Думаешь, я сделан из стали, Лада?

— Ты устала, — его голос был мягким, как прикосновение. — День был длинным, тебе нужно отдохнуть. Он поднялся и подошёл к столу, взяв кружку с отваром. — Пойдём, я провожу тебя до комнаты, — добавил он. Лада не пыталась возразить. Сил не осталось, лишь глухая усталость окутывала тело, а мысли казались размытыми, как отражение в воде. Они медленно поднялись по скрипучей лестнице, звук шагов казался оглушительным в тишине ночи. Вскоре они оказались в её комнате. Драган обернулся, протягивая кружку. — Выпей. Это поможет. Лада кивнула. Тёплый ободок согревал её замёрзшие ладони, а горький вкус трав показался почти успокаивающим. Драган чуть улыбнулся, взглянул на неё ещё раз и шагнул к двери. Но её тихий голос остановил его: — Не уходи. Он замер, затем обернулся. — Мне… кажется, это всё сон, — Лада смотрела на свои руки, будто пытаясь убедиться, что они реальны. — Если ты уйдёшь, я проснусь. Драган молча опустил голову, словно раздумывая, а потом вновь взглянул на неё. — Хорошо, — почти шёпотом. — Я останусь. В комнате не оказалось стула, поэтому Драган молча сел на край её кровати. Из-под тени ресниц он взглянул на неё снизу вверх. В воздухе смешивался запах древесного дыма и чего-то чистого, свежего, почти домашнего. Сердце отбивало глухой, нетерпеливый ритм. Усталость, страх — всё растворялось в его присутствии, уступая место чему-то тайному, новому, неизведанному. Лада осторожно поставила кружку на подоконник. Драган сидел, спокойный, чуть отрешённый, и это лишь подталкивало её вперёд. Один шаг. Второй. Она остановилась прямо перед ним. Драган поднял голову, их взгляды встретились. — Лада? — его голос прозвучал тихо, с лёгкой настороженностью. Она не ответила. Просто протянула руку и осторожно коснулась его лица. Сначала едва-едва, будто боялась, что он исчезнет. Затем увереннее. Он наблюдал за ней, не отстраняясь. Преодолевая последние сомнения, наклонилась и коснулась его губ. Поцелуй был тёплым, чуть торопливым — словно она боялась, что реальность разлетится в пыль. Он замер на мгновение. Но вскоре его руки сомкнулись на её талии, притягивая ближе. Драган ответил — сначала осторожно, будто пробуя, затем смелее, глубже, требовательнее. Её ноги подкосились, но он легко удержал её, усаживая к себе на колени. Всё стало размытым, несущественным. Только он. Только их дыхание, смешивающееся с полумраком комнаты. Его прикосновения становились увереннее, а её тело отзывалось на каждое движение. Лада провела пальцами по его волосам, затем по шее — ближе, глубже. Тонкая ткань его рубашки обжигала кожу, казалась лишней, ненужной преградой. Она потянулась, чтобы избавиться от неё, но внезапно почувствовала, как его пальцы мягко, но уверенно сжали её запястье. Она замерла. Драган смотрел на неё — в его взгляде застыло напряжение. — Лада... — его голос был низким, едва слышным. — Ты, наверное, полагаешь, что я сделан из стали, потому что торчу в кузнице, но это не так. Лада опустила глаза на его ключицы. Из её груди вырвался неловкий полусмех, почти смущённый. Она хотела отстраниться, но он не отпустил её. — Обиделась? — его голос был мягким, с лёгкой улыбкой. Она покачала головой, но губы дрогнули, выдавая внутреннюю борьбу. Драган взглянул на неё внимательно, словно ища правильные слова. — Я не отталкиваю тебя. Но… — он замолчал. — Мы в доме твоего отца. Ты не моя невеста… пока. Лада вскинула на него взгляд. В её голове всё смешалось. — Это должно быть не так, — продолжил он, сжимая её запястье, бережно, словно боялся причинить боль. — Глупо говорить такие вещи, но я не причиню тебе зла. Голос был спокойным, уверенным, но в его глазах она увидела что-то ещё. — Я приведу тебя в свой дом… моей женой. Мир, казалось, замер. Тишину комнаты прорезал приглушённый скрип дерева. Где-то вдалеке ухнул филин, ночь за окном жила своей жизнью — шорохи, ветер, редкие всплески воды в реке. Вдалеке глухо взлаяла собака, затем снова повисла тишина, наполненная их дыханием, словно тонкая натянутая нить. В его груди горело странное чувство — смесь сдержанного желания, ответственности и чего-то ещё, более глубокого. Он не был святым, не жил по строгим правилам. В деревне многие девушки