Испачканный пол

Хнычет, почти ревёт, когда Хайди сжимает его обнаженные бёдра ещё сильнее и входит на всю длину. Веназар с трудом держится на ногах – что-то, чем угостил его, изрядно дурманит голову. Веназар никогда не спрашивает, что ему дают. Всегда послушно открывает ротик и кладёт под язык всё, что предлагает Хайди. Хайди не обидит. Хайди не даст чего-то, что сделает плохо. Сейчас, под размеренные, но резкие толчки Венику хочется попросить Хайди приласкать его, чтобы кончить, но изо рта вырывается только неразборчивое мычание. Веназар, как сквозь туман, чувствует, что его бедра, кажется, начинают грубовато оглаживать. Веника мажет: он скулит как щенок, втягивает живот и трётся щекой о старые шершавые обои. Над ухом порыкивает Хайди. Венику кажется, что стоять в коридоре, прогибаясь в спине и опираясь на стенку – так себе идея. Надо было попросить у Хайди, пока была возможность, разрешения хотя бы встать на колени. С них падать не так больно. А Венику кажется, что скоро ноги перестанут держать его вовсе. Собственное возбуждение начинает казаться почти болезненным. Веник не чувствует руки Хайди, когда кончает. Он вообще не уверен, была ли она. После чувствует, как спускает Хайди – прямо внутрь. Презики Хайди не любил, а Веназар, хоть и был параноиком, не спорил. По бедру прилетает сильный шлепок. Веник так и стоит, со спущенными джинсами и дрожащими коленками у стены, пока его не дёргают назад. — Штаны надевай. — Над ухом раздаётся голос Хайди. Веназар слушается. А пальцы Веника — нет. Всё же совладав с пуговицей и ширинкой, Веназар чувствует, как его оттаскивают назад и давят ему на плечи. Веник послушно встаёт на колени. — Пол испачкал. Кончил бы нормально, не испачкал бы. Убирайся теперь. — Звучит из-за тумана голос Хайди.

«Что за глупости? Зачем было ставить его на колени? Как он сходит за тем, чем он уберется?»

Веназар начинает нечленораздельно мямлить что-то про тряпку или салфетки, но его хватают за волосы и начинают медленно, но с силой нагибать. Веник выставляет руки и опирается на предплечья. В конце концов, его лицо утыкается во что-то противное, мокрое и тёплое. — Слизывай сучка. Волосы отпускают. Судя по всему, Хайди уходит в одну из комнат. А Венику остаётся только повиноваться.