Disease

Кровь. Бесконечные реки окрасились в бордовый и подобно вину разлились далеко за пределы своих берегов. Темные тучи сгущались все больше, образуя самое настоящее грозовое облако. Подобно слезам, словно само небо скорбило, проливались капли дождя. В пустынной местности планеты дождь был крайне редким явлением, но, видимо, сегодня природа не могла оставаться в стороне. Гора трупов, выжженая земля и тихий плач ребенка, что наконец-то смог дать волю чувствам. Всего день назад он был не один и имел какую-то надежду. Какова непредсказуемость судьбы людей и воля той, кого они звали "Треокой Гаятрой". Насколько же беспощадной она была, раз не давала мальчишке разрыдаться, пока последнего близкого человека убивали на его глазах. Ему пришлось прятаться под обломками, зажав себе рот руками и не издавая не звука, чтобы подавить захлестывающие рыдания. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем безвольное, избитое и испорченное мужчинами тело девушки упало на земь, образуя вокруг лужу крови. Обхватив голову руками, прячась от этой ужасной картины, ребенок понял лишь одно: он теперь совсем один... Медленно, едва найдя в себе силы, он подполз к трупу. Из-за многочисленных голодных дней, собственное тело ослабло, а невыносимая резь поглощала желудок. Перед травмированным мозгом и затуманенным взглядом сейчас было не человеческое тело, а еда, возможность выжить. Вновь заливаясь слезами от беспомощности и отвращения, он взял девушку за руку. Внезапно, её голова развернулась, обнажая мертвые глаза и капающую кровавую пену. Та, словно деревянная кукла, невпопад открывала свой рот. Исходивщие из него звуки походили на предсмертные крики демонов, сливающихся в один хор и тянувшим свои черные когтистые руки в его сторону. "Зачем. Зачем. ЗАЧЕМ" С ощущением ужаса от кошмара Авантюрин подскочил в кровати. Застрявший в горле крик и холодный пот, стекающий по спине, не давали понять, что кошмар уже закончился. Трясущиеся руки, сжавшие одеяло, совсем не слушались. Темнота ночи сейчас была врагом, заставляя хрипло и надрывисто дышать, видя силуэты по углам. Прошлое всегда следовало за юношей по пятам, мучая и не давая спать. С тяжелым вздохом, едва сорвавшимся с губ, наконец удалось более-менее успокоить сердце. Он взял в руки телефон; на главном экране отображалось около трех ночи. Стабильное время, которое каждую ночь удлиняли кошмары. Последний раз, когда он полноценно спал, вспомнить было невозможно. Это было давно. А теперь он более не сможет уснуть, ведь нечто черное внутри будет сжирать его по кусочкам. Выбора, кроме как встать и перебраться на диван, под телевизор, совсем не осталось. Так хоть можно будет дотянуть до утра, а после прямиком отправляться на свое заслуженное рабочее место. Отсиживать первую рабочую смену уже было наказанием для блондина, а вторую и третью — подавно, однако начальство не волновал вопрос об усталости сотрудников. Нужно закрыть пробелы — они их закроют. Своей кровью и потом, но сделают это. Но главная проблема была не в этом: обычно работающему на "выездах" Авантюрину вся эта бумажная волокита была хуже любого наказания. Никакой непредсказуемости и веселья, одни строгие буквы и цифры, четко разложенные по полочкам. Опуская голову на стол от бессилия и скуки, он уже много раз думал о том, хорошая ли идея давать важные документы человеку, что не особо владел письмом и чтением. Но было в этой офисной рутине и свои положительные черты: каждый раз, в одно и то же время вечера, когда для стратегического отдела заканчивался рабочий день, Авантюрин имел шанс встретиться с Доктором Рацио, с которым после последней миссии на Пенаконии успел познакомиться несколько ближе. Авантюрин часто приглашал учёного в разные интересные места с излишней тревогой и трепетом, по какой-то причине, а тот в ответ всегда соглашался. Блондин не знал, влиял ли на это алкоголь, усталость или же еще что, ибо Рацио никогда не отказывался от возможности поговорить на ту или иную тему. Либо же это расклад, который нравился Авантюрину куда меньше — попытки людей намеренно открыться друг другу. Это пугало игрока. Он всегда прятался от всех и вся, предпочитая переживать регулярные приступы душащей ностальгии в полном одиночестве. Поэтому сейчас, вместо того, чтобы вновь направиться к ученому, он незаметно проскользнул к выходу из здания. Отель, или, правильнее было бы сказать, то, что должно было быть им, имеющее все заветные "5 звезд", не вызывал восторг у игрока. Здание как здание, ничего особенного. Более того, понимая, что здесь его ждёт ещё