Повесть о найденном времени

— Потрясающе, — с невольным придыханием произносит Арсений и тянет увешанную кольцами руку, чтобы дотронуться до маленького антикварного чуда. Старинная ёлочная игрушка в виде часов диво как хороша: расписной стеклянный корпус ручной работы, изящный циферблат с римскими цифрами, ажурные позолоченные стрелки. — Но-но, куда немытыми руками лезешь, колдунишка, — предостерегающе рычит Шампур, держащий хрупкую вещицу на ладони и предусмотрительно отводящий её подальше от Шепса. — Я обещал тебе её показать, а не дать потрогать. В голове у Арсения рождаются пошлые, полные намёков каламбуры — и тут же умирают, вытесненные лазерной фокусировкой на более важном. Как бы красива ни была игрушка, главная её привлекательность не в этом. А в том, что это мощный артефакт, о силе которого тупоголовый крикливый хозяин даже не догадывается. — Я понимаю, что вещь антикварная и дорогая, — уговаривает он Шампура, — и обещаю быть предельно осторожным. Мне просто хотелось бы рассмотреть её чуть ближе, ощутить поверхность и текстуру... Я же говорил, что я коллекционер? Поверьте, Антон, я получше многих других способен осознать истинную ценность этой игрушки. — Если бы мне были интересны цены, я бы обратился к Прайсу, — хмыкает тот, но руку больше не отводит и позволяет Арсению аккуратно коснуться его широкой влажноватой ладони прохладными пальцами, чтобы подцепить изящную фигурку из стекла и металла. — Только осторожно! Если не дай бог ты что-то повредишь, я тебя... Последующий отборный мат Арсений уже и не слышит, завороженный тем, как аура игрушки — поистине магическая, чарующая и пьянящая — заполняет его шестое чувство ощущением благоговейного тепла и неукротимой силы. Он никогда такого ещё не испытывал — и совершенно не подозревал, что подобный эффект может возыметь обыкновенная ёлочная игрушка. Вернее, вовсе и не обыкновенная, очевидно, что дело он имеет с магическим предметом, но артефактов он успел собрать за свою жизнь немало, целую впечатляющую коллекцию, и ни один прежде на него так не действовал. — Невероятно. Удивительно. Восхитительно, — бормочет он, не отрывая взгляда от стрелок часов, застывших на цифре XII, и даже не осознавая, что произносит это вслух. — Эм, кх-кхм, ну да, — откашливается рядом Шампур. — Часики и правда прикольные. Достались мне от пра-прапрадеда, он служил поваром у царской семьи. Царь, видимо, их и подарил ему. — Гениально, — оценивает Арсений, на время потерявший, похоже, способность говорить что-либо, кроме восхищённых эпитетов. Впрочем, она быстро к нему возвращается, когда Шампур пробует забрать часы назад, а Арсеньева рука сама собой резко уплывает за спину, пряча артефакт. — Продайте мне их! — Дебил, ты совсем рехнулся, что ли? — Непонимающе хмурит брови хозяин игрушки. — Я же тебе только что ебучим русским, блядь, языком, рассказал, что часы прадедовы. Хоть это и не прям часы, а просто ёлочная игрушка, но это, блядь, фамильная реликвия, сечёшь? — Секу, — кивает Арсений, упрямо не выпуская артефакт из рук. Мозг его кипит, работая в бешеном темпе. Как уговорить Шампура расстаться с игрушкой? Судя по грозной мине и тому, как опасно тот начинает над ним нависать, — никак. Точно не уговорами и не обещанием золотых гор; тем более, что Шампур — человек не менее, а может и более известный, чем сам Арсений, ведь он не только ведёт одно из популярнейших шоу канала, но ещё и владеет сетью крутых ресторанов, куда захаживают пообедать звёзды и прочие важные шишки. В общем, вряд ли его впечатлишь деньгами. Может быть, вернуть часы сейчас, чтобы не огрести от агрессивно настроенного коллеги, но как-нибудь по-тихому потом за ними вернуться? Нехорошо, конечно, это же уже получается самая настоящая кража... И даже если бы Арсений был готов на такой некрасивый шаг, догадаться потом, кто её совершил, Шампуру будет совсем нетрудно, а проблемы с законом Арсению не нужны точно. — Может быть, я их одолжу на время? — наконец находится он с не самым феноменальным, но всё же не худшим предложением. — Ненадолго, всего на денёчек! И, как и говорил, буду обращаться очень бережно... — Не зря про тебя все говорят, что ты двинутый, — качает головой Шампур, в один миг хватает его запястье своей широченной ладонью и силой заставляет пальцы разжаться, выпуская хрупкую добычу. Арсений мог бы посопротивляться, даже прибегнуть к магии, пожалуй, но он не зря медиум и хорошо видит возможные исходы такого шага: все как один заканчиваются для него плохо. Либо травмами, либо поломкой артефакта, и рисковать ни им, ни своим лицом он не хочет. Шампур уже демонстративно сдувает с часов пылинки и стирает с них следы пальцев рукавом белоснежного кителя. Потом достаёт из кармана шкатулку, где хранилась реликвия, и явно готовится убрать её обратно, подальше от Шепсовых глаз. И Арсений, понимающий, что добровольно в его руки игрушку больше уже не отдадут, решается на внезапный и отчаянный шаг: — Они магические! — выпаливает он. Шампур не говорит «Чего-о?», но вздёргивает одну светлую бровь так выразительно, что оно само проносится в мыслях Шепса его голосом. Возможно, стоит подумать на досуге о том, чтобы поменьше смотреть «Громкую кухню» по выходным. — Часы, то есть игрушка — она волшебная! Это