blanc et noir

Казалось бы, всё было легко. Проводить отбор участников для следующих игр, наблюдать за их проведением и, если понадобиться, вмешиваться… Разочаровываться в людях снова и снова, снова и снова, снова и снова. Маска Ведущего стала его основным лицом — так было правильно. Ведь он больше не мог ничего сделать для тех, кто сам выбирал себе такую судьбу. Став частью системы, Ин Хо отрекся от любых попыток изменить что либо — это то, что нужно было сделать. Казалось бы, все могло бы быть легко. Но ведь в самый неожиданный момент в системах всегда появляется ошибка. Её стоит устранять без промедлений, иначе последствия могут быть необратимы. Почему же этой ошибкой должен был стать он? И почему Ин Хо предпочел остаться в стороне, наблюдая за её распространением? Растерял хватку? Или же, к своему разочарованию, он до сих пор продолжал чувствовать то, что ему не следовало. Всё больше не было легко. А виной этому — Сон Ки Хун. Заноза, с которой стоило разобраться пару лет назад: когда этот мужчина пригрозил Ведущему найти его и заплатить за всё. Ин Хо больше не допустит подобного провала, он вырвет с корнем эту неудачу, как только собственной персоной присоединиться к играм.

…Если он не упустит эту возможность опять…

…Если он не захочет упустить эту возможность опять…

** **

Это была ужасная идея. Ин Хо стоило догадаться об этом ещё до того, как он начал организовывать свою затею. Иметь в голове определенный план действий — это одно, но вот находиться с Сон Ки Хуном рядом — это совсем другое. Лучше бы кто-то заранее предупредил Ведущего о том, что его убеждения пошатнуться, когда их взгляды пересекутся в первый раз.

Ин Хо только и хотелось смотреть и смотреть, забыв о настоящей причине его пребывания в играх.

Неправильно. До жути эмоционально, что было не похоже на Ин Хо, не похоже на того, кем он стал. Стоило взять себя в руки и сконцентрироваться на достижении своей цели, иначе всё пойдет наперекосяк. …И в следующий же момент взаимодействия с Ки Хуном, Ведущий противоречит самому себе. За глупой шуткой про зонтик следует такое же неуместное откровение про жену. Ин Хо мог бы оправдываться перед собой сколько угодно, что это было манипуляцией ради доверия. Только вот колкую правду не скрыть. Даже его брат не знает того, о чем он осмелился рассказать Ки Хуну. Плевать, что это было полуправдой, оно было — и это главное. Проявление эмоций можно было избежать, особенно перед тем, кого он собирается уничтожить своими же руками. А хочет ли? Будто на этом промахе все закончилось. — Я бы доверил выбор Вам, Ки Хун. — Откуда Вы знаете? Идиот. Ин Хо хотелось провалиться сквозь землю, когда он скидывал свою невнимательность на Чон Бэ. Естественно, от игрока 390 можно было узнать многое о Ки Хуне, чем и воспользовался Ин Хо, прикрыв свою оговорку. Ведь от кого, как не от друга, Ведущий мог услышать имя. Но как же это раздражает. До скрежета в зубах и ноющей боли в груди. Почему? Потому что ошибся на ровном месте, позволив себе стать более восприимчивым? Или потому что, находясь рядом с Ки Хуном, зная и понимая всё и даже больше, Ин Хо не мог стать ему даже другом, как тот же Чон Бэ? Ин Хо не должен был понимать Ки Хуна, не должен был проникаться им за всё время слежки, не должен был тонуть сейчас, когда ясно понимал, что должен был сделать дальше. Но Ведущий не мог остановиться. Случайные взгляды и касания во время игры, радость, которую они делили на двоих во время выигрыша других команд. Слишком человечно, слишком неправильно. — Я поменял свой выбор из-за Вас, Ки Хун, – он встречается с потеплевшим взглядом и неловкой, но заметной улыбкой игрока 456.

