Слёзы, угрозы и триста килограммов сома

Возвращаясь с работы по жаре, Е Байи замечтался, как зайдет домой в приятную прохладу кондиционера, умоется, переоденется в чистую, не пропитанную потом одежду, сгребет Се-эра в охапку и завалится с ним на диван. Как расцелует своё размалёванное чудовище во всё лицо сразу, затискает за сладенькие бока, уткнется носом в гриву роскошных ароматных волос и счастливо задремлет на пару часов, пока мальчишка будет смотреть очередные мастер-классы. Или обзоры. Или что угодно ещё, лишь бы угомонился уже и спокойно дал себя обнимать, а не бежал поставить чай, или погреть еду, или… Реальность встретила Е Байи неприятным сюрпризом. Дверь в квартиру оказалась приоткрыта, и из-за неё доносился непривычно тихий, затравленный какой-то голос Се-эра и громкий, самодовольный — какого-то незнакомого мужика. Байи толкнул дверь. — Это ещё что такое? Кто это, блядь, такой? Байи скинул ботинки и размашисто прошагал в огромную, объединенную с гостиной кухню и недобро посмотрел с Се-эра на гостя и обратно. Неизвестный и очень неприятный мужик держался так, словно находился у себя дома. Мальчишка же был бледен, мелко вздрагивал и в упор смотрел на свои колени, словно прятал… слёзы?! Приглядевшись, Байи увидел, что Се-эр с переменным успехом сдерживает рвущиеся из груди всхлипы. Незнакомец заметно дернулся на стуле, но справился с собой, картинным жестом поправил воротник своей рубашки и елейно улыбнулся. Е Байи ощутил острую жажду убийства. — О, позвольте представиться, я Чжао Цз… — А, понятно, — перебил Е Байи и повернулся к белому, как бумага, Се-эру. — Это благодаря ему мы тогда… встретились у озера? Се Ван мелко кивнул, не поднимая взгляда. Бледные, блестящие от слёз щёки расцветили красные пятна. Захотелось обнять мелкого засранца, успокоить, а потом как дать больно по красивой глупой башке за то, что пустил в дом этот кусок говна. И даже не позвонил… — Понял. Ты, — Е Байи пересёк кухню и опёрся бёдрами о стол рядом с гостем, скрестив на груди руки. Чжао Цзин напрягся, явно ощущая себя не в своей тарелке из-за нависшего над ним мужчины. Е Байи очень удачно надел сегодня майку-алкоголичку и надеялся, что его крепкие руки внушают сейчас Чжао Цзину справедливые опасения за своё здоровье. Как минимум за сохранность зубов — кулаки Е Байи всегда выглядели впечатляюще. — Да, господин Е? — Чжао Цзин выдавил одну из явно заготовленных заранее формальных улыбок. Е Байи она не убедила даже на секунду. — Ты знаешь, что я рыбак. Е Байи не спрашивал: он был уверен, что хитроумный крыс уже разнюхал всё, что было можно и нельзя. А значит, точно видел и фотографии того легендарного трехсот килограммового сома, которого Байи выловил пару месяцев назад и стал чемпионом страны по любительской рыбалке. На настороженном лице Чжао Цзина отразилось недоумение. — Знаю. А к чему этот вопрос, позвольте узнать? Байи склонился ниже, заставляя Чжао Цзина отшатнуться на табурете назад. — Я тебе скажу, к чему. Если ты ещё раз подойдешь к моему дому или моему мальчику, то следующего сома на триста килограммов я буду ловить на тебя. Усёк? Чжао Цзин шумно сглотнул. Его глаза говорили: усёк. Е Байи и не думал отступать, вынуждая скользкого гада ещё и кивнуть. Дважды, чтобы наверняка. — Отлично. А теперь, господин Цзин, закройте входную дверь с той стороны. Провожать не буду, не извиняйте. В ту же секунду Е Байи перестал обращать внимание на усатого упыря, позволив ему беспрепятственно утечь из квартиры. В другой ситуации он, возможно, потратил бы на внушение больше времени, сил и фантазии, но сейчас не видел ничего, кроме своего поникшего заплаканного мальчишки. Байи сел перед ним на корточки и принялся успокаивать. Обнимал его, гладил по голове и по рукам, мягко отводил прядки от лица, которое Се-эр постоянно пытался отвернуть и спрятать за волосами. Расцеловал, как и хотел, во все лицо, мокрое, солёное и припухшее. Се-эр брыкался, отбивался как мог, бормотал что-то про то, что он некрасивый и противный, и даже возмущенно взвизгнул, когда получил сначала один поцелуй в сопливый нос, а потом и второй, и третий, и ещё штук пять. Угомонился только, когда Е Байи, наконец, умыл его и себя, одел их обоих в чистую сухую одежду и устроил на диване в комфортном лежбище из подушек.  Под свой любимый ютуб-канал с АСМР-распаковками косметики Се-эр задремал, свернувшись в объятиях Байи уютным клубком, а тот гладил его по шёлковым ароматным волосам. Он сонно размышлял о бренности бытия и совсем немного — о том, каковы шансы избавиться от тела без следов, если закатать ноги в бетон, чтобы не всплыло, и скинуть в реку с богатой подводной фауной. С фотографии на стене на него флегматично взирал трофейный трехсот килограммовый сом.