магический артефакт, я такие вещи чувствую, — привстав на цыпочки, чтобы придвинуться поближе к лицу Шампура, заполошно и громко шепчет Арсений. — А магия — она правда реальна, уверяю! — Ты долбоёб, — уверенно и в полный голос отвечает на это Шампур, вновь сводя брови к переносице и глядя на собеседника с хмурой гримасой. — Я же смотрел твоё шоу, у вас там всё максимально нелепо, шарлатанство чистой воды. Так что не можешь ты чувствовать ни хуя, не пизди. — Шоу — постанова, — легко сдаёт Арсений, хоть и оглядывается на всякий случай, убеждаясь, что их никто не слышит. Вся сцена, в конце концов, разыгрывается прямо в телецентре, где они договорились встретиться после съёмок по просьбе Арсения, прознавшего про наличие у Шампура потенциального артефакта и уговорившего того принести показать ему игрушку. — А вот я реально медиум. Маг. Способный. Теперь тот явно жалеет, что согласился на встречу, потому что смотрит на Арсения всё ещё недоверчиво и с явным осуждением. — Слушай, братан, я в душе не одупляю, на кой чёрт тебе сдалась прадедова игрушка, но ты за дебила-то меня не держи, — говорит он хрипящим от бешенства голосом. Возле бедра, до сих пор упакованного, как и весь Шампур, в съёмочный китель, пальцы его свободной руки то и дело сжимаются в кулак, транслируя угрозу. — Магия, блядь! Хуягия. Мне что, пять лет, по-твоему? Я Научпоп или дядя Тоша тебе, чтобы я поверил, что до меня сова из Хогвартса просто не долетела? Какой же он бесючий, невольно думает Арсений, вновь оглядываясь. Они стоят в холле возле гримёрки Шампура, и в дальнем конце то и дело снуют ассистентки, операторы и другие работники сцены. Услышит-то их кто-то вряд ли, а вот увидеть... — Я тебе докажу, что говорю правду, — суровым голосом, который обычно использует в кадре, говорит он и хватает Шампура за напряжённое запястье. — Только не здесь, идём. Он толкает плечом дверь гримёрки и затаскивает на удивление не сопротивляющегося коллегу внутрь, дверь аккуратно прикрывает и прислоняется к ней спиной. Шампур, громко хмыкнув, убирает шкатулку в карман и идёт к небольшому диванчику внутри комнаты и устраивается на нём так, словно тут всё ему принадлежит. Конечно, это и его гримёрка, так что в каком-то смысле это правда, но разве обязательно так яро транслировать токсичную маскулинность раздвинутыми на полкомнаты длиннющими ногами и наглой ухмылкой? Арсений так не думает, так что чуть морщит нос и поджимает губы, но оставляет представление без комментариев — должен же кто-то быть выше всех этих петушиных повадок. И вообще, он тут по делу. — Только должен предупредить, — крайне серьёзно сообщает он, — у моих способностей есть один некий... хм-м... недостаток. Они всегда несут в себе негативный заряд — так уж сложилось, моей вины здесь нет, просто особенность дара — так что скорее всего что-то может поломаться или ещё как-то повредиться. Так что скажи, куда можно направить магию максимально безопасно — где нет ничего ценного и легко бьющегося. Не без удовольствия он наблюдает за тем, как усмешка Шампура становится менее самодовольной — фирменный голос всё же возымел эффект, отлично, — и как тот оглядывается, реагируя на его просьбу. — Ну сюда давай, бей в этот диван, — говорит он, поднимаясь и отходя. — Как видишь, тут ничего ценного, просто одежда свалена, да и сам он — старьё убогое, если сломаешь, будет только повод наконец новый поставить. Арсений кивает, подходит чуть ближе и закрывает глаза, настраиваясь. Указательный палец прижимает к виску, помогая себе сосредоточиться. Зрители думают — те, кто не верит, что у него есть способности, конечно, да и вообще сомневающиеся в сверхъестественном, — что это исключительно показушное движение, которое в передаче нарочно сопровождается звуковым и визуальным эффектом, чтобы впечатлить недалёких и навести дешёвой драмы. И, конечно же, не догадываются, что Арсений взял его из жизни. Из своей собственной — из той, где он обладает реальным даром и изредка использует его в своих целях. По рукам проходит дрожь, прохлада пробегает по холке, лёгкий гул нарастает в черепе. Мысленно собрав энергию, Арсений направляет её вперёд, распахивает глаза и вперяет взгляд в продавленный диван с ворохом одежды. Раздаётся лёгкий электрический треск, следом тихое «пум-м!» Над курткой, лежащей сверху кучи, в воздух взмывает пух, словно со всей дури пырнули ножом подушку. А сразу после этого наступившую тишину вдруг прорезает тоненький, скребущий по сердцу звук бьющегося стекла. Словно в замедленной съёмке Арсений видит, как Шампур смотрит на свою правую руку, в которой совсем недавно ещё держал шкатулку с артефактом, затем хлопает себя по карману, а потом с расширяющимися от ужаса глазами переводит взгляд на диван и бросается к тому месту, где сидел. — Ёпт твою мать, нет! Нет, блядь, нет! — орёт он, вставая на колени и шаря по сидению. — Да ну какой же ты осёл, маг ты ёбаный, ну как ты умудрился?! Арсений тоже подходит ближе и с поджатыми губами наблюдает, как злющий Шампур достаёт из-под вороха одежды знакомую небольшую коробочку — которую, судя по всему, сам там случайно и оставил, когда решил присесть. Видимо, та вывалилась из кармана брюк и закатилась под сваленные куртки. — Я же спросил, куда