power

Натянутые веревки на клюшке защитника свистят, сообщая о чрезмерной силе, вложенной в этот замах. Жан влетел плечом в Деррика, от чего его откинуло в сторону и почти повалило на пол, чего не случилось из-за вовремя оказавшейся рядом Лайлы. Визг тренерского свистка режет по ушам всех, кто находится на корте, а рык, что вырвался из груди Риманна спустя целый час терпения, заставил замереть всех троянцев.  — Мо-ро! - грубые пальцы Джеймса барабанят по плексиглассу, пока он сверлит взглядом приближающуюся к нему фигуру.  Жан больше не протянет клюшку, ожидая, что его накажут физически. Тем не менее, серые глаза с недоверием оглядывают сжатую ткань спортивных штанов в руке тренера - подсознательный страх, готовность, привычка.  Тренер Троянцев, разумеется, не лыком шит, и потому он сразу заметил, что в Жане, старающемся делать максимально спокойный вид, таится тревога. — Успокойся, Жан. Я не собираюсь тебя бить. Просто скажи - что мне нужно сделать, чтобы ты не применял силу?! - последние три слова тренер произносил громко и четко, будто объяснял их маленькому ребенку, в очередной раз допустившему одну и ту же оплошность.  — Наказание. Я должен понести наказание.  Рядом выросла фигура Нокса. Он возникал неожиданно, и, почему-то, именно тогда, когда появлялись малейшие намеки на причинение боли Жану.  — Нет, не должен, - голос Джереми был как никогда серьезен, а его взгляд сочетал в себе беспокойство и строгость. - Даже не думай о том, что кто-то, включая тебя самого, применит к тебе физическую силу.  Повернувшись к тренеру, Джереми начал исполнять душевную тираду о защите Жана: — Тренер, вы знаете, что в него несколько лет вбивали такой стиль игры. Иногда такие выпады получаются неосознанно, но их уже меньше. Я поработаю над тем, чтобы они исчезли насовсем. Джеймс понимающе кивнул и жестом прогнал обоих обратно на поле. Громко свистнув, он завопил об еще одной пробежке,  после чего гурьба троянцев послушно построилась в длинную шеренгу, ожидая команды о начале бега.  На пятый круг, после которого некоторые участники команды уже смахивали капли пота с висков, Джереми решился догнать Жана и молча двигался рядом. Моро на эту рокировку никак не отреагировал, но удостоил Нокса изучающим взглядом.  — Что я могу сделать, чтобы ты перестал использовать такие жесткие приемы? Может, будем тренироваться вдвоем, чтобы ты мог вырабатывать новую тактику на мне?  — Я пойду на дополнительные тр’енир’овки, если ты скажешь.  — Нет! - Нокс начал двигаться немного боком, чтобы обзор на Жана стал шире, - мне нужно, чтобы это было не исполнение моего приказа, а согласие. Скажи, тебе вообще помогут отдельные тренировки?  Жан, не сбавляя скорости, молчал, глядя себе под ноги. Такая задумчивость была предсказуема - что может выбить намертво втоптанный в его мозг принцип «Или победи любой ценой, или сдохни»? Ни для кого не был секретом шок Жана, когда он узнал, как троянцы и их тренера реагируют на проигрыш. Ни для кого не было секретом осуждение Жана, когда тот узнал, что против «Лисов» троянцы играли, урезав состав почти втрое, чтобы все было «по-честному». После внутреннего перемывания жестокой политики в университете Эдгара Аллана, Моро ловил себя на том, что моментами он и правда не может оставить использование силовых приемов. Он мечтал о том, чтобы его разок-другой хлестанули клюшкой за очередное применение силы, чтобы у него, как у собаки, выработался рефлекс. Но, очевидно, здесь это желание точно не сбудется. В «Воронах» с усвоением информации было немного полегче, ведь получать пронзающий удар тяжелой клюшкой по позвоночнику во второй раз - не очень хорошая перспектива.  — Ты знаешь, я ведь люблю, когда ты жёсткий, - непонимающий взгляд Жана заставил сбиться с повествования. - но не здесь, а… дома.  На миг Моро показалось, что он бежит не по твердой поверхности поля, а по воде. Волны, что только что уловили его уши, не усваивались в голове, а бледные щеки начали гореть. Нокс, заметив растерянность Жана, начал смущённо объясняться:  — Мне нравится, когда ты сжимаешь мои руки немного сильнее, нравится, когда ты быстрый, нравится, когда… — Хватит! Не здесь, не сейчас! - пунцовые пятна, проявившиеся на щеках, победили стремление держаться невозмутимым. Глядя на это, Джереми тихо хихикнул. Тренировка закончилась. Не без силовых приемов от Моро, конечно, но после разговора на пробежке его запал немного успокоился. Усталость и накопившаяся тяжесть раздумий о приёмах в «Воронах» дали о себе знать, ведь Жан, несмотря на принятый душ, почувствовал себя грязным. Когда нагрянувшие воспоминания выпустили когти и начали царапать желудок и грудную клетку, стало дурно, захотелось заглушить боль прошлого, затолкать её поглубже, больше никогда её не ощущать.  