Легенда об одной прекрасной ночи в Роще муз

Лунный свет накрыл Рощу муз, щедро одаривая полис блеском. В час занавеса смертные давно спали, тем более ученые. Лишь двое остались в Шепчущем лесу. Поблекивающее в лунном свете блестящее платье Мнестии развивалось на ветру, пока сама красавица радостно кружилась под проливным дождем. Ничто не способно очернить ее божественную красоту. Керкес мрачно стояла в стороне под деревом, плотно закрывающем ее от воды. Разум твердил об опасности таких прогулок, но сердце тянулось к ней. Мнестия так легкомысленна, наивна, оставлять ее одну нельзя. Разум и Романтика не существуют друг без друга, а бабочки и дерево неразлучны. — Потанцуй со мной, не стой в стороне, — красавица протянула ладонь мудрейшей. Свет луны красиво озарял лицо Мнестии, не засмотреться невозможно. Керкес, казалось бы, не слышала ничего, кроме ее манящего голоса. Ее разум помутнен, чувства не поддавались расчетам. Титан не хотела признавать, но ближе, чем Золотой Кокон, у нее нет никого. У Ветви Разума были выгодные сотрудничества, союзники, но никогда не друзья. Умом она понимала, чувства божествам чужды. Чужды, но почему тогда ее хватило нечто теплое? Почему она вдруг увлеклась романтикой? Почему лунный лик Мнестии стал для нее всем? — Это глупо, — тихий голос разрезал тишину. Керкес вложила ладонь в ее. Дождь намочил моментально. Ветви Разума хотелось уйти, бросить Золотой Кокон наедине с луной, вырваться из плена ее золотых нитей, но разум твердил остаться. Рука ненавязчиво прошлась на туго затянутому корсету титана романтики, а после обвили талию. Мнестия поддержала тактильность, легкими движениями огладила щеку мудрейшей и подмигнула ей. Такой скромный флирт был характерен для Золотого Кокона, но как же он изводил Керкес. Ей хотелось большего. Больше тактильности, больше мимолетных касаний Мнестии, больше ее. Грудь вздымалась под тяжким дыханием титана романтики, корсет настолько туго затянут, что едва ли Мнестия дышала. Для нее красота - жертва, обязательная и жестокая. Для Керкес это глупо, бессмысленно, ведь сама Золотой Кокон - искусство. Капли дождя стекали по ключицам, утопали в груди. Ветвь разума не сводила глаз. Титаны созидания были созависимы, но влечение к романтике едва ли походило на необходимость в равновесии. Это была одержимость, нездоровая, но приятная. Тонкие пальцы Мнестии обхватили шею титана разума, щекотя ее чувствительную шею. Эти человеческие образы были так искусны, так реалистичны. Им хотелось изучать людей, для этого они отказались от божественных обликов. — Это мир так красив, — рука Керкес спустилась на бедро Мнестии, титан была очарована голосом. — Потому что людям дарован разум. Они поддерживают то, что даровано им, — Золотой Кокон посмеялась, кончики пальцев подхватили короткие пряди волос титана. Одно движение и Мнестия бы упала, но рука Керкес до боли сжала бедро красавицы, удерживая. Лунный свет так прекрасно освещал их профили, в каплях дождя виднелся ярчайший блеск. Вся Роща муз сияла. Она молилась романтике и разуму, их дуэту и великому союзу. Пальцы переплелись. Нежное платье Мнестии мешало движениям Керкес, слишком уж вычурное и воздушное, но это казалось сущей мелочью. Титан разума склонилась к шее красавице, вдыхая этот излюбленный шлейф цветочного аромата. Золото никогда не сочеталось с серебром. Отчего же Мнестия и Керкес пробуждали такую невероятную силу? Неужели простое желание Золотого Кокона обрести родственную душу так далеко зашли? Серебряная диадема Керкес отражала свет луны, Мнестия была готова взмолиться о красоте. Их тела разделяли миллиметры, но чего ждала Ветвь Разума? Неужели она так скромна, или же разум запрещал ей поддаваться влиянию романтики? Наконец они закружились вдвоем. Пальцы мудрейшей переместились на талию, другая рука сжимала запястье Мнестии, увешанное сотней золотых браслетов. Дождь неприятно вымочил одежду, она облегала, практически обнажала. Интимность момента была очевидна. — Луна сегодня невероятно красива, — мимолетно, с улыбкой прошептала Мнестия. Мелодичный голос сводил с ума. — В твоем восприятии красиво все, — разум твердил, эта фраза кроет за собой нечто больше, чем восхищение, но Керкес не хватало романтичности. — Есть то, что выделяется больше всего, — Мнестия почти повисла на Ветви Разума. Прежде лежавшие на плече пальцы наплели прядку волос титана. Золотой Кокон любовалась. Луной. Моментом. Керкес. Ветер пронесся мимо них, унося за собой позолоченные листья. Титан романтики окрасила их в первый же день пребывания в Роще. Тусклая зелень казалась ей мукой, полису не хватало золота, красок. — И что же? — корсет сдавили чужие пальцы. Мнестия ощутила в районе груди горячее дыхание. — Ты, моя дорогая, — титан романтики не отставала, заигрывала и дразнила. Выпрямившись, она повела танец дальше. Дождь прекращался. Лунный свет засиял еще ярче. Бабочки, что прежде прятались в листве, наконец показали крылья. Гордая осанка, манящее очарование и грациозные движения соблазняли. Керкес не позволяла темным мыслям взять вверх над разумом, ведь Мнестия - эталон невинности и нежности. Ничто не способно очернить ее идеальный образ. — Я так ждала твоего возвращения, — проговорила Золотой Кокон куда-то в плечо, когда в очередной раз прижалась к титану разуму. — Я тоже, — честно призналась Керкес. Разлука длилась день, но до чего же адски она ощущалась. — Поклянись, что даже после смерти мы останемся вместе, — внезапный романтизм Мнестии сбил с толку. — Это невозможно. Ничто не способно контролировать жизнь после смерти, — даже Танатос не смела пойти на этот шаг. — Тогда найти способ, чтобы наши потомки воссоединялись из раза в раз, — она молила. — Я найду его, — Керкес дала обещание. Богам не нужно твердить о чувствах, они не понимают их. Любовь божественному противоестественна, но отчего же так горит сердце Мнестии? Если Боги не могут испытать человеческие чувства, откуда внутри Керкес взялачь эта одержимость? Неужели это все простая иллюзия? — Моя дорогая, мы неразлучны, — эти слова стали успокоением. Их пути навечно переплелись. Разум и Романтика не могут существовать друг без друга. Эту истину выявили сами Боги и подарили ее смертным. Так гласит легенда об одной прекрасной ночи в Роще Муз.