направить энергию будет безопасно, — упрекает он, игнорируя чужой гнев. — Шкатулку с часами держал ты, на это место указал ты. Шампур в кои-то веки не отвечает, давая ушам отдохнуть от ора и мата, и слегка трясущимися руками приоткрывает крышку шкатулки, являя двум парам глаз грустное зрелище: на тёмно-зелёной бархатной подкладке лежат знакомые прекрасные часы, через весь циферблат которых теперь тянется длинная уродливая трещина. — Да ну какой же ёбаный, блядь, пиздец, — шелестящим, но от того не менее наполненным агрессией и бешенством шёпотом говорит Шампур. — Это подарок, блядь, царя. Хранился в моей семье пять поколений. — Пиздец, — позволяет согласиться себе Арсений, внимательно разглядывая нанесённый ёлочной игрушке ущерб. — Понимаю, что я не тот человек, которому ты сейчас готов довериться, но можно я взгляну поближе? Я говорил тебе, что коллекционер, но не сказал, что коллекционирую магические артефакты. Именно этим меня привлекли твои часы. Может быть, я смогу их исправить. — Посмотрите на него, нашёлся исправляльщик, — шипит Шампур. — Ты же сам сказал, что своей магией умеешь всё только портить. — В большинстве случаев, — вздыхает Арсений. — Но не только. Клянусь, я сначала просто проверю и не сделаю хуже. Учитывая упрямство и твердолобость Шампура, с которыми он уже успел познакомиться довольно близко, он не верит, что тот согласится — и потому удивляется, когда тот со вздохом поднимается на ноги и передаёт ему шкатулку с треснувшей игрушкой. — Ну давай, маг недоделанный, кастуй заклинание починки. Если не сработает — следующим будем чинить твоё ебало. — Вот бы твоё ебало помолчало, — отзывается Арсений, закатывая глаза, и аккуратно вытаскивает часы из бархатного плена. Поднеся их поближе к лицу, он всматривается в треснувший стеклянный корпус. Хорошо, думает он, что игрушка не разлетелась к чертям. И изящные витиеватые стрелки никак не повредились. Жаль, что досталось циферблату — некрасивая глубокая трещина пробегает наискосок через всю его поверхность, начинаясь возле XII и почти задевая VI, деля его пополам. Две четверти суток получилось, хихикает он про себя, но внешне не ведёт и бровью, и конечно не делится придуманной шуткой с Шампуром — вряд ли тот оценит. Да и сложившийся образ лучше не рушить перед этим неандертальцем, от него и так уважения кот наплакал. Прикрыв глаза, Арсений позволяет ненужным мыслям утечь прочь и сосредотачивается на своих ощущениях. Той же мощи и чувства восторга, что он испытал, впервые взяв артефакт в руки, он уже не чувствует, но магический поток определённо всё ещё заключён в хрупком корпусе, волнующийся и встревоженный, как море в момент шторма. Если ничего с этим не сделать, может ебануть. В идеале стоило бы позволить взглянуть на артефакт знакомому владельцу магической лавки, которому Арсений доверяет в таких вещах, — но уговорить Шампура будет трудно. Да и хотя бы временную заплатку стоит поставить в любом случае, чтобы артефакт ничего не учудил: случайные всплески магии вокруг повреждённых сбоящих магических предметов — обычное дело, последствия таких всплесков редко кого-то радуют. Да и вещица будет постепенно утрачивать свою немалую силу, тоже жалко. Если бы ещё не особенность дара Арсения. В миллионный раз за свою жизнь он жалеет, что созидание даётся ему из рук вон плохо, а вот всякие проблемы и разрушения — это пожалуйста, это по его части. Если бы совесть позволяла ему зарабатывать на нанесении магического вреда людям, наверняка уже заработал бы на порчах и сглазах золотые горы, а не притворялся шарлатаном на телеке. Но уж небольшой-то, пусть даже совсем слабенький щит он точно должен осилить? Так-то он маг способный. И коннект с артефактом случился — в колдовстве это важно, резко повышаются шансы на успех. Открыв один глаз, он смотрит на Шампура. Тот, прижимая к себе пустую шкатулку, внимательно глядит в ответ. Светлые брови немного нахмурены, ноздри красивого ровного носа трепещут, словно он бык перед корридой. Но главное — он молчит, и слава богу. Тем не менее Арсений дополнительно предупреждает: — Сейчас важно сохранять полнейшую тишину, мне надо сосредоточиться. Лучше было бы, если бы ты вообще вышел, у тебя энергетика буйная. — А у тебя фантазия, — бурчит тот. — Никуда я выходить не собираюсь, не хватало, чтобы ты с моими часами куда-нибудь тут по-тихому испарился. Арсений решает не уточнять, что если бы он умел исчезать, присутствие Шампура этому никак бы не помешало, и лишь указывает взглядом на диван, молчаливо прося убраться в сторонку. Хмыкнув и шумно шмыгнув носом — как же раздражающе громко он всё делает, — тот подчиняется и вновь вперивается пронзительным взглядом уже с нового места. Поведя плечами, словно может сбросить этот взгляд с себя физически, Арсений отворачивается и прижимает поломанные часы к груди. Прикрыв веки, он представляет перед внутренним взором ёлочную игрушку — целой и невредимой, какой увидел её в первый раз. Удерживая в голове этот образ, он мысленно тянется к артефакту. Взбудораженное море устремляется к нему в ответ, словно хочет приласкать своими волнами. Отринув все лишние мысли, Арсений позволяет ощущениям заполнить своё сознание, устанавливая и укрепляя с артефактом связь. Тот моментально