Наше первое рождество

Чонин всегда был в центре внимания. Хотел он этого или нет. Он вообще людей не особо жаловал, но вот они его — очень. Прохожие постоянно посматривали на него, а друзья вечно липли, пытаясь его пообнимать, поцеловать или просто зарыться рукой или носом во вкусно пахнущие волосы, портя прическу. Чонин от всех отбивался как мог, но был один человек, которому он позволял абсолютно всё. Ли Феликс. Парень был олицетворением солнца — добрый и поддерживающий, всегда улыбался, дружил, казалось, со всем миром и просто был прекрасным другом. Сам Феликс тоже пользовался популярностью у всех. С ним было невозможно не дружить, а многие хотели бы с ним быть не только друзьями, но и встречаться. И Чонин, возможно, тоже хотел когда-то. Даже если и никогда не признается в этом вслух. Но многие из его окружения задавались вопросом: что, если Чонин такой только с Феликсом, потому что тот был его первой любовью? И поэтому только от его прикосновений Чонин не убегает, а только смотрит глазами с тысячами звёзд восхищения, доверия и любви внутри. Может, Чонин просто влюблён в своего доброго, солнечного друга? Из-за поведения Чонина рядом с Феликсом постоянно ходили слухи, будто бы они встречаются, из-за чего многие поддразнивали их. Феликс в ответ на это лишь смеялся, а Чонин злобно зыркал на дразнящих, не желая ввязываться в драку и расстраивать этим друга. Вовсе он не встречается с Феликсом. Да, Чонин ведёт себя так мило и мирно только с ним, но это вовсе не значит, что они в отношениях. Они просто хорошие друзья, вот и всё. Эти разговоры не утихали даже на вечеринке в честь Рождества, которое все решили праздновать в загородном доме Феликса. Народу было не слишком много, но достаточно, чтобы создался радостный гул в гостиной у камина. А рождественская музыка, игравшая из колонок, будто соревновалась по громкости с разговорами, уже отдавая болью в ушах. Чонин, решив отдохнуть от общения, ушёл на кухню, где обнаружил Чана, который так же — в поисках уединения — решил здесь скрыться, ну и заодно приготовить имбирное печенье. — Не помешаю? — войдя в комнату, спросил Чонин. — Неа, — обернувшись, улыбнулся Чан. — Налить тебе какао? — Если не сложно, — Чонин уселся на столешницу и взял в руки протянутую чашку с горячим напитком. — Спасибо. Некоторое время они молчали: Чан замешивал тесто, а Чонин потягивал какао, наблюдая за чужими действиями. — Почему ты здесь, а не с Феликсом? — осторожно поинтересовался Чан, мельком взглянув на парня. — Только не говори, что ты тоже веришь в эти слухи, — Чонин недовольно прошипел в кружку. — Вы разве не встречаетесь? Со стороны выглядит именно так… — Да что ж вы все заладили одно и то же? Да, я не грызусь с Ликсом, как с остальными, но это не значит, что мы встречаемся! Он просто… С ним и не хочется по-другому. — Ладно, извини, что задел, — он поджал губы и вернулся к готовке. Когда тесто было готово, Чан начал рыться в ящиках в поисках чего-то. Чонин внимательно следил за ним взглядом. Надо признать, Чан был привлекательным. Чонин не очень хорошо его знал, так как они пересекались только на дружеских посиделках с Феликсом. Но узнать Чана получше хотелось. Он явно был интересным собеседником, да и вообще хорошим парнем. — Ликси, где у тебя формочки для печенья? — выглянув в гостиную, спросил Чан. — В верхнем шкафчике, там ещё на нём бантик, — отозвался хозяин дома. Чан обернулся и взглядом быстро нашёл красный бантик на ручке одного из шкафчиков, который висел прямо над Чонином. Чан медленно приблизился, неловко перебирая свои пальцы. — Мне надо… — чуть смутившись, он указал пальцем на кухонную гарнитуру над чужой головой. О, а это интересно, — подумал про себя Чонин, смотря на смущённого парня напротив. — Без проблем, — Чонин не сдвинулся ни на сантиметр. — Я тебе мешаю? — Да нет… Чан медленно подошёл ближе, оказавшись вплотную к коленкам Чонина. С такого расстояния было всё ещё трудно достать что-то из шкафчика. Заметив чужие колебания, Чонин, хитро ухмыляясь, раздвинул ноги, чтобы Чан смог подойти ближе. Напряжённо сглотнув и стараясь не встретиться глазами с призывно смотрящим на него Чонином, Чан оказался между раздвинутыми ногами парня. Чан открыл дверцу шкафчика, и оттуда, с полки, выпрыгнула веточка омелы, прикрепленная к дверце. Чан смущенно взглянул на растение, а Чонин внимательно смотрел на него: — Целоваться не будем? — поинтересовался он. — Ну, если ты не хочешь, то нет… — Чан весь аж покраснел. — Я совсем не против поцелуя. Это же просто традиция. — Но никто не видит, мы можем притвориться, что этого не было. — Я хочу, — прошептал Чонин и притянул Чана за свитер ближе к себе. —Тыже не против? Чан не успел ответить, потому что его губы оказались в плену Чониновых. Сперва замерев, Чан вдруг будто с цепи сорвался, наконец давая волю себе и своим желаниям, перехватывая инициативу. Поцелуй вышел сладким от недавно выпитого какао. Через несколько мгновений Чан оторвался, чтобы набрать воздуха в лёгкие: —Я хотел этого последний год…— словно в бреду прошептал он, отвечая на ранее заданный вопрос, и тут же замолчал, осознав, что произошло только что. Повисла тишина, разбавляемая только разговорами друзей из другой комнаты. Чан, рукой нащупав мешочек с формами для печенья, достал его и закрыл шкаф, глазами избегая Чонина, потому что тот молчал. — Так я тебе нравлюсь? — Чонин взглядом проследил за выпавшей из чужих рук ложкой. — Да, и достаточно давно… — всё ещё смотря куда угодно, кроме как на собеседника, Чан поднял прибор и положил его в раковину. — Почему не сказал? — Как мы выяснили чуть ранее, я ошибочно считал, что ты уже состоишь в отношениях… — Чан нервно посмеялся. — И не попытался меня увести? — Я просто хотел, чтобы ты был счастлив, а рядом с Феликсом ты именно такой, — он поднял глаза и, встретив непонимающий взгляд, продолжил: — Счастливый. — Так ты хочешь, чтобы я был счастлив? — В ответ Чан лишь кивнул, начав раскатывать тесто. — Тогда поцелуй меня, меня это осчастливит. Чан замер и поднял на парня удивлённый взгляд. Чонин лишь мягко улыбнулся. Чуть помедлив, Чан подошёл ближе, аккуратно положил руки на чужую талию и, чуть сжав её, приблизился всем телом, наконец вновь касаясь губ Чонина своими. В этот раз они целовались смелее и чувственнее, из-за чего дыхание у обоих спёрло быстрее, а с губ Чонина сорвалось тихое постанывание от сжимающих талию пальцев. — Сходишь со мной на свидание? — будто зачарованный, Чан чуть отстранился и мутным взглядом посмотрел на Чонина. — Приглашаешь на свидание уже после поцелуя? — смеётся Чонин. — Я только за, хочу узнать тебя поближе. — Тогда это наше первое Рождество? — С рождеством, — кивнув, Чонин счастливо хихикнул и вновь утянул Чана в поцелуй.