Как он встретил его маму

      Уровень Каори, конечно, не повысили и отличные оценки за семестр не выставили. Заплатили больше, чем изначально планировалось – и на том спасибо. Ей хватит на новый пейджер и даже не на один, это уже большая радость. Вот только неприятная мысль о том, зачем ей сдался этот пейджер, если она не может написать Дзину, не дает ей покоя.       Какие глупости! Он, такой добрый и милый, уж точно не должен был никак связываться с ней, с той, которая, в общем-то, настоящая самоубийца, раз выбрала этот путь и почти каждый день рискует жизнью. Никакого спокойствия и счастья с ней, шаманкой не построить.       И, конечно же, она думает только о дружбе!       Она просто ему благодарна!       – Каори, что такое? Ты сама не своя с той миссии, – шепчет ей одноклассница, когда они остаются одни. Шепчет потому, что даже у стен есть уши – они уже достаточно взрослые, чтобы знать, как в магическом мире все друг друга ненавидят, но еще недостаточно опытные и разочарованные жизнью, чтобы не доверять друг другу.       – А ты бы как себя чувствовала, встретившись с проклятием сильнее, чем ожидала? – фыркает Каори. Сильно откровенничать на эту тему не хочется, особенно с Томико, которая обычно все принимает слишком близко к сердцу.       – Ну-у, – задумалась мастерски отвлеченная от основной темы разговора шаманка, – думаю, я бы не справилась, в отличие от тебя, – заканчивает с улыбкой.       – Что? И ты так спокойно об этом говоришь?       – Рано или поздно такое все равно может произойти, – пожимает плечами Томико, говорящая об этом удивительно спокойно – Като не ожидала от нее такого, – и я, конечно, постараюсь сделать все возможное, чтобы выжить и изгнать проклятие или хотя бы дождаться прихода подмоги, ослабив его, но скорее всего, в лучшем случае, я разберусь с ним ценой своей жизни.       Каори молчит. Ей все еще тяжело говорить на эти темы. С кем угодно. Это единственный минус, единственное, к чему она не может привыкнуть в магическом мире – к спокойным разговорам о смерти, которой она боится… до смерти. Каори хочет жить и цепляется за жизнь изо всех сил. Возможно, это ее и спасло тогда. Такой жажды жизни, как у Като, нет ни у кого.       – Думаю, ты бы со всем отлично справилась, – находится шаманка, – ты же столько работаешь.       – Спасибо, Каори. Для меня очень важны твои слова.       Каори врала.       А Томико погибла через неделю на миссии. Не справилась с проклятием третьего уровня, обитавшим в заброшенном храме в Сендае. Каори, как проявившую себя шаманку, отправили заканчивать работу. Каори кажется, что руководство просто хочет избавиться от студентов – иначе как можно объяснить принятие таких странных, глупых и нерациональных решений.       И все же она снова едет в Сендай. Она не может позволить проклятию, убившему ее боевую подругу, и дальше спокойно ходить по бренной земле. Като никогда не отличалась жестокостью, но злость, гнев и ярость, поселившиеся в ее груди, подначивают на самое жестокое изгнание проклятия, на которое она только способна.       Храм, очевидно, заброшен уже несколько десятилетий. Неужели, там поселилось такое древнее проклятие, как минимум раза в два старше нее? Это не очень хорошая теория, совсем нехорошая для Каори. И все же она собирается с силами, с ненавистью, со всем, что в ней накопилось, и переступает порог здания – помощник давным-давно опустил завесу и уехал в город, ждать, пока юная шаманка либо разберется, либо не разберется с проклятием.       Като сразу же чувствует присутствие проклятия.       Не одного.       