отзывается на его магию, и Арсений был бы этому очень рад, если бы параллельно фоновым шумом где-то в дальнем уголке черепа не нарастал низкий тревожный гул. Стараясь — насколько возможно — его игнорировать, Арсений начинает мысленно плести заклинание магического барьера. Тоненькое, ажурное, совсем слабое — таким не накрыть море, только чуть-чуть изолировать его от гула, но тот нарастает слишком быстро, становясь всё громче, а мощи в артефакте слишком много — чтобы обезопасить её всю, приходится добавить в заклинание силы, подкрепить ещё одним витком магического заговора. И ему почти — почти! — это удаётся. Последние слова заклинания уже всплывают перед мысленным взором, гул немного стихает, временно укрощённый, но тут случается непредвиденное: гримёрку оглашает внезапный оглушительный грохот. Встревоженный и вырванный из транса, Арсений наблюдает словно в замедленной съёмке, как Шампур вскакивает на ноги, бешено блестя глазами. Оба они оборачиваются на дверь, откуда доносится шум, и прямо на их глазах та слетает с петель, выбитая мощным ударом. Несколько человек в чёрной форме и с закрытыми масками лицами влетают в помещение. Арсений инстинктивно крепче сжимает часы в руке, накрывает их второй ладонью. Туловище разворачивает, ноги расставляет шире, словно готовится к бою. На фоне льётся нескончаемый поток мата от Шампура, и хотелось бы заткнуть то ли ему рот, то ли себе уши, но фокус внимания забирает на себя последний перешагнувший через порог человек. Высокий и статный, в такой же чёрной униформе, он делает знак рукой остальным, и те рассредотачиваются по маленькой гримёрной, наставив на Антона с Арсением оружие. Шампура подталкивают стволом, заставляя подойти к Арсению поближе, и когда они оказываются в центре, полностью окруженные и под прицелом, все, кроме главного, замирают. Главный что-то передает по рации, потом тянется одной рукой к маске — и оказывается главной. Светлые волосы, оказавшись на свободе, каскадом рассыпаются по широким плечам, а на бледном красивом лице обнаруживаются похожие на две ледышки глаза и растянутые презрительной улыбкой губы. — Шампур и Шепс, верно? — говорит она тоном, явно не требующим подтверждения. — Скверно, — бубнит Шампур, заткнуть которого не под силу очевидно даже направленным на него пушкам. — Вы, тётенька, чьих будете и на хуя сюда приперлись? Мы людей в чёрном не вызывали. «Тётенька» склоняет голову, смотрит на него, как на неведомую забавную зверушку, и мягко предупреждает: — Ещё одно слово — и я прикажу ребятам тебя вырубить. — Затем холодный и расчётливый взгляд направляется на Арсения. — А вот вас, господин Шепс, наоборот хотелось бы послушать. Вы у нас давно на примете. Думаете, могли бы бегать от нас вечность? — Думаю, вы зря сюда пришли, — отвечает Арсений. Голос его звучит спокойно, но только потому, что он прилагает к этому все усилия — сердце в груди колотится отчаянно быстро. — Мистерия, если я не ошибаюсь? Мы ведь уже однажды встречались, и ответ мой будет прежним. Блондинка ухмыляется и подходит на шаг ближе. Впечатляющий рост позволяет ей не только на Арсения, но и на Шампура смотреть не снизу вверх, а на равных. — Очень прозорливо, Шепс, — произносит она. — А говорите, никакими экстрасенсорными способностями не обладаете. — А вы в это не верите, что ли? — встречает Шампур, которому и угрозы не указ. — Вы его передачу не смотрели, наверное. Там же даже пятилетке понятно, что всё это чистейшая брехня и постанова. Мистерия дёргает головой, и один из ребят в чёрном делает шаг к Антону, быстрый взмах — и треск от шокового разряда заполняет воздух, сменяясь коротким охом боли. — Следующий раз будет хуже, — роняет Мистерия, но взгляд по-прежнему не отрывает от Арсения. — Тоже будете петь ту же песню? Ничего не знаете, ничего особенного не умеете, магический артефакт огромной силы в руках сейчас не скрываете. Почти интуитивно Арсений чувствует, как рядом с ним напрягается тело Шампура. Ну не дурак ли, мысленно думает он с внезапной ноткой умиления, которая ему и самому мало понятна. Раньше надо было начинать напрягаться, тогда бы и электрошокером не прилетело. Аккуратно обхватив корпус часов пальцами правой руки, он на пару секунд поднимает их в воздух, демонстрируя Мистерии заднюю поверхность без трещины и золотой наконечник с петелькой. — Ничего не скрываю, — всё ещё спокойно говорит он. — Это просто ёлочная игрушка, мы с коллегами к Новому году готовимся. Середина декабря, праздники совсем скоро, надо, знаете ли, начинать уже потихоньку... Красивое лицо Мистерии искажает злобная гримаса. — А датчики магической энергии у нас зашкаливают тут, видимо, потому что новогодние чудеса уже за углом, да? — шипит она, суя Арсению под нос чёрную пластиковую коробочку, от которой действительно исходит тихий треск. — Тебе, Арс, — «Арс» она специально выделяет, и он невольно сглатывает, — снова обвести меня вокруг пальца не удастся, и можешь глазищами своими на меня не таращиться, я дважды на один трюк не покупаюсь. — Ебать, у вас с ней что-то личное, что ли? — гремит над ухом голос Шампура. Арсений даже не успевает закатить глаза — сразу слышится тычок, разряд, звук тока и статики, полное боли новое «ох». Он кидает взгляд на фигуру