — А на кого рассчитаны твои таланты? На мужей или дев? Или на всех сразу?       — Ты что, совсем ополоумел? Кто в тебя плюнул, чтоб так проклясть? — Ульвар вспылил, резко шагнув вперед. Лицо горело. Грудь тоже жгло.       — Ты видно и плюнул, — беззаботно ответил Флок, но больше приставать не стал.       — Иногда мне кажется, что пока я валялась как мертвая, вы успели вытворить какую-то чушь, — задумчиво произнесла Цвия.       — Или разделить одну тайну, — тут же подсказал Флок, а Ульвару невыносимо сильно захотелось ударить его побольнее.       — Замолкни.       Деревенские ворота замаячили впереди, и все трое подобрались, прибавив шагу. Ульвар обрадовался, что можно отвлечься на что-то другое и больше не думать о словах этого лиса, в которых крылась позорная правда.       Он справедливо надеялся, что с разоблачением Цвии все закончится, но все стало только хуже. Оба они тревожили сердце Ульвара, оба занимали все его мысли.       Нетнетнет.       — Чем это пахнет? — Цвия протолкнулась вперед, шумно втянув носом воздух. — Жженый мед?       — И орехи, — подсказал Флок, сосредоточенно принюхиваясь.       — Вам бы только брюхо набить, — сипло заметил Ульвар, прочистив горло.       — А тебе не сложно бы и проставиться, — невозмутимо заявила девушка, взяв обоих под локти.       — Нахлебница.       — Зануда.       Флок тихо посмеивался над их перепалкой, и от его улыбки почему-то хотелось закричать, ударить самого себя, сбежать отсюда, лишь бы не сгорать дотла. Не должно так быть, пусть простит его Один, не должно сердце воина так заходится от вида мужчины, пусть такого смелого, дерзкого, родного как Флок. Ульвару хватит чувств к Цвии, хватит ее одной, иначе это предательство, а ведь он любил, точно любил ее!       Ульвар шумно вздохнул, приказав себе собраться. Спешно схоронил все мысли, устремив взор в сторону праздничной ярмарки, откуда доносились запахи выпечки, жареного мяса, железа и рыбы. Нарядные, разодетые в лучшие меха жители деревни готовились отмечать Йоль, танцевать всю самую длинную ночь в году напролет.       Цвия замерла у какой-то лавчонки, и Флок с Ульваром подошли к ней, одновременно уставившись на вырезанные из сушеного хлеба фигурки драконов, покрытые медом и орехами. Сухари были кривыми, где-то потресканными, какими-то совершенно нелепыми, но Ульвар заметил в них какое-то свое очарование. Видимо, подобные угощения имели здесь особый успех, потому как у торговки осталось только три. Крупный рогатый дракон, еще один тощий, словно змея, и самый мелкий, с широко раззявленной пастью, видимо, шибко злобный.       — Такие уродливые, — прошептал Флок.       — Ага. На вас похожи, — в тон ему ответила Цвия, искоса посмотрев на Ульвара. Тот обреченно вздохнул.       — Продай сухари, фру, — воин бросил на прилавок монеты, и женщина с широкой улыбкой протянула щедрым покупателям медовых дракончиков.       — Будьте здравы, воины, и счастливого Йоля.       — И тебе того же, — отозвался Ульвар, протянув Цвие и Флоку купленное угощение. — Надеюсь, вы растолстеете, и Йольский кот не сможет унести вас в свою пещеру.       — Немногим раньше ты желал нам быть съеденными им, — напомнил сын Рига, хитро улыбнувшись.       — Просто возьми это.       — Спасибо тебе, — с набитым ртом пробухтела Цвия, и оба мужчины засмотрелись на ее раздутые щеки и крайне довольное лицо.       — Это… благодарность? — неуклюже съехидничал Ульвар. Девушка хищно сощурилась.       — Ага. И она готовится прилететь тебе в лоб.       Дальнейшие разбирательства прервала музыка, зазвучавшая, казалось, отовсюду. Цвия спешно сунула остатки сухаря за щеку, и потянула мужчин ближе к источнику звука. Туда же подтягивался и народ. Ульвар переглянулся с Флоком, заслужив широченную улыбку. Одну из многих, адресованных ему. Да храни Фригг здравие его ума.       Оказалось, грянули танцы. Трое застыли, глядя на большой костер, вокруг которого выплясывало по меньшей мере десяток человек разного возраста и нрава. Ульвар без особого интереса разглядывал танцующих, хрустя медовым сухарем. Одновременно хотелось пойти прочь и остаться здесь навсегда, лишь бы стоять с ними обоими. Он искоса взглянул на Флока и Цвию, и сердце уже привычно подпрыгнуло. Проклят, точно проклят.       Или обречен на самое светлое счастье.       Ульвар вздрогнул, когда его локтя коснулись. Поднял затуманенный взгляд, наткнувшись на лисий взгляд Флока, который одной ногой был уже среди танцующих.       — Пойдем, воин, а то от твоего сурового вида хочется провалиться в Хель раньше положенного.       — Чего это ты? — Ульвар насторожился, но руку не отдернул. — Чего удумал?       Флок не ответил, лишь улыбнулся шире и вдруг резко дернул его на себя. Их тела соприкоснулись, и сын конунга на мгновение перестал дышать. Но уже в следующее мгновение хитрец отстранился, затерявшись в толпе. Ульвара затянуло в хоровод без единого шанса на спасение.       — Эй, — Цвия быстро отыскала его, коснувшись плеча. — Выглядишь так, словно увидел Драугра, не меньше, — она хамовато усмехнулась.       — Знаешь что, — Ульвар вовремя себя одернул, чтобы не нагрубить, не обидеть.       — Знаю, — девушка потянула его за руку, одновременно притоптывая в такт музыке. — Ты сказал, что много чего умеешь. Спляшешь, мой конунг великий?       Для тебя — все что угодно.       Но Ульвар не ответил. Фыркнул, намереваясь скрыться прочь и переждать всеобщее безумие где-нибудь в стороне, но тут перед ними возник Флок, и его глаза беснаво сверкали. Музыка стала громче, визжала и заигрывала, приглашая отдаться чувствам и навсегда затеряться в свете костра и сиянии снега. Ульвар не успел возмутиться, как две пары рук потянули его в самый центр, не давая сбежать. Да он не особо-то и хотел.       Цвия не умела танцевать. Она дергалась, махала ногами, но не танцевала. Однако прекраснее плясок сегодня уже не будет. Ульвар и Флок подумали об этом одновременно. Последний улыбнулся и качнулся, ведомый музыкой тагельхарпы так, словно был прямым ее продолжением. Он не танцевал, он резвился ветром и бушевал морем, такой восхитительный в своей искренности.       Ульвар смотрел на них обоих, на Цвию и Флока, и не мог понять, откуда в нем взялось так много любви. Так не бывает, великий Один, просто не бывает. И будь сын конунга проклят на целую жизнь, если еще раз подумает о неправильности своих чувств. В таком случае он лично вынет свое сердце и отдаст в руки тем, кто сейчас кружился под всеобщую суматоху, не желая останавливаться.       Музыка стихла. Цвия, раскрасневшаяся и развеселая, потянула их обоих в тень хижин. Дело шло к вечеру, скоро придется вернуться, и Ульвар был бесконечно зол на это.       — Это один из лучших Йолей в моей жизни, — поделилась девушка, шумно рухнув на ствол поваленного дерева.       — В моей — лучший, — предельно честно ответил Ульвар, сев рядом. Флок приземлился по другую сторону от Цвии.       — В моей жизни он первый, — задумчиво протянул мужчина, заработав два озадаченных взглядов. Пожал плечами и поджал губы, не пожелав продолжать эту тему. Пусть. У них есть все время мира, чтобы обо всем узнать.       Утомленная, Цвия вдруг привалилась к плечу Ульвара, выбив из него весь дух. Он покосился на Флока, и тот, хмыкнув, потянулся рукой к его лицу. Воин вздрогнул, но не отстранился. Что за бесовщина сейчас творится? Провалиться бы сквозь землю.       — Ты весь в меду, — поделился сын Рига, проведя пальцами по щеке Ульвара. Цвия лениво наблюдала за ними так, словно ничего странного не происходило.       — И кто из нас свинья? — спросила девушка, отеревшись носом о его шею. Гармовы дети смеются над ним…       — Явно не ты, — тихо рассмеялся Флок, не думая убирать руку. Ульвар ощутил, как вся кровь его тела прилила к лицу. — Ты даже не танцевал, отчего такой пунцовый, словно свежевыжатое вино? Аль близко я слишком, м?       — Нарываешься, — прошипел Ульвар, а сердце его грохотало едва ли не в горле. Цвия прижалась к нему сильнее, будто упрашивая не бежать       — Кто из нас? — насмешливо спросил Флок, подавшись чуть вперед. Его дыхание обожгло губы. Мир замер. — У любви много лиц, Ульвар, сын Орма. Чьи лица у твоей?..       — Ваши, — короткий ответ сотряс воздух, опалил сильнее любого костра.       Трое замерли в тишине, не смея даже дышать. Где-то далеко продолжался праздник, где-то пели песни, где-то очередной дом осветился счастьем. Ульвар на мгновение поверил, что оглох, ведь все посторонние звуки доносились до него словно через толстую шкуру. А может, его оглушило собственное сердце.       Цвия отмерла первой, потянувшись к лицу Ульвара, заглянула в растерянные глаза, оставив самый короткий и самый нежный поцелуй на его подбородке. Тихое признание, оглушительная взаимность. Воин вздрогнул, обхватив ее одной рукой и прижав к себе так крепко, как только мог, принявшись хаотично касаться губами ее волос.       Флок, донельзя довольный совершенной хитростью, навалился на них сверху, и Ульвар обнял его второй рукой, поклявшись в скором времени расквитаться. Когда-нибудь потом, не сегодня. Сегодня он хотел видеть эту широкую улыбку, глядеться в лисьи глаза и чувствовать теплое дыхание на своей щеке.       — Смелый воин, — прошептал Флок, накрыв ладонью его лицо. Ульвар прикрыл глаза, следуя за касанием. Цвия хихикнула ему в шею, чуть отстранившись, и повернулась к Флоку.       — Если бы я верила во всякую трепуху, то решила бы, что ты знал все заранее.       — По-моему, все стало очевидно после одного взгляда на те сухари, — рассмеялся тот, коснувшись щекой ее щеки. Девушка сморщила нос. — Или волчонок хочет услышать все мои мысли на этот счет?       — Нет, — вскинулся Ульвар, накрыв его рот ладонью. — Не надо ради Моди. Просто замолчите.       Они повиновались, затихли. Нужно было возвращаться, пока какой-нибудь неосторожный празднующий не увидел их. Нужно было думать о том, как не попасться Оддманду, о завтрашней тренировке, о Драконьем острове…       Ульвар шумно выдохнул, теснее прижавшись к Флоку и Цвии. Какая беспечная глупость — сидеть здесь. Дышать в унисон, касаться друг друга. Какое великое счастье быть вместе.       Как те медовые дракончики на заснеженном прилавке.