Пролог
6 марта 2025 г., 18:17
В потёмках разума, где мысли бродят стадом,
Глупые людишки мечтают всё за так, даром. Им кажется, что мир — лишь поле для утех, Но за каждый миг блаженства ждёт расплата, грех. А в своей формулировке ты уверен ли, скажи? Ведь каждое слово — это выстрел из души. И если пожелаешь зла кому-то в сердцах, То бумерангом вернётся боль, развеяв прах. Не стоит думать, что судьба слепа и глуха, Она слышит шёпот, видит каждый вздох. И если ты посеешь ветер, то жди бурю в ответ, И горько пожалеешь, что не сдержал свой бред. Так бойся же, смертный, своих слов и желаний,
Они как семена, что прорастут сквозь камень. И то, что посеял в гневе иль в бреду, Взрастёт и отправит твою жизнь на беду.
Тишина. И лишь эхо монолога блуждает по кромешной пустоте, где мерцают восемь крошечных разноцветных огоньков, и один, заметно крупнее прочих, – зловещий салатовый. – Господин Джокер, в-вы закончили? – едва слышно пропищал тоненький голосок, принадлежавший хрупкому голубенькому силуэту с печальными, словно у щенка, глазами. (Но это лишь пока что хрупкому...) – ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! – Джокер прошипел сквозь зубы на разноцветные тени, взмахнув своим скипетром, излучающим сине-зеленое сияние. Тени отпрянули друг от друга, съежившись от страха. Салатовые пряди волос, торчавшие во все стороны словно от удара тока, безвольно опали. В глубине синих глаз на мгновение вспыхнул холодный голубой огонь – верный знак того, что шутки с ним неуместны. Карточный безумец откашлялся, выпрямился во весь рост и зашагал взад-вперед по пустоте, словно позируя перед невидимой публикой. Легким движением скипетра он извлек из небытия волшебную колоду карт и потертую кожаную книгу, испещренную символами мастей. Несколько минут он листал её страницы, пока в глазах вновь не вспыхнул зловещий голубой огонек, а на губах не заиграла довольная, хищная улыбка. Взгляд его был настолько жесток и невыносимо холоден, что даже бесчувственные разноцветные тени отшатнулись в ужасе. – Скоро… Очень скоро моим страданиям придет конец… И Федор еще взмолит о пощаде за то, что отдал все им, а меня, словно прокаженного, заточил в этой проклятой дыре. И не только Федор. Пожалеют все, кто причастен к этому! – с этими словами Джокер обрушил кулак на воображаемый стол, который существовал лишь в его безумном сознании. – А о своей жалкой участи можете не беспокоиться, – ледяным тоном обратился он к цветным теням, призрачным духам клонов. – Вы станете лишь сильнее, питаясь чужими страданиями и отчаянием… И у меня уже есть подходящая кандидатура… С этими словами он захлопнул книгу. Из ее глубин выпорхнула фотография девочки-подростка в очках и белом ободке с кошачьими ушками. Поверх снимка, криво нарисована масть треф, говорящая о многом…