рядом, согнувшуюся пополам, и поджимает губы. — М, вы бы его отпустили. Он же ни при чём тут, просто придурок, который даже не понимает, что мы обсуждаем. — Слишком поздно, — ухмыляется Мистерия. — Он уже достаточно услышал. Раньше надо было дружка своего выгораживать. — Она склоняет голову набок и внимательно оглядывает Шампура, который, чуть согнувшись, тяжело дышит и смотрит в ответ исподлобья. — Симпатичный, конечно. Это на таких ты западаешь, пока сам пудришь мозги женщинам? Несмотря на весь внешний стоицизм, который обычно даётся Арсению нетрудно — телевизионный образ и опыт обязывают, — он чувствует, как на щеках разгораются пятна румянца. Глупо было ожидать от М, что, получив шанс, она не припомнит, чем закончился их первый опыт общения. У Арсения тогда был свой частный магический салон — не слишком процветающий в силу особенности его дара, предсказывающего сплошь несчастья и сулящего беды, но всё же привлёкший внимание особого подразделения спецслужб. Схватить или завербовать — вот и весь выбор того, что отправленный на миссию отряд мог с ним сделать. М, тогда ещё просто Марина, не была в нём главной, но амбиций имела хоть отбавляй — а ещё внезапно попала в плен арсеньевских чар, чего он и сам не ожидал. Но, конечно, не мог не обратить в свою пользу — и ему удалось убедить М, что подозревали его напрасно. Вдобавок он сумел поселить в её голове теорию, что отряд отправили по ложному следу специально; и если она сумеет правильно распорядиться этой информацией, то пользы получит куда больше, чем от поимки одного притворщика и шарлатана. Пару недель спустя М стояла на пороге арсеньевской квартиры, вся светясь. Ей удалось разыграть партию блестяще. Теперь у неё было кодовое имя — Мистерия, она возглавляла уже собственный отряд, а ещё ей удалось залезть в базу данных и полностью очистить от подозрений имя Арсения. Теперь, улыбаясь накрашенными губами, говорила она, он может больше ничего не опасаться. Для нового кейса нужно будет заново собирать доказательства, и до тех пор, пока он не засветится практикующим магию, ему нечего предъявить. И они могут быть вместе — даже если у Арсения и есть небольшой секретик. У Арсения их было два. Второй Мистерии не понравился даже больше. И не зря говорят, что нет ничего хуже отверженной женщины. На Шампура она, по крайней мере, сейчас смотрит практически плотоядно, и, хоть она и сделала совершенно неверный и даже нелепый вывод, у Арсения внезапно тянет под ложечкой: очень вовремя включившийся дар предвиденья нашёптывает, что грядёт пиздец. — Давайте все, пожалуйста, сохранять спокойствие и цивилизованность, — громко просит он вслух, приподнимая руки вверх в жесте миролюбия, надеясь, что выглядит безоружным, хоть и сжимает до сих пор в руке мощный артефакт. Целую секунду Арсению кажется, что дальше они смогут всё как-то разрешить разговорами. Целую секунду Мистерия скалится, буравя его глазами, но ничего не предпринимает. Увы, того же нельзя сказать о взрывном Шампуре, который на хую вертел и здравый смысл, и предложение Шепса (спасибо, что пока хоть не его самого, мелькает и тут же пропадает дурацкая мысль). Только секунду он им и даёт, прежде чем взреветь что-то похожее на «заебали» и, склонив голову, словно бык тараном влететь в стоящую в шаге от него М. Та, не ожидавшая атаки, вскрикивает, импульс относит их к стене, в которую она врезается спиной, а Шампур, пользуясь моментом, бьёт её под дых. Коллективный щелчок оружия звучит оглушающе, сразу не менее пяти стволов поворачиваются на Шампура, и у Арсения внутри всё леденеет от страха, мелькает видение, как вылетают пули, как металл впивается в плоть, орошая красным белоснежный шефский китель. Сколько у него времени до того, как это произойдёт? Наверное, пара секунд. Никакие мысли не успевают оформиться в голове, он действует на одних только чистых инстинктах. Раскрыв ладонь с часами, Арсений дрожащей рукой переводит минутную стрелку.

⧖⧖⧖⧖

Первое, что Арсений осознает посреди кромешной темноты — удары собственного сердца. «Тук. Тук. Тук. Тук», отбивается внутри собственной головы. Затем тьма перед глазами начинает рассеиваться, отползая к границам зрения. В поле видения врываются цвета и формы, мир наполняется ощущениями и запахами. Уходит несколько мгновений на осознание себя в пространстве, а после — на оценку окружения. Первое, что он отмечает: он всё ещё не один, а с Шампуром, и Арсений подумал бы, что с ним приключился сердечный приступ или помутнение рассудка, но оба они, выглядящие так же, как пару минут назад, стоят теперь в центре совершенно другого помещения. Это тоже гримёрка, но куда более светлая и стильная, обставленная красивой современной техникой. И, что ещё крайне примечательно — кроме них здесь никого больше нет. — Что... Что за блядство? — немного растерянно произносит Шампур, тоже оглядываясь. Он сгибает и разгибает пальцы, ощупывает себя, касается бока — видимо, места, куда прилетело шокером, и поднимает взгляд на Арсения. — Это ты сделал? Это и есть твоя эта... магия? — И да, и нет, — Арсений отвечает по привычке немного загадочно. — Я воспользовался твоим артефактом, так что да, это магия. Но переместил нас сюда не я, а именно часы, если говорить технически. — «Сюда» — это