Сразу становится понятно, в чем проблема. С одним Томико бы с горем пополам, но справилась бы и, покалеченная, но живая, отдыхала бы сейчас в госпитале техникума. Но проклятие было не одно, в лучшем случае их было два, но и это далеко не самый благоприятный исход. Надежда лишь на то, что хотя бы одно из них слабенькое, а лучше сразу два – тогда у Каори есть шансы с ними разобраться почти без потерь. Но если нет… все плохо. Все очень плохо, просто отвратительно, потому что ее не хватит на два и больше полноценных проклятий, равных ей по силе.       Каори поглаживает себя, проверяя, что все оружие на месте, там, где она его и прятала. У нее не слабая техника, но применять ее сразу – не разумно. Козырь в рукаве всегда должен быть, поэтому Като в основном делает упор на сражения с проклятым оружием. Ослабив противника достаточно, чтобы ее техники хватило на устранение врага, она оставляет оружие и изгоняет проклятие.       Шаманка продвигается дальше по территории. Чем дальше она заходит, тем сильнее ощущается присутствие проклятий, но она все еще на них не вышла. Неужели прячутся? Неужели испугались? Или хотят сами ее запугать и измотать? Ну уж нет, так не пойдет, пусть выходят, пока она полна сил.       Сюрикен со свистом пролетает и врезается в красное дерево противоположного столба.       – Выходите, подонки! Поиграем! – кричит Каори.       Удивительно, но призыв срабатывает, и два бесформенных монстра выползают из-за углов. Като больше никого не чувствует, видимо, проклятий действительно только два. Они выглядят не очень сильными и не очень хитрыми, но Каори знает, что первое впечатление бывает обманчивым. Она достает сань-цзе-гун, который кажется оптимальным оружием для начала поединка, немного красуется, обращаясь с цепом и в секунду оказывается рядом с одним из чудовищ, больно по нему ударяя, так что пространство наполняется противным визгом.       Второе незамедлительно идет на помощь пострадавшему товарищу, но тоже получает свою порцию ударов, которые почти сразу изгоняют его– оказалось слишком слабым. Первое кричит еще истошнее – скорбит по убитому проклятию. Каори никогда не задумывалась о том, что они могут испытывать какие-то чувства друг к другу, но, по всей видимости, она была неправа.       – Неприятно, да? А представляешь, какого мне было, когда мне сказали про Томико? А мы с ней уж точно поближе были, чем вы с ним.       Еще удар. Еще один крик.       – Больно, да? Возможно, ты чувствуешь что-то похожее… но давай-ка добавим.       Снова удар. Из огромных глаз текут слезы.       – Спа-аси-и… ме-е-еня-я-я, – выдавливает из себя проклятие.       – Спасти тебя? – удивляется Каори, – просишь смерти? Или пощады?       – Спа-а-а-аси-и-и-и!       Вокруг темнеет. Было и без того темно, но теперь темнота практически непроглядная. А еще резко увеличивается количество и уровень проклятой энергии. Явилось еще одно проклятие. Сильное. От которого Каори не убежать. Победит ли? Тоже не факт, но вариант только один – сражаться. Като отбрасывает цепи и достает нагинату – сразу к новому проклятию приближаться не хочется. Громадина появляется вдалеке. От каждого ее шага трясется все вокруг. Страшно. Но Каори отбрасывает эти мысли. Она прикидывает, куда лучше бить.       Проклятие послабее радуется, чуть ли не подпрыгивает, ожидая старшего друга. Като смотрит внимательно. А если она изгонит это проклятие, что будет? В одно мгновение его жизнь оказывается прервана режущим ударом остро заточенной нагинаты. Не успевает даже пискнуть.       Проклятие звереет. Звереет и Каори.       – Ну давай. Нападай.

