Мой лунатик

Он узнает, что Бачира страдает лунатизмом, в первую же ночь в «Синей тюрьме». Они все узнают. Исаги просыпается от крика и от неожиданности подскакивает на футоне, распахивая глаза, как и остальные в их комнате. Скрючившись на полу, орет один из парней — Исаги еще не успел запомнить его имя, — а Бачира невозмутимо стоит около него и смотрит в стену отсутствующим взглядом. Не реагирует ни на крики, ни на обращение по имени, вообще ни на что — приходит в себя, только когда Исаги аккуратно хлопает его по щеке. Бачира тут же непонимающе моргает мутными глазами, прижимаясь на секунду щекой к ладони Исаги, и спрашивает заплетающимся со сна языком: — А чего вы тут орете? — Сука, да ты издеваешься… — шипит со своего места пострадавший паренек. — Ты мне на яйца наступил, мудак! Потихоньку все успокаиваются и снова укладываются спать, и как-то так получается, что лунатизм Бачиры — это теперь проблема Исаги. Ну раз он тут единственный, кто сумел справиться с Бачирой. Их футоны мигом передвигают друг к другу, и Исаги наказывают следить за непутевым лунатиком. Бачира не выглядит огорченным: беззаботно проскальзывает к нему под одеяло и кладет руку Исаги себе на талию. — Это чтобы ты не дал мне сбежать, — говорит он. Исаги не знает, что ему думать по этому поводу. С одной стороны, это безумно неловко — они познакомились буквально несколько часов назад, хотя Исаги уверен, что тесные обнимашки с парнем не были бы менее смущающими, будь они знакомы хоть несколько лет. С другой же стороны — чужое тепло не вызывает отторжения, оно, наоборот, успокаивает и расслабляет. И Исаги сдается. В конце концов, какая разница, если никто вроде бы не против? Исаги немного переживает, что парни будут подкалывать его, но никому нет до них дела — все просто рады, что их яйца теперь в безопасности. К вечеру Исаги валится с ног от усталости, но стоит только ощутить рядом знакомое тепло, он рефлекторно притягивает его ближе. А открывая глаза утром, первое, что он видит — лицо Бачиры. «Красивый», — отмечает он мельком, но не дает себе сосредоточиться на этой мысли. Исаги на удивление легко привыкает к совместному сну. К тому, что Бачира вертится как ужаленный, что забрасывает на него ноги и сопит ему в ухо. Привыкает настолько сильно, что не сразу замечает, как все немного выходит из-под контроля. Середина ночи, Исаги пытается уснуть, но слишком нервничает перед финальным матчем первого отбора. Внезапно он чувствует легкие поцелуи на шее и замирает, забывает, как дышать. От чужих губ жар течет под кожей, и безумно хочется поддаться ему, но Исаги знает, что это неправильно, что надо остановить Бачиру — он лунатик, он не соображает, что творит. И вот когда он уже почти открывает глаза, Бачира отстраняется, пытается выпутаться из объятий. Руки Исаги по установившейся привычке напрягаются, не давая Бачире пойти топтаться по товарищам. Но тот не замирает послушно, как обычно, а вдруг целует Исаги в уголок рта. — Отпусти, монстр, я не сплю — мне нужно в уборную, — шепчет он и выскальзывает из-под одеяла, как только шокированный Исаги перестает его удерживать. Исаги кажется, будто в него попала молния. «Я не сплю», — звучит в голове голос Бачиры. Мозги закипают, лихорадочно обрабатывая новую информацию, а тело двигается самостоятельно. Я не сплю… Исаги выходит из общей спальни вслед за Бачирой, ноги несут его к уборной, он хватает Бачиру за руку, как только тот показывается из-за дверей, и тащит его в видео-комнату по соседству. Я не сплю… Бачира улыбается удивленно, его глаза лукаво сверкают в тусклом мигающем свете монитора, который кто-то оставил включенным. Он выглядит охуенно красивым сейчас — всегда, — и Исаги трясет головой, пытаясь прогнать навязчивые мысли. — Что это было? — Исаги с трудом выдавливает вопрос через пересохшее горло. — О, так ты не спал, Исаги-чан. Я тебя поцеловал, — даже не пытается как-то выкручиваться Бачира. Он делает шаг вперед и забрасывает руки ему за шею, Исаги на автомате обхватывает его талию. — Могу еще поцеловать, если хочешь. — Но зачем? — Исаги может только беспомощно хлопать глазами. — Потому что это приятно? — Бачира шепчет прямо в губы. — Потому что ты мне нравишься? Его улыбка становится еще шире, еще хитрее, и сам он похож на лису-екая. Исаги сглатывает ком в горле, с трудом отрывая взгляд от его губ. — Серьезно, Бачира? Я тебе нравлюсь? — он вглядывается в глаза напротив, ища и до ужаса боясь найти в них подтверждение того, что все это нелепая шутка. — Конечно, — Бачира заливается веселым смехом и прижимается еще ближе. — Стал бы я спать с тобой неделями в одной постели, если бы ты мне не нравился. — Но тебя ведь заставили… — Меня?.. — фыркает Бачира, и Исаги вдруг расслабляется. Действительно, чего это он? Бачиру невозможно заставить — этот своевольный упрямый монстр делает только то, что хочет сам. — Знаешь, ты мне тоже нравишься, — Исаги улыбается в ответ. В глазах Бачиры вспыхивают довольные искры. — О, я очень надеялся на это, — снова фыркает Бачира. — Тебя ведь тоже хрен заставишь. А потом Исаги сам прижимается ртом к мягким губам Бачиры, и все вокруг меркнет, все перестает иметь значение.