…И тогда в возведенных стенах происходит надлом…

…И Ин Хо уже не уверен, что правильно, а что – нет…

** **

Этот расстроенный взгляд. Он должен приносить Ин Хо удовольствие, но единственное, чего хотелось на самом деле, так это закрыть глаза Ки Хуну. Чтобы он не видел, чтобы он не смотрел на все эти смерти. Изначальная цель Ведущего была показать безысходность этой выстроенной системы, невозможность её разрушить, сломать и раздавить протест. Так почему сейчас ему так больно наблюдать за разочарованием Ки Хуна? Легче вырвать себе сердце, чем лицезреть этот грустный взгляд. — Как же я все-таки рад Вас видеть, Ён Иль. Боже. Ки Хун не должен был смотреть на него так, смотреть с беспокойством и одновременно облегчением от того, что Ин Хо справился и нашел комнату. — Я общителен по природе, такие социальные игры как раз по мне, – Ин Хо не замечает ничего вокруг, смотря на Ки Хуна. Снова эта полуулыбка, заставляющая сердце Ведущего сжиматься сильнее. Ин Хо никогда не признается в том, что ему нравится это, что он хочет этого, всегда удерживая эти чувства в неприступной близости. Всё же стоило назвать своё настоящее имя, несмотря на возможную небезопасность и раскрытие личности. Просто для того, чтобы эти слова были адресованы именно ему. Взять с собой Чон Бэ в последующем раунде было лучше, нежели если бы он схватил Ки Хуна. Уж пусть друг игрока 456 увидит на что способен Ин Хо. Тогда легче было притворяться, что настоящая мотивация этого поступка — не вызывать подозрений у того, кто пытается так отчаянно поймать Ведущего. Тогда легче было заглушать тянущее ощущение в груди и страх от того, что Ки Хун не сможет его понять и принять. Ин Хо не мог не видеть, что Чон Бэ хотел рассказать обо всём, что тогда произошло. Интересно, кому бы Ки Хун поверил, если бы мужчина начал перед ним оправдываться? Слава богу, что в этом не было надобности.

Всё закончится раньше, чем они успеют это обсудить.

** **

Ин Хо стоял в ванной комнате, оперевшись двумя руками по разные стороны раковины. Слова Ки Хуна так и проносились у него в голове: "Если мы и должны с кем-то бороться, так это как раз с создателями игры". Глупый вопрос Ин Хо о готовности пожертвовать кем-то ради всеобщего блага и непрямое «да» от Ки Хуна. Больно, больно, больно. "— Благодарю Вас. — На свободе угостите выпивкой." Лжец. Ин Хо знал, что они никогда не встретяться на свободе вместе. Он — заложник системы, а игрок 456 — очередной проходимец, возомнивший себя героем. Как самонадеянно и глупо. Неужели Ки Хун действительно верил, что у него всё получится? Неужели сам Ин Хо действительно верил в Ки Хуна? Игрок 456 выбрал свою участь без принуждения, как и все остальные участвующие. Игрок 456, сам того не зная, разъедал сломленную душу Ведущего все эти года, раздражая, вызывая ярость и пропитывая ненавистью. А ненавистью ли? Рванный вздох Ин Хо нарушил гробовую тишину в комнате. Он должен был подавлять всё человеческое, он должен был взять себя в руки и наконец-то прийти в себя. Всё было решено уже до них, механизм продолжит своё движение в любом случае. "— Ён Иль, что Вы говорите!? Вы целы? Ён-Иль? Ответьте! Ён-Иль!" Ки Хун отдал Ин Хо свою последнюю обойму. Обойму, с которой он застрелил другого игрока, инсценировав свою смерть. Мерзко, мерзко, мерзко. В тот момент Ин Хо хотел сказать правду, хотел заставить усомниться, хотел поколебать доверие Ки Хуна. Предатель. Ин Хо знал на что идет с самого начала, но это осознание не помогало унять бурю эмоций, а отчаянный крик в рации так и продолжал стоять в ушах. Лучше бы он умер по-настоящему. Ин Хо не мог посмотреть на себя в зеркало — не хотел видеть то, во что он превратился. Разве в системах может существовать две ошибки одновременно? Одна проблема непосредственно тянет за собой другую. Стоит избавиться от одной, следом исчезнет и другая. Так должно быть, так было правильно. Ин Хо тянется к маске, надевая её на себя.

Игра должна продолжаться.

** **

— Вам понравилось играть в героя? – искаженный голос звучит из-под маски, а курок наводится на лицо напротив. Не смотри, не смотри, не смотри. — Вы, похоже, ещё не поняли последствия Вашей маленькой игры в героя. Выстрел. Тело игрока 390 падает навзничь. Крик и страдания будто пропитывают окружающие их стены. Он не мог этого вынести. Маска стала отличной защитой, холодным и уверенным лицом, с которым он без сомнений приступил к выполнению необходимого. Ведущий — всего лишь вылепленная сторона Инхо, которая не даст системе убить его. Это было важнее того, что он чувствовал на самом деле; важнее того, что он своими же руками разрушил то, ради чего ему захотелось жить. Отдаляющиеся шаги добавляются к какофонии звуков в коридоре.

…А ненависть — всего лишь обратная сторона чего-то большего, из-за чего он не смог убить Сон Ки Хуна…

Выстроенные барьеры ломаются как карточный домик.