Jealous, Jealous, Jelous Boy.

Жан не был ревнивым человеком. Во всяком случае так он думал сам. Или хотел в это верить. Ревность была чужой для него эмоцией — иррациональной, обременительной, показателем его слабости. При малейшем дискомфорте, он отстранялся, если ему что-то не нравилось, он подавлял это чувство внутри себя. Он прекрасно осознавал, что привязанность — это боль, доверие — неоправданый риск, а любовь… Любовь — это опасность. Но, черт возьми, он видел своими глазами, как его Ниэль сейчас разговаривает с Миньярдом, как наклоняется ниже, чтобы расслышать слова из-за громкой музыки, как усмехается очередному ответу, как что-то говорит чуть ли тому не в ухо — это сжигало изнутри, разливая тяжёлое, непонятное и неприятное чувство в груди. Они находились на балконе загородного дома, который сняли команды дабы провести каникулы вместе перед предстоящим сезоном. В доме играла музыка, из комнат был слышен смех, приглушённые разговоры, но Жану это не было интересно, все его внимание было прикованно к этим двоим. Миньярд стоял, лениво прислонившись к перилам балкона, его руки как обычно находились в карманах брюк, на лице — холодное равнодушие. Но он не уходил, он слушал все, что говорил рыжий. Его глаза на первый взгляд не выдавали никакого интереса к собеседнику, но Жан видел: Эндрю был чертовски заинтересован и неравнодушен к Веснински. К его Веснински. А Натаниэль. Он флиртовал. Жан слишком хорошо знал его, чтобы не заметить очевидного. Наклон головы, лукавый блеск в глазах, лёгкая ухмылка на губах и то как он себя преподносил. Жан был уверен, что он намеренно пытался привлечь его, Жана, внимание. Жан стиснул зубы и сжал до побеления кулак. Натаниэль делает это нарочно. Он хочет, чтобы Жан увидел. Он хочет, чтобы Жан почувствовал ревность. И у него получилось. Жан не был терпеливым, он никогда не позволял с собой играть никому. Правда, видимо, появилось исключение из правил. Моро подошёл к ним почти бесшумно, что было несложно из-за посторонних громких звуков, остановившись рядом с рыжим, что Натаниэль сразу почувствовал присутствие сзади себя. — Что ты здесь устроил? — голос Жана был ровным, почти безразличным, но внутри все бурлело и кипело. Веснински медленно развернулся к брюнету, чуть прижавшись к тому, наблюдая с лёгкой усмешкой на ситуацию. — Mon cheri, — произнёс он будто, не ожидал появления Жана, но приятно удивлён. — Мы тут с Эндрю просто болтали. Миньярд взглянул на Жана с плохо скрываемым раздражением, вся его поза говорила, как он недоволен приходом незванного гостя. — Если собираешься устраивать сцену ревности, делай это подальше от меня Моро, — сухо бросил блондин, и не дожидаясь ответа, вышел с балкона, стараясь затеряться где-то внутри дома. — Tu as flirté avec lui! — Ты в этом уверен, mon cheri? — Натаниэль наблюдал за каждой переменной на лице француза. — Je sais ce que j'ai vu de mes propres yeux. — они стояли настолько близко к друг другу, что Жан ощущал тепло его тела, но не делал попыток сократить или увеличить дистанцию между ними. — Ты ревнуешь, — довольный собой ответил Натаниэль. Моро молчал, не собираясь признавать его правоту, ни себе, ни ему. Натаниэль усмехнулся сам себе, затем медленно почти невесомо прикоснулся к правому запястью француза, этот жест был не столько простым, сколько приземляющим. В тот же момент как запястья Жана достигла рука Натаниэля вся злость, ревность, напряжение ослабли. — Жан, ты же знаешь, что я всегда буду выбирать тебя? Но Жан не был уверен. Он видел, как Натаниэль смотрел на блондина, видел как тот его сразу не отверг, видел как тот играл с его чувствами. — Тогда зачем ты это делал? — Потому что хотел, чтобы Ты заметил. Жан моргнул. — Но зачем? — Ты всегда такой собранный, так хорошо контролируешь свои эмоции, Я хотел, — Веснински приподнял голову, взглянул в серые глаза Жана. — Хотел увидеть, что ты ревнуешь меня так же, как я ревную тебя и чтобы ты почувствовал это. — Так ты проверял меня. — Peut être, mon cheri. Жан должен был разозлиться, должен был отсраниться, должен был напомнить, что с ним нельзя играть. Но вместо этого он почувствовал облегчение от всего происходящего, не потому, что Натаниэль заставил его ревновать и чувствовать себя отвратительно, а потому, что это значило что-то. Это значило что ему тоже не все равно. — Не делай так больше, — тихо сказал Жан. Натаниэль усмехнулся, но он словно стал мягче после этих слов. — Завидую Миньярду, он хотя бы не скрывает, когда ревнует, — шутит Натаниэль, наблюдая как Жан закатывает глаза. — Я ревную тебя постоянно, рыжий ты черт, — в глазах Натаниэля полное недоумение, он смотрит на серьёзного Жана, который выбирается из лёгкого захвата рук британца, соединяет их ладони воедино. — Мне никто кроме тебя не нужен, Жан. — серьёзно сказал Натаниэль. Он шагнул ближе, так чтобы Натаниэль полностью утонул в его объятьях, переплетая свои руки вокруг его талии. — Ты идиот. — Твой идиот, Моро. Жан вздохнул и впервые за весь вечер позволил себе расслабиться.