куда? — Шампур зрит прямо в корень, и Арсений мысленно приподнимает на своей голове невидимую шляпу, отдавая честь тому, что он, вопреки ожиданиям, задаёт рациональные вопросы, а не просто сыпет матами. — Понятия не имею, я тоже здесь впервые, — отвечает он, отвлекаясь на убранство гримёрки. — Здесь даже планировка другая, окна расположены выше, но что-то... Слушай, тебе не кажется, что какие-то вещи здесь выглядят... знакомо? — Даже слишком до хуя, я бы сказал, — кивает тот. — Вон там возле зеркала лежат очки — копия одной из моих пар. Еда и напитки — прямо как я прошу обычно, хотя это уже хуета, конечно, скорее всего совпадение. Но куртка на том крючке напоминает мою, сумка тоже моя как будто, ботинки явно такие же, даже размер мой, думаю... Ещё, кстати, диван почти такой же, как в моей гримёрке. Поновее только. Арсений смотрит в направлении его взгляда и действительно видит тот самый диван, выбранный ими в качестве мишени и сослуживший такую плохую службу в итоге. Он и правда крайне походит на своего двойника, но в более аккуратном и менее продавленном эквиваленте. — Хм-м, — тянет Арсений задумчиво, поглядывает на часы в своей руке, стрелки которых, преодолев в одном месте трещину, теперь указывают на без четырёх минут двенадцать. — И я часть своих вещей узнал. Словно нас перенесло в наши же жизни, но в другое место и вре... Договорить ему мешает нетерпеливый стук в дверь. Вздрогнув, они оба вскидывают головы и поворачиваются на звук. — Вряд ли это тот же отряд, они просто вышибли бы дверь, а не стучались, — тихо говорит Арсений, не делая, впрочем, попыток приблизиться и открыть. — Если нас унесло так далеко, что тут гримёрка другая и диван помолодел, это может быть кто угодно, — напряжённо отвечает Шампур. Стучащий же явно решает не ждать, пока они всё обсудят, и сам открывает дверь после новой попытки и заходит внутрь. — А я уж думал, вы не тут, — говорит он быстро и немного невнятно. В руках у него какие-то бумажки и телефон, в котором он споро печатает сообщение, а потом поднимает глаза от экрана, и его большие чуть выпуклые глаза становятся ещё больше. — А вы чего это... Чего в костюмах? — спрашивает он. — Ролевые игры какие-то, что ли? — добавляет неловко и с неуверенной улыбкой. Таращится на Антона с Арсением ещё несколько секунд, ожидая ответа, а так и не дождавшись, вдруг светлеет лицом и озвучивает собственное предположение: — А-а-а, вы, наверное, порепетировать решили, так сказать, в образах? Это я ценю, ценю, молодцы, трудяги вы мои, алмазики! Не придавая внимания отсутствию реакций, мужчина проходит мимо них, застывших и недоумённо переглядывающихся, и заваливается на диван, моментально отзывающийся тонким скрипом. — Не нравлюсь я ему, — шутит мужик, похлопывая по мягкому сиденью, и поправляет кепку. — Ну так и что, чего придумали, пока репетировали? Я думаю, что надо образ Швепса чем-то дополнить ещё необычным, а то пока скучноватый получается. Есть свои идеи, Арс? Арсений видит этого мужика впервые в жизни, но тот очевидно считает себя его другом. «Арс», надо же. Спасибо, конечно, что хоть не «Сеня». — Слушай, э-э-э, — он понятия не имеет, как обращаться к зашедшему гостю, но его точно надо как-то спровадить. — Мы, если честно, были тут немного заняты, обсуждали... — Рецепт стейка, — вклинивается Шампур, решая, видимо, помочь. — Кое-что личное, — договаривает в этот же момент Арсений и едва не пробивает себе лоб от того, как тупо их ответы звучат в комбинации. — Рецепт личного стейка? — непонимающе хлопает глазками их собеседник, конечно же прекрасно расслышав Шампура. Вот и не мог тот промолчать? Но он и сейчас не молчит, гнёт свою кухонную линию дальше: — Советовались насчёт степени прожарочки, — отчего-то радостно возвещает он и ухмыляется своим огромным ртом. Таким только стейки и жрать, действительно. — А почему это личное? — сводит брови обладатель кепочки. Потом, правда, глаза его распахиваются шире, а на щеках резко проступает румянец. — А-а-а, — понимающе тянет он, и Арсений даже немного ему в эту секунду завидует, потому что сам может только мечтать об осознании. — О-о-о... Мужик оглядывает их ещё раз по-новому внимательным взглядом, а потом резво встаёт с дивана и начинает спешить, проглатывая на ходу заодно и часть слов: — Как же я сразу не пон... Ну а в целом и время уже позднее, меня дома Дарина ждёт, у Дёмки скоро праздничное выступление в школе, ему костюм надо делать, я обещал что-то креативное придумать! Пойду, короче, собираться, ну а с вами завтра тогда уже, это... Того. Ну, покедова, пацаны! Не переставая бормотать до самой двери, уже почти выйдя за порог, он вдруг останавливается, оборачивается и, пряча взгляд, добавляет: — Вы, ну это... если решили прямо в костюмах, то ну хоть постирайте их там потом сами как-нибудь, ага? Арсений с Шампуром молча смотрят, как дверь за ним наконец закрывается и недоумённо переглядываются. — Местный сумасшедший? — предполагает Арсений. — Вероятно, — кивает Шампур. — Но вроде не опасный. Точно не больше, чем те ребята... И говоря о них, колись, что это были за припизднутые, ты явно в курсе. Он хмурится и складывает руки на груди. Арсений тоже хмурится — и из-за вопроса, и потому что какой-то обычный повар не