заглядывались на него, и он не всегда отказывался от их внимания. Но сейчас… Сейчас всё было иначе. Её молчание затянулось, и он почти решил, что она растеряна, что ей нужно время осознать сказанное. Но когда Лада подняла на него глаза, в её взгляде зажглась искра. — А если я откажусь? — её голос был мягким, почти игривым, но в нём скользнул вызов. Драган нахмурился, не сразу понимая, серьёзна она или дразнит его. — Ты… — он сжал губы, словно решая, поддаться ли на её провокацию. Но Лада не дала ему ответить, наклонившись чуть ближе. — Со всеми ты такой благородный? — продолжила она с лёгкой усмешкой, её пальцы лениво скользнули по его запястью. — Или только со мной? Он выдохнул, чуть прищурившись. — Играешь с огнём, Лада. По её коже пробежал лёгкий холодок. Его голос был низким, почти хищным, но не угрожающим — скорее предупреждающим. Лада дёрнулась, пытаясь отстраниться, но его руки остались на её талии — не сжимая крепко, но и не позволяя уйти. — А ты? Драган усмехнулся. — Думаешь, что ведёшь игру, но уже в ней утонула. Лада вздрогнула, но его пальцы крепче сомкнулись на её талии. — Значит, ты не отпустишь меня? Он медленно наклонился к её уху. — Скажи, что ты этого хочешь, и я не отпущу. — И как ты это себе представляешь? — в её голосе прозвучал вызов. — Пойдёшь к моему отцу, скажешь: «Лада — моя», и всё? — Почему нет? Я был бы горд назвать тебя своей, — приняв вызов, ответил он в тон ей. — Но, боюсь, с тобой всё не так просто… — Он качнул головой, чуть сильнее сжав пальцы на её талии. Она вопросительно подняла бровь, но в глазах уже не было насмешки. Драган вздохнул, убирая одну руку с её талии, но не отстраняясь полностью. — Твоё стремление бродить по туману по локоть в крови… — Ты боишься за меня? Драган криво усмехнулся. — Моя мать тоже… — его пальцы невольно сжались. — Сначала она хотела быть с отцом, потом её позвали голоса… и она ушла. — Он закончил уже едва слышным шёпотом. Лада не знала, что сказать. Внутри что-то болезненно сжалось. — Значит, ты уже решил, что я тебя оставлю? Он посмотрел на неё так, будто боролся сам с собой. — Я решил, что не смогу заставить тебя остаться. Она не ответила — лишь сильнее сжала его плечи и, к своему стыду, выбрала бегство от ответа... Она впилась в его губы, обвивая руками шею, увлекая в поцелуй. — Хочешь прижиматься ко мне так близко, выбивая из меня дух? — выдохнул он между поцелуями. Её губы снова нашли его. Тёплые, горячие, уверенные. Лада всё сильнее сжимала его плечи, словно боялась, что он снова начнёт говорить вещи, которые она не хотела слышать. Драган отвечал с жадностью, что жгла его изнутри. Но он всё же оторвался от неё первым. — Лада… — его голос был хриплым, сбитым. Она посмотрела на него, её глаза лукаво блестели, но дыхание было таким же тяжёлым. — Ты хочешь заставить меня замолчать? — он провёл ладонью по её спине, чуть сильнее прижимая к себе. Лада сжала губы. Она не хотела говорить. Она не хотела думать. — Для разнообразия — прошептала она, снова касаясь его губ. Драган коротко рассмеялся, но в его взгляде было что-то тёмное. — Ты играешь нечестно. — А ты — слишком много думаешь, — её голос был мягким, но с вызовом. Он снова усмехнулся, но не ответил. Только чуть сильнее прижал её к себе, позволив почувствовать, насколько сильно он её хочет. Лада замерла, но не отвела глаз. — Вот и вся твоя благородность? — лукаво выдохнула она. Драган прищурился, его пальцы скользнули по её спине, вызывая дрожь. — Если бы у меня её не было, Лада… ты бы уже лежала подо мной. Её сердце подпрыгнуло к горлу. Драган резко поднялся, держа её в руках, и поставил на пол, не отрывая взгляда. — Не здесь. Не так. И не сегодня. Лада разжала губы, не зная, что сказать. — Неужели боишься? Выполила она первое, что пришло на ум. Он склонился к её уху и прошептал тягучим, как мед, голосом: — Нет, Лада. Это ты боишься. Ласково поцеловал её прямо там за ухом. Развернулся и сделал шаг к двери. — Сладких снов, Лада. Я приду завтра, — произнёс он тихо. Затем вышел, оставив её наедине с мыслями, бурлящими в её голове. Всю дорогу до дома перед глазами стоял её взгляд, упрямый и полный вызова. Возможно, он проиграет в этой игре. Возможно, ему этого даже хочется.