одна работа, желания направляться туда становилось еще меньше. Данное место скорее было личным борделем, где каждый использовал персональные методы. Собственное тело давно перестало ощущаться таким, скорее, оно было как еще один инструмент. И никто не говорил, что это неправильно. До тех пор, пока есть результат, все цели хороши. А уж он то своих целей добиваться умеет. Привычка крутиться как только можно для того, чтобы выжить зародилась у Авантюрина еще с тех пор, как его руки и ноги сковывали тяжелые канадалы. Когда собственное слово и жизнь стоили всего лишь каких-то 60 медных монет. Когда еще юного авгина ломали и гнули под себя, предпочитая выбивать из внутренностей все живое. Когда приходилось убивать, дабы потешить тех, кто решил, что способен вершить судьбу людей, чью жизнь они оценивали не больше, чем в 100 жалких монет. Когда от ненависти к себе воротило изнутри, пока руки были пропитанные кровью таких же несчастных существ, как и он. Именно тогда номер 35 и понял: чтобы выжить, надо использовать все, что у тебя есть. Вот и сейчас Авантюрин больше походил на проститутку, чем топ-менеджера. Пока по телу скользили чужие руки, трогая и сжимая, там где хотелось им. Не страшно-не страшно, нужно просто переждать. Руки принадлежали громкому бизнесмену, что во всю кричал о слишком невыгодных ставках КММ. Корпорации он нужен был позарез, именно поэтому его любыми правдами и неправдами стоило заманить к ним. А что справиться лучше, чем удовлетворение его молодым телом? Пускай и поломанным, а что? Как это мешает его трахнуть? Лишь после того, как столь противный и неприятный человек наконец выдохся, блондин мог сам вздохнуть спокойно. Ну как... Относительно спокойно, не считая накатывающих приступов паники и истерик. Ледяная вода лишь помогала отрезвить, но не могла унять боль и дыру внутри. Даже причинение себе вреда ничего не меняло: ни ожоги сигарет, ни длинные порезы на руках, ни расчёсанное ногтями клеймо не имело смысла. Однако эта боль реально подавляла его желание покончить свою жизнь самоубийством. Со всей силы ударив рукой о керамическую плитку, не обращяя внимания на боль от разбитых костяшек, картежник скатился по стенке на пол. Перед глазами все плыло серым отвратительным туманом. Наверно, он сходит с ума, иначе почему он сейчас слышит голоса всех тех, кто давно умер. Ха-ха... Обхватив светлые локоны руками, Авантюрин слегка покачивался. Он точно слетел с катушек... Из состояния транса вывел резкий звонок телефона, а вернее уже пропущенный. В такое время вряд ли кто-то должен звонить: рабочий день давно закончен. Едва трешащая по швам голова собралась с мыслями, Авантюрин взял в руки телефон и набрал номер. Ответил приятный женский голос, оказавшийся автоответчиком. Дельного из этих слов было мало, разве что напоминание о вечерней записи в публичный дом на "Улице красных фонарей". А ведь он совсем забыл... Прежде всего стоило привести себя в порядок. На часах показывало 21:50, когда юноша был уже на месте. Перед тем, как прийти сюда, парень прихорошился, да так, что и не скажешь, как совсем недавно он сходил с ума. С виду это была приличная улица с милыми вывесками и необычными магазинами, на деле же — с борделями и кучей куртизанок на разный вкус и цвет. Но самым интересным было вовсе не это: многие из здешних работников не были никому нужны, а значит за большую цену ты мог делать с ними всё, что угодно. Это и привлекало игрока. Именно здесь он притупит свой аппетит и страсть к людскому мясу. Это было ненормально, и он прекрасно это знал. Авантюрин подсел на данное увлечение еще с тех пор, как был маленьким мальчиком Какавачей, только-только потерявшего свою сестру. Её безжалостное убийство до сих пор преследовало блондина по ночам. Однако оставшийся один ребенок никак не смог бы добыть себе еду на планете, которая осталась от Сингонии. Он терпел день, два, три, пока от голода не начались галлюцинации, но даже так он не мог позволить себе ни крошки. Под конец недели потребность в еде возросла настолько, что было уже плевать, что есть. Ближайшим пропитанием был труп сестры. Ребенка воротило от этой мысли: это человек, его нельзя есть, иначе будешь подобен убийце. К тому же, это была его родная сестра. Но ослабленый мозг и голодный организм не считали нужным слушать о морали... Человеческое мясо оказалось на удивление вкусным, вкуснее чем любое из живых сушеств. Если бы он мог вернуться назад, то никогда бы не сделал этого, зная что будет после. Находясь в рабстве, эта привычка не исчезла, скорее, стала куда сильнее. Там