должен выглядеть так грозно и статно в простом белом кителе. И горячо. Хотя последнее, конечно же, вообще никакого отношения к делу не имеет и должно полностью игнорироваться. — Это долгая история, — позволяет он себе вздохнуть. — А я не могу отделаться от ощущения, что здесь мы не в безопасности. — Это в тебе говорят твои сверхспособности? — напряжённо уточняет Шампур. Арсений вместо чёткого ответа лишь ведёт плечом — он и сам не уверен, магическое ли это предчувствие или просто неуверенность от попадания в необычные обстоятельства. Казалось бы, мир магии для него не новинка, он давно привык к сверхъестественному в своей жизни, но подобное спонтанное перемещение случается с ним впервые, и он, если уж быть честным хотя бы с самим собой, слегка растерян. — Давай для начала попробуем всё же понять, куда нас занесло, — предлагает он, оглядывая гримёрку ещё раз. — Или, что может быть даже вероятнее, когда нас занесло. На непонятливый взгляд Шампура он вновь поднимает руку с часами и очень аккуратно, чтобы, не дай бог, не сместились с места ажурные стрелочки, ими потряхивает. — Перед тем, как это — что бы это ни было — произошло, я перевёл на артефакте стрелки. Полагаю, он как-то может взаимодействовать с временем. — Пиздишь, — неожиданно возражает на это Шампур, принимая ещё более уверенную позу. — Не мог ты нас переместить, просто переведя стрелки. Я это много раз делал в детстве, и каждый раз единственным последствием было то, что мне прилетало по жопе за игры с бесценным наследием! — Это мы и сейчас можем устроить, — абсолютно серьёзно отвечает Арсений, но долго удерживать спокойное лицо при виде в миг покрасневшего Шампура, у которого, кажется, вот-вот из ушей пойдёт пар, как в старых диснеевских мультиках, не получается, и на волю внезапно даже для него самого вдруг прорывается негромкий колокольчиковый смех. Шампур тут же застывает посередине какой-то наверняка матерной реплики и смотрит во все глаза, а Арсений, смутившись, быстро прикрывает рот ладошкой и пытается замаскировать своё дурацкое хихиканье под кашель. Вот блядство — столько лет успешно носить свой образ, всегда себя контролировать, чтобы теперь так глупо спалиться — и перед кем? Перед бесячим поваришкой, в чьём лексиконе кроме названий продуктов и кухонной утвари есть место лишь для мата? — У тебя нет магических способностей, вот в чём дело, — заговаривает он первым после паузы, чтобы скорее загладить неловкость. — Поэтому артефакт, видимо, и не реагировал. Я же успел установить с ним связь и даже влил часть собственной силы, чтобы стабилизировать магический потенциал, нарушенный поломкой... Завершает он речь задумчивым тоном, поскольку какая-то мысль отчаянно крутит хвостом прямо перед Арсеньевым мысленным взором, но ему никак её не уловить из-за того, что слишком много деталей требуют его внимания. — Ёбаные вы маги, — делает свой вывод из сказанного Шампур, впрочем, Арсений и не ждал от него глубоких мыслей. — Ну давай тогда как-нибудь попробуем определить, где мы и когда. У тебя телефон с собой? Мой остался в той гримёрке, я его выкладывал из кармана. Вопрос заставляет кинуть на него удивлённый взгляд. Он уже привык настолько нелестно думать о своём невольном компаньоне в этом приключении, что последнее, чего Арсений ждал — это внезапно толкового предложения, и теперь ему немного, самую капельку, даже стыдно. Он лезет в карман брюк и вытягивает стальной корпус айфона. Увы — экран не светлеет от взаимодействия, и нажатия кнопок ничем не помогают. Арсений пару раз тщетно пытается включить девайс, но ничего не получается, несмотря на то, что буквально полчаса назад всё прекрасно работало: значок батареи приятно горел зелёненьким, а сообщения как миленькие отправлялись в персональный чат с Шампуром, чтобы уточнить место встречи после съёмок. — Хуета, — подытоживает Шампур, внимательно следящий за его неудачными попытками, и в кои-то веки Арсений с ним согласен. — Ладно, — бормочет он, убирает телефон обратно в карман и оглядывается. — Попробуем пока найти что-нибудь полезное в этом помещении, может? Что угодно, что даст какие-то подсказки. Шампур не спорит и наконец отводит свой тяжелый взгляд, переводя его на раскиданные по гримёрке вещи. Под его сердитое пыхтение и звуки копошения Арсений залезает на кресло, чтобы выглянуть на улицу сквозь окна, расположенные почти под потолком. Снаружи темнота, пронизанная лужами света от фонарей и светящихся окон ближайших домов. Обычная тихая улица, неширокая асфальтированная дорога прямо рядом — вся в заплатках, а голые скорченные силуэты деревьев намекают то ли на позднюю осень, то ли на раннюю весну. В целом, так может выглядеть и московский декабрь — если они всё ещё в Москве. — Ага! — тем временем радостно издаёт Шампур, и Арсений оборачивается, чтобы посмотреть, что вызвало его восторг. — Сумка-то по ходу реально моя, гляди... Из примеченной им ранее барсетки он выуживает плоский прямоугольник Айфона, и, в отличие от арсеньевского, тот не просто работает, а ещё и реагирует на лицо Шампура, снимая блокировку. — Охуеть, да? Арсению остаётся только кивнуть. Айфон и сам по себе хорошая новость — модель выглядит новой, хоть он в них и не особенно хорошо разбирается, а значит, если их