***

      Она выходит с территории храма так же, как и из заброшенного подвала, еле перебирая ногами. На ходу проверяет пейджер, предусмотрительно получше спрятанный и закрепленный под формой, чтобы он был на месте – он действительно там, все хорошо. Относительно. Каори не чувствует удовлетворения, она чувствует опустошение – так ощущается отмщение? Была бы рада узнать Томико, что Като будет выкладывать всю себя ради того, чтобы показать убившим ее проклятиям, что с магами шутки плохи? Сейчас-то ей все равно в любом случае. Даже не факт, что она когда-то узнает об этом. Будет ли приятно ее семье? Она никогда не распространялась о ней, так что у Каори даже сложилось впечатление, что Томико одна. Это подтвердилось тем, что после известия о ее смерти в техникум не явился никакой убитый горем родитель узнать, что произошло и почему это произошло.       Не сказать, что они были близки с Каори, но… взаимные симпатия и уважение присутствовали в их отношениях. Возможно, будь их жизнь более спокойной, более нормальной, они бы смогли по-человечески подружиться. Но это уже в следующей жизни. Понятное дело, не сейчас.       Като бредет по незнакомым улицам. Она пока что не хочет уезжать в техникум. Ей хочется побыть одной, подумать обо всем. В колледже это тоже можно сделать, но захотелось хотя бы ненадолго окунуться в гущу обычной жизни. В техникуме все знают, что их жизнь необычная, и спрашивают со всех в соответствии с этим знанием. А иногда так хочется сменить хотя бы декорации…       Ноги Каори приносят ее к какой-то пустой детской площадке. Она устало падает на ярко-окрашенную скамейку и смотрит в никуда.       Не знает, сколько сидит.       Может быть, долго, может быть, пару минут.       Но когда ее окликают, вздрагивает, возвращаясь в мир из своих мыслей.       – Каори, это ты?       Смотрит испуганно, как на привидение. Нет, это не призрак Томико.       Перед ней, снова возвышаясь, смотря сверху вниз обеспокоенным взглядом, стоит:       – Дзин, – одними губами произносит Каори.       Воспоминания нахлынывают с бешеной силой, она вспоминает миссию в подвале, как она встретила Итадори, как пошла за ним, доверилась, вернулась в колледж, не задав важный вопрос, привычную рутину, разговоры с Томико, известие о ее гибели, последовавшая за этим миссия, совсем недавние события изгнания проклятий, как на автомате ушла из храма и оказалась здесь.       И вот он, Итадори Дзин, который пару раз приходил к ней с тех пор во снах, отважный парень, который несмотря на страх и стеснение, предлагал ей руку помощи, не мучая расспросами, просто делая так, как должно было быть лучше для Каори, и так оно и получалось.       Като думает о том, какая же жизнь у Итадори Дзина. Он живет с родителями? Или с бабушкой и дедушкой? Со всеми вместе или с кем-то одним? Ходит в хорошую школу с темно-синей формой, получает хорошие оценки – она не допускает мысли о том, что Дзин может не преуспевать в учебе. Ходит на дополнительные занятия по подготовке к вступительным экзаменам и еще в какой-нибудь клуб для души. Какой это может быть клуб? Фотографии? Спортивный? Музыкальный? Театральный кружок? А куда он собирается поступать? Наверняка нацелен на какой-нибудь токийский университет, и Каори не сомневается в том, что ему это по силам. Он поступит, продолжит жить обычную жизнь молодого человека, может, встретит на курсе свою будущую жену, с которой они проживут тихую жизнь, не без успехов, но в целом ровную, родят одного или двух детей, а на старости лет переберутся куда-нибудь подальше от шумного города, поближе к природе, к горам или к морю.       А Каори? У Каори есть шансы на спокойную старость?       Она не слышала ни про одного мага, ушедшего на пенсию. Может, в этом проблема их маленького своеобразного мира? В том, что старики, которым самим давно пора на покой, отправляют на верную смерть молодых магов?       Сколько еще миссий ей суждено выполнить до того, как она встретит проклятие, с которым она не сможет справиться?       