Я Жан Моро. Я не в Эверморе. Я не Ворон. Джереми наблюдал за Жаном, что опёрся на стену и барабанил по ней пальцами. Прокрутив в голове оскорбления для всего Эвермора, он подошел, сплел их руки в замок и многозначительно посмотрел ему в глаза.  — Меня это очень злит. - Моро впервые подал голос за последние двадцать минут нахождения дома. Джереми не ожидал, что эти слова будут первым, что он скажет. Джереми не ожидал, что Жан когда-то произнесет их.  — Меня тоже! Меня тоже, понимаешь? Они не должны были поступать так с Воронами. Они не должны были поступать так с тобой!  Джереми ненадолго задумался о том, что парочка Воронов всё-таки заслуживает наказания. Озвучки эта мысль не требовала, поэтому он лишь продолжил держать руку Жана и поглаживал его плечо. Медленно отодвинув Моро от стены, Джереми прижался головой к его груди и обнял за талию.  Жан ответил на объятие - резко, не так, как обычно. Он вцепился в рубашку Джереми и ткнулся лицом ему в макушку. Перестав отрицать, что мозг требует разгрузки, Жан с головой утонул в прикосновения и бивший в нос запах шампуня.    Жадный поцелуй настиг Джереми неожиданно и резко - впрочем, он не возражал. Нежная грубость будоражила его до мурашек, а длинные пальцы, что сжимались на спине, заставляли скулить в поцелуй. Жан целовался с нажимом, иногда уводя руку из-за его спины, чтобы гладить шею и скулы. Теплое дыхание на влажных губах разжигало обстановку и шло тяжестью в низ живота.  Вопрошающий взгляд серых глаз. Да, конечно, ты можешь, пожалуйста. Подхватив Джереми под бедра, Жан, ничуть не напрягаясь, понёс его к кровати, не прерывая череду поцелуев. Для Джереми такое действие было крайне неожиданным, но до него быстро дошло, что разговор на корте не остался без внимания. Все, что ему осталось - нырнуть в яркие, желанные ощущения.  Парадоксально нежная грубость ощущалась в каждом движении - стягивание футболки, очередные поцелуи-поцелуи-поцелуи, спускающиеся по скулам, легкий нажим пальцев на подбородке. Жан позволил снять с себя футболку, ненадолго отстранившись от лежавшего под ним Джереми, и громко выдохнул, когда тот, закончив с тканью, прильнул к ключицам влажными губами.  Не дав Ноксу слишком долго выцеловывать его грудь, Моро за плечо опустил партнера на кровать, намереваясь взять ситуацию в свои руки. Он еще раз влажно впился в набухшие губы напротив, а затем начал стремительно спускаться вниз, целуя, казалось, каждую веснушку на подтянутом теле. Джереми в первый раз ощущал такой напор со стороны Жана, и, в очередной раз сходив с ума от пальцев, сжимающих его грудь, громко стонал, ничуть не задумываясь о своей звонкости.  Отпечатки губ Жана розовели друг за другом, пока тот уже стягивал с Джереми штаны и целовал внутреннюю часть его бедер. Когда пах Моро терся о поверхность кровати, он громко выдыхал, обжигая кожу Нокса, а когда сам задевал его член, чувствовал, как тот вздрагивает даже от легкого касания.   Стянутые трусы открывали вид на бьющее через край желание Джереми, что не могло не успокаивать Жана, который, несмотря на предпочтения партнера, сильно переживал, боясь сделать что-то не так.  Когда теплые губы и пальцы ненадолго перестали касаться Джереми, тот приподнялся, чтобы выяснить причину. Заметив, как серые радужки бегают, выискивая что-то в окрестностях комнаты, он сразу понял, что ищет Жан, и с ноткой нетерпения в голосе сообщил ему, показывая пальцем на тумбочку, заставленную всяким барахлом:  — Там.  Моро благодарственно кивнул и быстро направился к комоду, рыская во втором ящике бутылёк смазки.  Вернувшись, заполняя набежавший в его отсутствие холодок, Жан резко подвинул Джереми ближе, держа его за бедра.  Пока Моро наливал смазку из чавкающей бутылочки на два пальца, он не переставал смотреть на нетерпеливо двигающего бедрами Джереми. Он лежал, согнув ноги в коленях и запрокинув голову назад от переизбытка ощущений, и эта картина заставила Жана сглотнуть слюну.  