My dear huntsman

Черные птицы из детских глаз

Выклюют черным клювом алмаз.

Алмаз унесут в черных когтях,

Оставив в глазах черный угольный страх.

Наутилус Помпилиус - Черные птицы

Фурина завалилась на постель, пугливо пожимая под себя ноги. Синие очи округлялись с растерянности и сожалении. И все же кончик языка мелькал шустро, слизывая алую капель с нежных губ. Вид девушки был донельзя противоречивым: искреннее раскаяние смешалось с ярким вожделением. Жуткое и липкое касание страха ощутила Арлекино. Все человеческое в де Фонтейн стремительно уступало вампирской, хищной натуре. И все же в одиноком сердце охотницы трепетало хрупкое пламя сочувствия. До сих пор в ее жизни не было человека ближе изнеженной дворянки. И как прежде девушка дорожила своей подругой, пусть в близком и теплом отношении прошла зигзагом трещина. И все же де Фонтейн ждала. Таила дыхание боясь жестокого вердикта. Арлекино смотрела на нее и не могла отвести глаз. Подруга осталась хрупкой и слабой, даже с проклятием, даже обращаясь ночным монстром. Все та же чистая в своих порывах девушка по-началу робко, после смелее, пришла в движение, потянула свои белоснежные длани к руке чужой, окровавленной. Как злое наваждение исчезло все, что могло роднить девушку с кровопийцами. Фурина бережно отирала темную кожу от влаги, внимательно осматривая рану. - Прости, - легкий шепоток нарушил зависшую в комнате тишину. Осторожные, почти невесомые касания. Фурина впервые оказывала помощь. Бинт сползал по коже, выскальзывал из пальцев. Девушка искусала губы в досаде, но все же никто не торопил ее. Спасительной подсказки тоже не было. Втянув ртом воздух, Фурина рискнула затянуть бинт сильнее и замерла прислушиваясь. Поднять глаза на охотницу она стыдилась. Еще один оборот бинта, пришлось затянуть еще. На светлой ткани проступил алый узор. Через три слоя сдавивших порез, девушку остановила чужая рука, мягко упавшая на макушку. - Этого достаточно. Де Фонтейн раскраснелась, ругая себя за неловкость, неумелость, и осторожно заткнула край бинта за повязку. Она приносит Арлекино лишь одни трудности и беды.

***

В погожий денек Арлекино шла по улице. Осеннее пронзительное солнце преобразило городок: серые, мрачные дома вдруг стали приятными глазу, задор и общее настроение людей дополняли общую атмосферу. Красивое место. Милейшие люди. Сердце девушки дрогнуло на миг от мысли: остаться бы здесь навсегда. В месте столь тихом, приятном и спокойном. На нее не обращали внимания. Темные руки не бросались в глаза даже торговцам: их заботили лишь монеты в ладони. Не бросали в след и привычного "дочь охотника", Снежневна. Ведь никто во всем городе не знал их с Фуриной. От радости и легкости распирало в груди. Лишь тонкая нить горечи не давала в полной мере насладиться яркой переменой в жизни. Фурина... Фурина забилась под одеяло. Не от дурноты как прежде. Охотница убедилась в том, что самочувствие подруги стало много лучше. Ради этого не жаль пролить немного крови. Утром, едва оценив прекрасное начало дня, Арлекино сняла повязку с руки, растревожила свою рану и наполнила стакан на половину. Фурина морщилась, жалась в ужасе. Но в итоге сдалась. Крепко зажмурившись, она одним махом опустошила. Но покидать дом отказалась наотрез. Как не упрашивала ее охотница, Фурина не отвечала, и девушка отправилась одна. Арлекино внимательнее пробежалась глазами по вывескам. Определенно стоит захватить что-нибудь. Порадовать спутницу. Лавка пекаря весьма кстати попалась на глаза. Аромат свежей сдобы щекотал ноздри и манил зайти. Усмехнувшись про себя, девушка вдруг нашлась с лучшим подарком для подруги. Фурина всегда любила сладости. Ей определенно не хватало за все время пути. Темные глаза разбегались от неописуемого изобилия. Арлекино сочла бы вкусным любое лакомство, что увидела на прилавке, устеленном белоснежной тряпицей. Но Фурина - искушенная сладкоежка, нужно выбрать самое лучшее. Пухлая и румяная дама уже манила пальцем возможного покупателя. - Что желаешь, душенька? У нас тут самое лучшее. Свежайшее! - тараторила продавщица, источая радушее, словно патоку. Арлекино мялась недолго. Еще раз скользнув глазами по сдобному изобилию, девушка подошла к пухлощекой. - Я хочу угодить подруге. Она очень любит сладости, а я не знаю, что выбрать, - с неловкой улыбкой призналась охотница. Ее волнение не вызвало осуждения, пекарша закивала радостно, понимающе. - Это мы сейчас... - обронила она фразу, уже ловко проскочив вдоль прилавка. На белой тряпице выросла приличная горка на выбор покупателя. И Арлекино соблазнившись сладкими речами выбрала с пяток булочек и кусочек самого лучшего торта. Его украшала пышная кремовая шапка небесно-голубого цвета. Как драгоценность десерт упаковали в корзинку, которой снабдила продавец щедрого посетителя лавки. Арлекино оставила пригоршню блестящих серебром монет, не жалея. Она уже во всю предвкушала как порадуется де Фонтейн презенту. Раньше лицо Фурины сияло от одного упоминания сладостей.