Сколько миссий выполнила Томико?       В лучшем случае, Като суждено выполнить в два раза больше, чем Томико. Готова ли она к этому? Хочет ли она этого? Действительно ли это то, ради чего она живет?       Каори вспоминает беззаботные деньки младшей и средней школы. Они таковыми тогда не казались, но сейчас она понимает, что именно такими они и были. Тогда у нее был выбор: обычная жизнь с нюансами в виде периодических встреч с проклятиями или необычная жизнь, которая неизвестно сколько продлится. Почему она сделала этот выбор? Хотелось побыть героиней, даже если и не долго? У ее врожденной техники был хороший потенциал, старейшины понимали, как хорошо ее можно применить, поэтому использовали всевозможные уловки, чтобы убедить Като в том, что шаманство – это то, что ей нужно. А когда в самом начале учебы у Каори почти все начало получаться практически без усилий, она только убедилась в том, что магия – ее призвание.       Она чувствует, как в горле собирается непрошенный ком, а глаза увлажняются.       Если бы ей сейчас предложили, она бы без раздумий променяла свой талант на обычную жизнь старшеклассницы.       – Я не хочу… – плечи начинают подрагивать, а слова даются с трудом, – я не хочу возвращаться в колледж…       Дзин садится рядом. Не касается. Но очень близко. Каори могла бы почувствовать его тепло.       – Каори, что случилось? Кто тебя обидел?       Если бы она только могла ответить на этот вопрос. Но что бы мог сделать Итадори? Устранить всю верхушку магического техникума? Едва ли? Украсть ее и спрятать? Тем более.       Като Каори сама во всем виновата. Като Каори сама себя обидела. Като Каори сама себя обрекла на верную смерть, выбрав путь шамана.       – Я могу тебе как-то помочь?       Каори не видела тела Томико. Только слышала о том, что ее прах развеяли над лесом – как-то где-то юная шаманка обмолвилась, что в случае чего, это будет ее последней волей, которую она просит исполнить. Последнее, о чем думала наивная Каори, так это о своей последней воле. Глупо. С приходом в магический техникум, это должно было быть первой вещью, которую она расскажет о себе. А спустя три года везения она продолжает думать, что ей будет везти и дальше.       Ком в горле окончательно перекрывает доступ кислорода к мозгу, окончательно не дает держать себя в руках, окончательно сводит с ума.       Сначала Каори лишь тихо всхлипывает, чуть подергивая плечами. Но когда чувствует неловкие объятия Дзина – даже не объятия, просто прикосновение руки к спине, в попытке утешить, показать, что она не одна, Като разражается громкими рыданиями.       Кажется, жизнь в магическом мире противопоказана маленьким девочкам. С ними может случиться такое.       Юная шаманка не плакала очень давно. Строила из себя сильную, взрослую, разумную, понимающую. Но когда Итадори обнимает ее более нормально, ей не хочется возвращаться в это все больше никогда. Ей хочется быть обычной школьницей, той, кем ей быть не суждено, ведь она обречена, она проклята.       – Я не хочу туда, – с трудом произносит она куда-то в ключицу Дзина. Он слышит. Не понимает, но слышит и слушает, – я не хочу туда возвращаться.       – Не нужно, – соглашается молодой человек, поглаживая по взлохмаченным по неведомой ему причине черным волосам, – не нужно туда возвращаться. Если ты не хочешь, ты можешь этого не делать.       – Не могу, – качает головой Каори, – я должна… вернуться…       Дзин не понимает ничего, кроме того, что ему в первую очередь нужно успокоить Като, дав ей проплакаться – у нее внутри явно накопилось много непролитых слез, которые наконец нашли выход.       – Хорошо. Тогда давай пойдем вместе.       – Тебе туда нельзя. Ни в коем случае.       Итадори все еще ничего не понимает.       – Ну, по всей видимости, это какое-то секретное место, а раз ты мне о нем уже сказала… я все же могу сходить с тобой.       С этой точки зрения Каори не думала. Она сейчас вообще не думала. Просто плакала, плакала и плакала… и не могла остановиться.