Два пальца вошли в Нокса с легкостью, и тот, наконец почуяв их в себе, прикусил губу и сжал одеяло под рукой. Приятное чувство заполненности накатывало на него, когда Моро заезжал фалангами до самых костяшек и иногда проворачивал ими, второй рукой держась за коленку Джереми. Мокрые звуки заполнили комнату, когда Жан  добавил еще один палец, понимая, что два Джереми уже мало. Он двигался быстро, как его и просили, нет, даже умоляли, шепча «Больше, больше, Жан, я хочу ещё» в перемешку с громкими стонами. Нокс сжимал ткань постельного белья крепкой хваткой, прогибался в спине и громко мычал, когда чувствовал, как подушечки пальцев партнера задевают нужное место.  — Пожалуйста, Жан, я хочу тебя, хочу тебя всего, - отрывистые просьбы Джереми обжигали слух и заставляли возбудиться сильнее. Пальцы с громким влажным звуком вышли из Нокса, и Жан, чувствуя, как сильно желание жжется изнутри, снова подтащил его к себе, оставляя на бедре блондина влажный след. Потемневший взгляд партнера прожигал его насквозь, и он снова потянулся к нему, чтобы запечатать горячий поцелуй.   Джереми хватал воздух ртом, когда Жан прижимался к нему, он держался за его спину, судорожно сжимая пальцы, чувствуя уже болезненный стояк. Неразборчиво скуля в поцелуй просьбы продолжить, он, стараясь поддерживать связь с внешним миром, потянулся к боксерам Жана, стягивая их вниз дрожащими руками. Моро мягко отодвинул их от себя и расправился с бельем сам, а затем, наконец, закинул себе на плечи ноги Джереми и вошёл в него почти на всю длину. Нокс прикусил губу и закатил глаза, а Жан несдержанно застонал, ощущая обволакивающую его теплоту и взрыв приятных ощущений. Умеренный темп, что держал Жан, не нарастал, и из Джереми снова полились просьбы-стоны быть быстрее. Моро ненадолго остановился, а затем вышел из Нокса, вызывая недовольное хмыканье. Оно быстро оборвалось, когда Джереми услышал наказ хриплым голосом:  — Пер’евер’нись.  Он никогда не звучал так властно. Именно этого так яро желал Нокс, поэтому без пререканий сменил положение, чувствуя поддерживающую его руку, и оставил колени единственной точкой опоры, ложась щекой на теплую кровать. Жан нежно огладил бедра и резко вошел до упора. Движения стали быстрыми, руки на талии сжимались сильнее, а шлепки бедер о бедра звучали все громче и громче. Жан заезжал до основания, вынимал член почти полностью и снова входил. Темп ускорился до максимума, из-за чего Джереми стонал с невероятной громкостью и закусывал губу до красных следов, сжимая одеяло перед собой.  Слова Жана ужалили затуманенный разум: — Скажи, что любишь меня.  Блять, что происходит?  — Люблю, люблю, люблю, Жан, я так сильно тебя люблю, блять, люблю, - слова лились из Джереми непрерывной мантрой, смешиваясь со стонами и мычанием от ощущений, бивших через край. То, что он впервые чувствовал от Жана - немыслимо горячая и возбуждающая власть - заставляла кровь закипать и убивала все мысли, которые не были связаны с тем, что происходит сейчас. Он чувствовал пальцы на своей спине, чувствовал член Моро внутри себя и не мог думать о чём-то другом, да и, в принципе, не хотел. Всё, что сейчас заботит Джереми - Жан. Жан, Жан, Жан, Жан, Жан, Жан, Жан.  Как только мягкие пальцы дотронулись до его члена, пару раз проезжая по нему кольцом, Нокс кончил, достигая максимальной громкости за этот вечер. Не отставал и Моро - добивая последние толчки в партнера он прерывисто дышал, а затем излился внутрь, сильнее сжимая его талию свободной рукой.  Бессильно упав с колен на скрипящую кровать, Джереми пытался продышаться и прийти в себя. Почувствовав, как продавился матрас под свалившимся рядом Жаном, он улыбнулся и положил руку ему на грудь. Тот накрыл её своей, и даже через ладонь почувствовал бешеное сердцебиение. Они не торопились вставать: такой секс занимал гораздо больше сил, поэтому ближайшие двадцать минут Жан и Джереми просто лежали рядом, прижавшись к друг другу голыми телами. — Нам нужно постирать простынь. — И одеться.  Джереми поцеловал Жана в щеку и пододвинул ногой смятую в комок футболку, лежащую на краю кровати. Даже после этого они все еще не предпринимали никаких действий и, несмотря на то, что часы показывали только шесть вечера, вырубились, лежа в обнимку.