***

Дверь комнаты тихим скрипом обозначила постороннее присутствие. Девушка прижимала к груди свою ценную ношу одной рукой, ею же и открывала дверь. Рана, потеря крови сделали другую конечность слабой и вялой. Арлекино старалась не обращать внимание на эту трудность, но и от правды не бежала - им не стоит излишне задерживаться. Нужно скорее разыскать алхимика, пока она сама в силах продолжать путь. Фурина сидела на кровати без страха подставляя лицо солнечным лучам. Девушка жмурила глаза, отчасти запрокинула голову, прямо таки нежась в тепле. Ее не тяготила и толика прежней дурноты. Арлекино смотрела на подругу с улыбкой, видя в ее поведении признаки улучшения. - Греешься на солнце как кошечка, - мягкий смешок заставил мечтательницу прийти в себя. Де Фонтейн вздрогнула, встрепенулась и обернулась растерянная, встрепанная. С девушки давно пообтесался дворянский лоск. - Арли, уже прогулялась... Извини, что отказалась идти с тобой. Арлекино усмехнулась снова и подойдя ближе присела подле подруги, боясь спугнуть и без того сильно оробевшую девушку. Фурина же от близости смутилась, опуская глаза. Ее любимое платье поистрепалось, измялось. Даже протерлось на колене почти до прозрачности нитей. Фурина морщилась, щурилась, но в миг упавшее настроение стало причиной горячей влаги, наполнившей глаза. Хотелось закричать в голос: "Я не хочу этого! Лишь бы стало все как прежде! Я не стану перечить родным... В чем угодно... во всем... " Она была согласна на все, только бы сбежать от невыносимой пустоты, отчаяния... холода. В последние дни только одно одаряло ее теплом... Алая, горячая, такая сладкая кровь. Отведать бы еще хоть раз. Не из пресловутого деревянного стакана, но прижимая ко рту чужую плоть. Горячую. Внимать биению чужого сердца и пить, пить... На колени упала тяжелая корзинка. Фурина вырвалась из плена тягостных мыслей, растерянно глянув на подругу. - Тебя это порадует, - уверенно сказала Арлекино на немой вопрос. Фурина моргнула с еще большей растерянностью, но улыбнулась. Тепло, искренне, словно дитя, которому обещали награду за нудный и сложный урок. Пальцы развязали узелок, распустили уголки тряпицы. От красоты, открывшейся взору, перехватило дыхание. - А-арли... Арлекино была рада как никогда: подруга действительно сияла. Снова стала светилом в миниатюре. Долгий путь и нежданные трудности порядком утомили охотницу. В ум просочилась слабость: быть может Фурина идет на поправку. Быть может ее злой недуг сойдет сам собой. Фурина не стала откладывать трапезу. Помня о своем высоком воспитании, она изящно уколола вилочкой острый кончик торта, подцепила самую малость и быстро отправила в рот. Язык обожгло горечью. Гадкое текстурой и вкусом месиво проняло до слез. Она с усилием проглотила и подняла глаза на подругу. Арлекино всем своим видом выдавала волнение, ведь десерт, что ей рекомендовали лучшим был лишь на словах пекарши. В лживой улыбке растянулись губы. Фурина смахивала слезы, кивая подруге со всей благодарностью. - Спасибо, Арли. Я так давно не ела торты, - быстро сказала девушка, возвращаясь к постылому лакомству. Новый кусочек скатился в горле словно камень. Фурина со всей сосредоточенностью вкушала угощение, превратив маленькую радость в акт жестокой пытки. Ни видом, ни жестом она не выдала отвращения. В ней сплелись воедино страх огорчить Арлекино и желание доказать самой себе, что перемены в ней обратимы по ее собственной воле. Девушка была так увлечена внутренней борьбой, что не заметила как на плечо легла горячая ладонь, притянула ближе. Нежный поцелуй чуть выше уха и тихий вздох ощутила Фурина, краснея до крайности. - Хорошо, что тебе лучше, Фурина, - мягко сказала подруга, расчувствовавшись неожиданно для себя.