и унесло во времени, то не сильно далеко от собственной реальности. Но реакция на Шампура — и вовсе золотая жила, поскольку обещает ещё больше полезной информации. — Так и что, какая там дата? — торопится он узнать, изящно спрыгивая с кресла и в три шага пересекая гримёрку, чтобы заглянуть в светящийся экран. — Так, ноябрь... Ноябрь две тысячи двадцать третьего?! — Ну вряд ли телефон нам врёт, — фыркает Шампур и несколько раз тапает по экрану, открывая приложение с картой. — Ии-и, поздравляю, мы в Москве, рядом улицы Маршала Малиновского и Ирины Левченко, а если конкретнее, то мы в Московском Продюсерском Центре. Я, кстати, был здесь пару раз на съёмках, сейчас вспомнил. — В ноябре двадцать третьего? — на всякий случай проверяет Арсений на совпадения. — Не, вроде вообще не в том году, — хрипит в ответ Шампур, продолжая лазить по телефону. — Блядь, вот это что за магия, ты мне скажи, а? Он тычет айфоном Арсению в лицо, и приходится, хмуро сведя брови, ухватиться за его запястье, чтобы экран перестал маячить перед глазами туда-сюда и можно было вглядеться, что там такого удивительного. Удивительным оказывается открытый Инстраграм-аккаунт владельца телефона — судя по фото, точной копии Шампура внешне, но подписанного именем «Антон Шастун». — Нормально у тебя тут подписок, — не может Арсений удержаться от комментария, и Шампур в ответ издаёт рассерженный рык. — Во-первых, не у меня, а у этого клоуна с моим лицом, — поправляет он. — Что это за фамилия такая вообще — Шастун? Это от «шастать»? Во-вторых, что, чёрт возьми, происходит, у меня начинает крыша ехать! Мы в каком-то ёбаном шоу Трумана? Вон тут у него написано, видишь: «съёмки». Арсений хотел бы его утешить и успокоить, но он и сам пока не соображает, какие делать выводы, поэтому лишь разводит руками, внезапно чувствуя себя слегка виноватым. В конце концов, передвинуть стрелки на часах было его идеей... — Точно! — осеняет его. — Часы! — Думаешь, если провернуть стрелки обратно, мы вернёмся в свою реальность? — подозрительно быстро славливается Шампур. — В теории — да, — кивает Арсений. — Но есть пара сложностей. Во-первых, они всё ещё разбиты... возможно, между прочим, — снисходит на него ещё одно озарение, — мы и вовсе не должны были оказаться здесь, — он описывает изящный круг рукой, пытаясь объять не только гримёрку, но и весь город, и даже мир, в котором существуют Антон Шастун, тот сумасшедший мужик и тот, кого он называл «Швепс». — Возможно, если бы часы работали как надо, нас бы просто перенесло на небольшой отрезок времени назад, а не чёрт-те знает куда. — Слушай, а ты так прямо... ну, оживился, — почему-то отвечает Шампур совсем не по теме. — Аж глаза от энтузиазма заблестели, и смотришь не так мрачно, как обычно... — Здесь он делает то, чего Арсений уж совсем не ожидал — улыбается сам, и эта улыбка искажает его лицо совсем по-новому, в раз делает мягче и ещё красивее. — Это тебя от магии так плющит, да? — Улыбка вновь перетекает в более привычную ухмылку, и вот он снова прежний Шампур — горячий, но совершенно невыносимо тупой шеф. — Теория звучит логично, но ты же понимаешь, что это всё хуем по воде писано, да? И проверить мы её можем, только рискуя своими жопами. — А вот это было моё «во-вторых», — говорит Арсений, абсолютно осознанно игнорируя всё сказанное, кроме последнего. — Использовать часы в таком виде может быть опасно, но даже если они вернут нас обратно, нас всё ещё ждут большие неприятности. И особенно, замечу, они ждут именно твою, как ты выражаешься, жопу. — Но это твои друзья, — упрямится Шампур. — Я вообще не понимаю, чего они в меня вцепились. — Языком меньше молоть надо было, — сухо отвечает Арсений. — И никакие они мне не друзья — что, ты думаешь, они сделают со мной, когда мы вернёмся? Скажут «спасибо» и расцелуют в щёки? — Без понятия, — тон у Шампура, когда он откликается, тяжёлый и мрачный. — Я понял, конечно, что у них к тебе какие-то претензии, но конкретнее... — Он пожимает плечами. — Конкретнее — попробуют завербовать и заставить пахать на правительство, либо заберут для опытов, полагаю, — тоже пожимает Арсений плечами. Он смотрит на Шампура внимательно, чтобы чётко уловить реакцию, но тот лишь ещё сильнее мрачнеет и хмурит брови. — Пизда какая-то, — подытоживает, и от этого почему-то ушам уже не хочется завернуться в трубочку. Хочется кивнуть согласно, и ещё чтобы обняли — желательно, большими и крепкими руками, можно даже, чтобы они были в рукавах белого поварского кителя. — Пизда самая настоящая, — вместо этого говорит Арсений и отворачивается, идёт перебирать вещи в закутке, где стоят кондиционер и холодильник. — Итого, у нас три главных цели: первая — починить часы или убедиться, что они работают как надо; вторая — вернуться в наш нормальный мир; третья — придумать, что делать с отрядом М. Начать предлагаю с первой. — И я так понимаю, что у тебя уже есть какой-то план? Голос Шампура приближается, и вот он уже заглядывает в закуток, наблюдая, как Арсений откупоривает крышку у найденной запечатанной бутылки с водой и делает глоток. — Есть, — говорит он, вытирая рукой рот под пытливым взглядом светлых глаз шефа. — Забирай с собой всё, что тебе кажется нужным, и одевайся — мы сваливаем отсюда.