***

      Каори позвонила своему сопровождающему и предупредила, что случайно встретила подругу и решила на ночь остаться у нее – в Токио они вернутся завтра. Лишних вопросов ей никто не задавал: она сказала, где она и с кем (пусть и не совсем правду о втором), а также успешно выполнила задание. Като в целом может себе позволить день отдохнуть. Но планы немного поменялись.       Осень постепенно вступает в свои права, а это значит, что учиться ей осталось всего полгода. Шесть месяцев, и она станет выпускницей Токийского магического техникума. Конечно, она может покинуть его уже сейчас, но… какая мало-мальски приличная школа примет ее в середине года последнего класса? А колледж все давал весомый документ по окончании. Пусть и не сразу, но через год, получше подготовившись к обычным экзаменам, она сможет поступить в обычный университет и зажить обычную жизнь. Может быть, даже с Дзином… но об этом пока рано говорить.       Она проснулась в комнате для гостей в доме Итадори и первое, что она вспомнила, это мокрый, с привкусом соли, поцелуй, приправленный ее отчаянием, но, в то же время, и надеждой. Ей вчера было просто отвратительно, она натворила и наговорила глупостей, с которыми теперь нужно разбираться, пути назад нет. Оказалось, что родители Дзина часто разъезжают в командировки, поэтому большую часть времени он и дом полностью в его распоряжении. Родители ему доверяют, а в школе он, как и предполагала Каори, на очень хорошем счету, поэтому он уверенно заявил:       – Я поеду в Токио с тобой.       Като щелкнула его по лбу.       – Нет, не поедешь.       Дзин хватает ее за тонкое запястье.       – А вот и поеду. И ты меня не переубедишь.       И Каори действительно не стала этого делать. Удивительно, но этот парень будто прибавляет ей смелости. Не дает дать заднюю в ее желании выкупить обратно свою жизнь.       Она не станет первой студенткой, покидающей колледж, так же, как и последней. Не многие доходят до выпускного, а остаются магами при техникуме и вовсе единицы, в число которых талантливая, как принято считать, Като Каори, входить не собирается.       Ей пришлось рассказать Дзину, кто она и чем занимается. Он слушал внимательно, кажется, не понял половину, но понял самое важное – она каждый день рискует жизнью, не достигнув даже совершеннолетия. Этого было достаточно, чтобы он убедился в своем мнении, что Каори нужно вытаскивать из этого места.       – Ты не пойдешь со мной, – наставляет его позже, уже в дороге, Като, – ты будешь моим талисманом.       – Хорошо, – соглашается Итадори, – но в случае чего – зови.       – Ладно, – горько усмехается шаманка.       Она вдруг понимает, что видит этого парня второй раз в жизни, но они ведут себя, как старые друзья. Она не знает о нем почти ничего, также, как и он о ней – лишь имя и то, чем она занимается. Но, видимо, красная нить наконец-то притянула их друг к другу. А может, Каори просто приняла тогда неправильное решение, и судьба их познакомила для того, чтобы он ее спас?       – Я приняла решение покинуть колледж, – объявляет она директору почти сразу, оказавшись в его кабинете. – Я не останусь магом при техникуме, а также прошу освободить меня от выполнения миссий. Я доучусь до выпускного и покину эти стены.       Дзин прождал новую подругу в коридоре буквально пять минут, но все эти пять минут он не находил себе места, меряя шагами длинный коридор. Каори вышла окрыленная и улыбающаяся, молча подошла к Дзину и обняла его. Уже не так, как пару дней назад. По-другому. И сама она, кажется, стала другой, будто переродилась.       – Я доучусь в классе с помощниками. Меня будут отправлять только на самые безопасные миссии и не одну. За них тоже платят, – ответила она на напрашивающийся вопрос Дзина.       Он на это лишь качает головой. Но сам уже понял, что так называемые “окна” – самые обычные люди в этом необычном месте. Если сейчас не считать его, конечно.       Остаток года подростки провели в разъездах: то Дзин приезжал в Токио, то Каори отправлялась в Сендай. Итадори собирался поступать в Токийский университет, Като же хотела взять год перерыва от учебы на подготовку, но в Токио оставаться не хотела. А вот с быть с Дзином хотела. Поэтому по ночам штудировала учебники по подготовке к вступительным экзаменам – чем черт не шутит. И поступает. Не туда, куда бы хотела, не на ту специальность, но поступает. Как и Дзин, все же исполнивший свою мечту.       Каори живет обычную жизнь.       Учится в университете, подрабатывает в магазине рядом с домом, квартиру в котором они с Итадори снимают, планирует совместные путешествия, встречается с подругами и лишь иногда изгоняет мелкие проклятия.       – Опять? – спрашивает ее Дзин в магазине, когда она неожиданно и резко разрезает воздух пальцами.       – Всего лишь муха! – пожимает плечами Каори.       Вот уже четыре года, как она изгоняет только их. Нет, в магический техникум она не вернется. А еще молится о том, чтобы ее ребенок (а может, и не один), который обязательно у них с Дзином появится, не был этим проклят. Это ее самое большое желание.