***

Дикий голод выскочил как бандит в темном переулке, неистовой жаждой впился в горло. Фурина лежала в постели, раз за разом проходясь ладонью по шее. Жест не давал облегчения. На соседней койке спала Арлекино. Лунный свет из не зашторенного окна очерчивал силуэт девушки. Фурина видела все вокруг лучше чем днем. Угадывала даже чужие мерные вдохи. Ее заботливая спутница крепко спит. Возможно... "Я не монстр!" Де Фонтейн рывком крутанулась в постели, поворачиваясь спиной к своему искусу. Ладони сами потянулись к лицу, закрыли нос и даже рот. Как же сладко пахнет та рана... "Нет! Я никогда не стану такой как то чудовище!" В горле першило все сильнее. От голода сводило живот - вся недавняя трапеза не изволила удержаться в желудке. Девушка свернулась клубком в постели, крепко обхватив себя руками в надежде уменьшить страдания. "Я не поддамся... не раню снова Перри... Арлекино..." Мысли путались все сильнее. Сильнее слабела и Фурина. Она обмякла на своем жестком ложе, надеясь провалиться в спасительный сон...

***

- Тебе стоило спросить, - укоризненный голос раздался где-то выше. Фурина тряхнула головой, отгоняя назойливое наваждение. Она сделала достаточно, ее не за что корить. Просыпаться не хотелось, ведь бодрствование в итоге оборачивается мукой. Щелчок по лбу оказался крайне болезненным. Де Фонтейн подскочила, отпрянула, округляя глаза в возмущении. - Пришла в себя? - голос интересовался снова. Фурина моргнула несколько раз и с удивлением обнаружила в своей постели сонную Арлекино. В своей... Девушка заметалась взглядом. Нет. Не так. Это Фурина сидела на чужой кровати. Мир ощущался четко и ясно. Сердце упало от одной мысли о причинах ее физического благополучия. - Насытилась? - с теми же укоряющими нотками звучал голос охотницы. Фурина опустила глаза. Ее руки крепко держали Арлекино, пальцы впились в черную кожу до оттисков ногтей. Сорванный бинт белел на полу. Во рту приторной сладостью ощущался вкус крови. Девушка не находила слов в свое оправдание. - В другой раз спроси моего разрешения. Мне не по душе просыпаться от укуса вампира посреди ночи, - продолжала Арлекино. - Ва... вампира?.. - растерянно переспросила де Фонтейн. За собой она такого именования не признавала, а потому в ужасе заметалась глазами по комнате, ища обозначенного монстра. Новый щелчок в лоб заставил дворянку взволновано пискнуть. Арлекино откинулась на спину, роняя на лоб не пострадавшую руку. Она долго и задумчиво созерцала потолок, прежде чем заговорила снова. - Ты вампир, Фурина. Признай уже и не мучай себя напрасно. Губы разомкнулись, но протестующих фраз не обронили. Фурина сникла, понурила голову. Не решаясь сказать что-либо Арлекино, боясь тревожить лишним действием, она вернулась в свою постель, надеясь скрыться на целую вечность от пронзительно-осуждающего взгляда подруги.