голодать приходилось ещё чаще. Как и убивать. Душе же нет дела до мертвого тела, а так хотя бы он, номер 35, сможет протянуть немного дольше. Разве не благо?.. Все стало в десять раз хуже, когда он заделался "Авантюрином". Теперь, когда он имел при себе деньги и возможности, мертвое мясо не было интересным. По-началу блондин как маньяк совершал обмен — любой желающий может развлечься с ним, но вот взамен должен дать частичку себя. Многие соглашались, думая что это метафора, а в итоге уходили (или же уползали) без куска мяса. После, случайно набредя на подобные публичные дома, жертвами стали уже и без того полумертвые девушки. Проходя внутрь к одной из стоек, Авантюрин своим зорким взром заметил знакомую фигуру. Было очень странно встретить данную личность здесь. — Док! Какая встреча! — подойдя ближе, картежник расплылся в привычной наигранной улыбке. — Неужто ученым стали платить мало, и ты решил податся в проститутки? — Как осторумно с твоей стороны, игрок. Ничего умнее не придумал? — с привычным сарказмом отвечает на замечание блондина Рацио. — А что тут делашь ты? — А вот это уже... — поматав пальцем перед чужим лицом, Авантюрин протянул к регистрационной стойке свою визитку, — секретно. Как и твое присутствие здесь. Получив обратно свою визитку, — а вместе с ней и ключ-карту — юноша направился прямиком в нужный номер. Все же, здание было не одноэтажным и рассчитывалось на много "гостей", и звуконепроницаемость поражала его до сих пор. Это было то что надо: ни один крик девушки, которую резали, не был бы слышен с наружи. Дойдя до нужной двери, блондин открыл её. Его взору предстала симпатичная брюнетка, — как и положено здесь — довольно откровенно одетая, подзывающая к себе на кровать. Долго её ждать не заставили: "клиент" оказался рядом, быстро хватая за руки. Каков же был её шок, когда, вместо того, чтобы начать её раздевать, в мягкую плоть вонзился нож, забрызгивая кровью все вокруг. Крики боли становились все громче, пока авгин словно маньяк прорезал её плоть. Порезы были неглубокие, будто прелюдия, которой этот сумасшедший так любил измывать своих жертв. Исходясь в истошных мольбах, девушка рыдала во всю свою силу, умоляя о спасении. Но какой "нормальный маньяк" отпустит свою жертву? Решив нанести еще один удар, он замахнулся, но руки оказались чем-то сжаты. Глаза уловили до боли ненавистное сейчас лицо. — Отпусти девушку, — с полной серьезностью произнёс доктор, аж до хруста сжимая руки. — Во-первых, как ты тут оказался? Во-вторых, отпусти меня, — прошипел Авантюрин, пытаясь выбраться из чужой хватки. — Я давно за тобой наблюдал и знал, что ты делаешь. Крики девушки лишь подтвердили мои догадки. Владелица дала мне другой ключ. Отпусти, или я сломаю твои руки, — хватка на запястьях стала ещё крепче. Неужели он специально стоял под дверью? Невольно шипя, блондин отпустил девушку, принявшись потирать онемевшие руки. Та в слезах, кланяясь и извиняясь, схватила свои вещи и пулей вылетела из номера. В комнате остались двое. — И где теперь найти доступное человеческое мясо, да такое, чтобы его пропажа никого не волновала? — Авантюрин с досадой смотрел в сторону ученого. — Они не были никому нужны, а теперь... Черт. — Я возмещу тебе все убытки. Можешь взять мое. — Ты? — неоновые глаза подозрительно пришурились. — И не скажешь, что это неправильно, негуманно и нечеловечно? — Моя оплошность и мои побуждения — мне отвечать. — скрестив руки на груди, доктор подошёл ближе к кровати, ложась на неё Столь неожиданная ставка, застала картежника врасплох. Подходя ближе и прихватив с собой нож, он удобно уселся на чужое тело. Он прищурился, и хотелось бы сказать, что парень похож на кота, но выражение его больше подходило маньяку-убийце. Он рассматривал чужое лицо, которое было совсем неплохим. То ли успокоился, то ли его вели некие новые чувства, но свои обычные удары Авантюрин делал поменьше, не так глубоко, слегка сдирая слой кожи и плоти, вслушиваясь в полустоны снизу. — Ну что же ты, Док? Сам ведь согласился на это, — алые глаза с какой-то мягкой ненавистью смотрели на Авантюрина, пока тот аккуратно слизывал с ножа чужую кровь. — Да. И только потому,,что хочу избавить тебя от этой болезни. Эти слова тронули игрока. Будто человечная частичка его ещё не совсем угасла и вот-вот проснётся. За последние годы люди лишь пользовались им, и ни один не предлагал свою помощь. Склонившись ниже, он коснулся своими губами чужих. Мягко, словно извиняясь за сделанное раннее, а после как ни в чем не бывало отстранился. — Изменить? Меня? Ну что ж, попробуй.